Часть 18. Близнецы.

Они шли мимо ярких витрин магазинчиков Хогсмида, и Эван, стараясь разрядить обстановку после тяжёлого разговора, жестом указал на «Три мётлы». — Может, зайдём? Выпьем по сливочному пиву? — предложил он с лёгкой, почти застенчивой улыбкой, так контрастирующей с его обычной уверенностью. Виктория, после всей полученной информации, почувствовала необходимость передохнуть и осмыслить услышанное. К тому же, тёплый напиток казался сейчас как нельзя кстати. — Да, пожалуй, — кивнула она. Они устроились за небольшим столиком у окна. Эван заказал два бокала пенистого сливочного пива. Следующие полчаса они говорили о нейтральном: об учёбе, о сложностях Зельеварения, о предстоящих матчах по квиддичу. Напряжение между ними постепенно растаяло, сменившись лёгким, почти дружеским настроением. И вдруг Виктория, отхлебнув пива, спросила то, что крутилось у неё в голове с самого утра: — Скажи, что ты знаешь о Сириусе Блэке? Я понимаю, что они с братом на разных сторонах, но... что именно между ними произошло? Должно же быть что-то большее, чем просто разность взглядов. Эван вздохнул, отставив свой бокал. Его выражение стало серьёзным. — Всё началось с Распределяющей шляпы, — начал он. — Сириус поступил на Гриффиндор. А Блэки... Блэки *всегда* были на Слизерине. Для его семьи это был удар. Позор. Но это было только начало. Он понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Говорят, он вообще не поладил с матерью. А миссис Вальбурга... — Эван почти непроизвольно содрогнулся, — это очень жёсткая женщина. С принципами, высеченными из камня. Она живёт идеями чистоты крови и семейного превосходства. Сириус же всегда был бунтарём. Ссоры стали их daily routine. А потом, три месяца назад, он... сбежал из дома. Окончательно. Переехал жить к семье Поттеров. Это был уже не просто позор, а публичное отречение. Разрыв. После этого между ним и Регулусом пролегла пропасть. Один — изгой, предатель рода. Другой — единственный наследник, вынужденный нести всё бремя ожиданий семьи в одиночку. Эван отпил пива, его взгляд стал отстранённым. — Так что дело не только в войне. Война лишь довершила то, что началось давно — в день, когда Шляпа прокричала «Гриффиндор!». — А что же их отец? — не унималась Виктория, заинтригованная семейной драмой Блэков. —  Каков он? Эван задумался на мгновение, перебирая в памяти редкие встречи. — Орион... — он произнёс имя с лёгким почтением. — Когда я его видел, он чаще молчал. Говорил мало и только по делу. Редко высказывает своё мнение при посторонних. Чаще это делает за него его жена. Со стороны кажется очень спокойным, даже отстранённым мужчиной. Но... — Эван сделал значительную паузу, — он, без сомнения, очень сильный волшебник. Определённо сильнее своей жены. Просто свою силу он не выставляет напоказ. Виктория кивнула, понимая. Тихие воды, как известно, бывают глубоки. Они допили свои напитки и вышли из «Трёх мётёл». Время было уже около трёх часов дня. Через минут двадцать ей нужно было быть у озера для разговора с близнецами Пруэттами. Эван проводил её до главного входа в замок. Он колебался, явно надеясь пойти с ней. — Ты уверена, что тебе не нужна... поддержка? — спросил он, пытаясь казаться просто заботливым, а не ревнивым. — Сегодня я просто поговорю с ними, — твёрдо сказала Виктория. — И тренировать я их буду отдельно. Без зрителей. Эван, скрыв разочарование, сдержанно кивнул. — Как скажешь. До встречи на тренировке, — он лукаво подмигнул ей и развернулся, уходя вглубь замка. Виктория спокойным шагом направилась к озеру. Прохладный воздух щипал щёки, а мысли были заняты предстоящим разговором. Подойдя к своему любимому одинокому вязу, она остановилась и прислонилась к шершавой коре, ожидая. И тут её взгляд уловил движение вдали. Она прищурилась, всматриваясь. У кромки воды, явно нервничая и оглядываясь по сторонам, стояли две одинаковые рыжие макушки близнецов Пруэттов. А рядом с ними, разговаривая с ними о чём-то оживлённо и жестикулируя, была третья фигура — с огненно-рыжими волосами, ее младший брат.  Они подходили к ней, и Виктория не могла не заметить, какое радостное, почти сияющее лицо было у её брата. Виктория позволила себе едва заметно улыбнуться одними уголками губ — редкая уступка для неё. — Здравствуйте, мисс Юсупова, — почти хором, с лёгким волнением произнесли близнецы, вежливо кивая. Виктория молча протянула руку, сорвала с вяза пожелтевший листок и легким, почти невесомым движением палочки произнесла: «Amplio et Mollio». Листок взмыл в воздух, закружился и за несколько секунд превратился в большой, невероятно мягкий шерстяной плед с тонким кельтским узором по краям, который бесшумно опустился на землю. Близнецы удивлённо переглянулись — они пока так не умели. Такой трансфигурация требовала изящества и силы, которых у них не было. — Садитесь, — указала Виктория на плед. Когда все устроились, она начала без лишних предисловий: — Итак. Первое: нам нужно найти место, где я буду вас тренировать. Уединённое и безопасное. Второе: мне нужно посмотреть, на каком вы уровне. И третье: чему именно вы хотите научиться? Фабиан, всегда более импульсивный, тут же выпалил: — Мы хотим научиться не просто колдовать, мисс Юсупова. Мы хотим... чувствовать заклинание, а не просто произносить слова. Чтобы оно становилось продолжением руки. Как у вас! — Его глаза горели. — И... мы хотим научиться защищаться. По-настоящему. Не как на уроках, а так, чтобы это могло спасти жизнь нашим родным.  Гидеон кивнул в подтверждение, но добавил от себя: — И не только защищаться. Мы изучали теорию, и... мы думаем, что можно комбинировать заклинания. Создавать что-то новое. Но для этого нужно глубже понимать саму природу магии. Не только силу, но и... её поток. Виктория слушала внимательно, её аналитический ум уже оценивал их слова. Они хотели не просто механического повторения, они жаждали понимания. Это было... неожиданно и интересно. — Хм, — произнесла она наконец, и в её глазах мелькнула искорка делового интереса. — Амбициозно. Это сложнее, чем просто заучивать заклинания. Гораздо сложнее. Вы готовы к тому, что будет больно, трудно и потребует всего вашего времени? Близнецы хором, с решимостью в голосе, ответили: — Да! Даже Артемий, наблюдавший за этим, кивнул с серьёзным видом. — Хорошо, — сказала Виктория. — Тогда начнём с основ. Покажите мне вашу лучшую атакующую и ваше лучшее защитное заклинание. Сейчас же. Близнецы вскочили на ноги с готовностью, отступили на безопасное расстояние и подняли палочки. По едва заметному кивку Виктории они начали импровизированную дуэль. Фабиан, более импульсивный, сразу ринулся в атаку. Его «Экспеллиармус!» прозвучало громко, но красная вспышка была размашистой и неточной, она пролетела в сантиметре от плеча Гидеона и врезалась в ствол вяза, оставив лишь небольшую черную отметину. Гидеон, более сдержанный, не стал контратаковать. Вместо этого он сконцентрировался и выкрикнул: «Протего!». Щит возник перед ним — бледный, мерцающий, но довольно широкий. Он дрожал от усилия, но выдержал следующий небрежный джет Фабиана, хотя и потрескался по краям. — Не размахивай палочкой, как дубиной! — холодно бросила Виктория Фабиану. — Целься не глазом, а намерением. Ты хочешь обезоружить, а не оглушить! Затем она повернулась к Гидеону: — Твой щит — мыльный пузырь. Ты не веришь в него. Ты просто произносишь слова. Визуализируй его! Сделай его прочным, как сталь, а не стекло! Она не давала им ни секунды передышки. — Продолжайте! На этот раз Фабиан сделал более короткий и точный взмах. Его заклинание полетело прямее. Гидеон, стиснув зубы, снова вызвал щит. На этот раз он был чуть плотнее, но всё ещё неидеален. Они обменялись ещё несколькими выпадами, всё больше запыхаясь. Потенциал был виден: у Фабиана — напористость и быстрая реакция, у Гидеона — стратегическое мышление и попытки предугадать действия брата. Но исполнение хромало на обе ноги: слабая концентрация, неправильный хват палочек, отсутствие настоящей силы воли behind заклинаниями. — Достаточно, — резко сказала Виктория. Они остановились, тяжело дыша и смотря на неё с надеждой, которая быстро угасла под её ледяным взглядом. — Жалко, — произнесла она без обиняков. — Вы держите палочки, как весла. Заклинания у вас летят, как пьяные бладжеры. Ваши щиты не выдержат и щелчка по носу. Она подошла к Гидеону и резко поправила положение его пальцев на палочке. — Слишком жёстко. Ты сжимаешь её, как будто боишься уронить. Расслабь кисть. Она — продолжение твоей воли, а не молоток. Затем она повернулась к Фабиану: — А ты размахиваешь ею, как метлой. Сила не в размахе, а в фокусе. Точности. Ты тратишь 90 процентов энергии впустую. Она отступила на шаг, окинув их безжалостным оценивающим взглядом. — Потенциал есть. Но вам нужны не дуэли, а ежедневные многочасовые упражнения на контроль. Вы должны чувствовать магию на кончиках пальцев, прежде чем пытаться её метать. Начнёте с основ. С нуля. Иначе это бессмысленная трата моего и вашего времени. Близнецы, пристыженные, но не сломленные, кивали, впитывая каждое жёсткое, но справедливое слово. — Мы всё исправим, — выдохнул Фабиан. — Мы найдём подходящее помещение, — добавил Гидеон с newfound решимостью. — Обещаем. С этими словами они, немного понурив головы, но с огнём в глазах, удалились. Виктория осталась одна с братом. Она повернулась к нему, и её взгляд смягчился, сменившись на лёгкую укоризну. Теперь настало время для другого, более личного разговора. Виктория, всё ещё стоя у вяза, кратко и без прикрас пересказала брату суть своего разговора с Эваном в «Кабаньей голове». Она говорила о надвигающейся войне, о позициях семей, о том, что Волан-де-Морт уже обратил внимание на их семью и её собственные способности. Артемий слушал, не перебивая, его лицо постепенно становилось всё более серьёзным и озабоченным. — ...И пока дед держит нейтралитет, мы не имеем права выбирать сторону, — подвела она итог, глядя на него прямо. — Именно поэтому тебе не стоит так открыто и тесно сближаться с близнецами Пруэттами. Мы не знаем, к чему приведут эти игры, и нельзя, чтобы нас записали в лагерь их сторонников. Артемий нахмурился, в его глазах мелькнуло недоумение. — Но... почему тогда *ты* их обучаешь? — спросил он с логикой, присущей младшим братьям, которые ловят старших сестёр на противоречии. — Если мы нейтральны, зачем нам вообще с ними возиться? Виктория ответила без колебаний, её голос был спокоен и полон холодной рассудительности: — Потому что я буду обучать не только их. Я буду тренировать и Эвана Розье. Его семья симпатизирует другой стороне. Таким образом, я создаю баланс. Мы не помогаем одной стороне — мы помогаем обоим.  Формально это и есть нейтралитет. Мы вкладываемся в силы обеих сторон, оставаясь над схваткой. Мы — не союзники, мы — ресурс. И ресурсом этим нужно управлять с умом. Она посмотрела на него, оценивая, понимает ли он всю тонкость этой игры. — Я обучаю их, потому что они попросили, и это выгодно для поддержания видимости беспристрастности. Но наша лояльность — только к нашей семье и друг к другу. Помни об этом. Артемий кивнул, приняв её слова как закон. Сложная игра сестры была ему понятна. — Ты пойдёшь со мной в замок? — спросил он, уже поворачиваясь в сторону Хогвартса. — Нет, я ещё немного посижу, — ответила Виктория, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за гладь озера. Артемий не стал настаивать и ушёл, его шаги скоро затихли на сырой земле. Виктория осталась сидеть в полной тишине, лишь ветер шелестел листьями вяза. Она сидела так минуту, совершенно неподвижно, а затем произнесла чётко и громко, без намёка на удивление или вопрос в голосе: — Долго ли ты будешь следить за мной, Сириус? Воздух в паре метров от неё дрогнул, затрепетал, и из-под мантии-невидимки появился Сириус Блэк. Он не выглядел смущённым или пойманным — на его лице играла та самая наглая, самоуверенная ухмылка. Он отбросил плащ на плечо, и его серая мантия Гриффиндора мягко распахнулась. — А кто сказал, что это слежка? — парировал он, делая пару небрежных шагов в её сторону. — Может, я просто наслаждаюсь видом озера. И нашёл себе самую приятную компанию для этого.