Часть 19. Созыв Сириуса.

Сириус развалился на пледе рядом с Викторией, та насторожилась — от него можно было ожидать чего угодно. — Знаешь, ты сейчас очень напоминала Макгонагалл, когда та читает нотацию первокурсникам, — заявил он, ухмыляясь. Виктория лишь выразительно закатила глаза, давая понять, что сравнение с профессором-трансфигураторшей её не то чтобы беспокоит. — Ладно, ладно, — Сириус сдался, но его глаза горели любопытством. — Признавайся, как ты меня вычислила? Никто не чувствует мантию-невидимку. Ну, кроме Дамблдора, пожалуй. Он как-то раз на втором курсе... — Сириус на секунду замялся, но потом махнул рукой, — в общем, он дал понять, что видел нас, когда мы с Джеймсом и Питером пытались пробраться к Римусу. Отправил обратно в башню, конечно. Но ты-то как? — Ты был шумным, — холодно ответила Виктория, не глядя на него. — И, услышав ваш шорох один раз, во второй я бы его уже не упустила. Вы все, кто пользуется этой мантией, думаете, что стали призраками, но на деле просто топаете, как слон в посудной лавке. Виктория не стала говорить ему, что слышала его мысли всё это время. Легилименция ей очень помогает в школе. Хотя в детстве она и обещала себе больше не читать мысли людей, но, к сожалению, ради безопасности своей и брата приходилось идти на крайние меры. Сириус смотрел на неё с неподдельным восхищением, его взгляд скользил по её огненным волосам, задерживался на глазах цвета тёмного моря. Но вдруг его выражение сменилось — в глазах вспыхнула ревность и подозрение. — Ладно, с мантией ясно, — он резко сменил тему, его голос потерял всю свою прежнюю игривость. — А как тебе Розье? Хорошо провела с ним время? Весело было? Виктория медленно повернула к нему голову и вскинула одну идеальную бровь. — Ты же был с нами всё это время. Всё видел и слышал сам. К чему эти вопросы? — Я видел, как ты улыбалась его тупым шуткам, — Сириус выпалил, и в его голосе прозвучала горечь. — Он же полностью саркастичен, да и вообще без чувства юмора. Как вообще можно с ним общаться? Виктория впервые за весь разговор издала короткий, почти неслышный смешок. — Эван не так прост, как кажется. Он довольно-таки интересная личность, — парировала она, и в её глазах заплясали опасные искорки. — А что такое? Почему тебе вдруг стал так интересен Эван Розье? Сириус сжал челюсти, его надменная маска на мгновение дрогнула. — Я слышал, ты хочешь его обучать. И я понял причину. Услышал твои... *объяснения* Артемию. Вот и всё. «Услышал твои объяснения Артемию».  В голове Виктории что-то щёлкнуло. Зря, — пронеслось у неё в мыслях. — Зря я не сказала ему всё на другом языке. Здесь, в Хогвартсе, и правда небезопасно. Слишком много ушей. Она мысленно отметила: в следующий раз для самых важных разговоров с братом она перейдёт на арабский. Сириус, как чистокровный аристократ, наверняка, как и Артемий, знал французский и, возможно, латынь. Но арабский... вряд ли. Её лицо стало абсолютно бесстрастным, а голос — тихим, острым и обжигающе холодным, как лезвие. — Вот как? — она медленно поднялась с пледа, сметая невидимую пыль с мантии. — Тогда запомни раз и навсегда, Блэк. Если я ещё раз поймаю тебя или твоих дружков, шпионящих за мной под этой мантией... — она сделала паузу, давая словам обрести нужный вес, — вы все окажетесь в больничном крыле. А то и прямиком в Святом Мунго. И это не угроза. Это — обещание. Она не стала ждать его ответа, резко развернулась и пошла прочь к замку, оставив Сириуса одного на опустевшем пледе с его мыслями, ревностью и внезапно возникшим глубочайшим уважением, смешанным с досадой. Сириус ещё несколько минут просидел у озера в полной тишине, его лицо было задумчивым и мрачным. Затем он достал из складок мантии тот самый заветный пергамент, лёгким ударом палочки прошептал: «Я клянусь, что замышляю только шалость», и на чистом листе проступили линии «Карты Мародёров». Его взгляд скользнул по лабиринту коридоров, пока он не нашёл крошечную точку с надписью «Виктория Юсупова». Она двигалась по направлению к подземельям Слизерина. Сжав губы, он сложил карту, сунул её обратно вместе с мантией-невидимкой и решительным шагом направился к замку. По пути он встретил пухленького пуффендуйца с младших курсов, который трусливо шарахнулся от него в сторону. — Эй, ты! — бросил Сириус, и мальчик замер как вкопанный. — Передай Эдгару Боунсу, чтобы подошёл в гостиную Гриффиндора. Срочно. Не забудь. Не дожидаясь ответа, он продолжил путь. Через четыре минуты он уже был в уютной, шумной гостиной Гриффиндора. Огненный свет играл на стенах, но ему было не до отдыха. Он взбежал по лестнице в спальню, где Джеймс и Питер что-то азартно обсуждали, а Римус читал у окна. — Вниз, в общую гостиную. Срочно. И позовите Фрэнка, — бросил он без предисловий, его тон не допускал возражений. Спустившись, он без стеснения подошёл к группе старшекурсников, где Фрэнк Лонгботтом что-то объяснял товарищам. — Лонгботтом, жду тебя внизу, — сказал Сириус коротко. Вскоре в гостиной собралась разношёрстная компания: сами Мародёры (Джеймс, Питер, болезненно-бледный Римус), Фрэнк Лонгботтом, а следом подошли Алиса и Мэри Макдональд, Доркас Медоуз, Марлин Маккинон и, к удивлению многих, Лили Эванс с настороженным выражением лица. Примерно через десять минут в проёме портрета показались пуффендуйцы: Эдгар Боунс — высокий и невозмутимый, его девушка, Амелия Боунс с умными, пронзительными глазами, Кариус Боунс, Артур Вэнс и Стэн Аббот. Гостиная стала напоминать штаб перед битвой. Девушки — Алиса, Марлин и Доркас — вежливо, но твёрдо попросили младшекурсников отправиться в свои спальни или в библиотеку. Те, видя серьёзные лица старших, безропотно разбежались. И вот, когда в гостиной остались только они — ядро будущего Ордена, повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Все взгляды были устремлены на Сириуса, который стоял у камина, его лицо озаряли всполохи пламени. — Всем спасибо, что пришли, — начал он, и в его голосе не было привычной насмешки. — Дело серьёзное. Кажется, мы недооценили одну слизеринку. И я только что подслушал кое-что... что меняет правила игры. Сириус сидел в кресле у камина, его поза была напряжённой, а голос, лишённый обычной бравады, звучал чётко и весомо. — Я следил сегодня за Эваном Розье и Викторией Юсуповой, — начал он, и в гостиной воцарилась мёртвая тишина. — И я кое-что выяснил. Семья Юсуповых будет сохранять нейтралитет. Они не выберут сторону. Это их официальная позиция. Он сделал паузу, давая этим словам усвоиться. — Но это ещё не всё. От Розье я узнал кое-что поважнее. Он назвал фамилии. Кто открыто поддерживает Волан-де-Морта. Он перечислил их, выстукивая пальцем по спинке кресла, как будто забивая гвозди: — Розье, Эйвери, Малфои, Нотт, Крэбб и Гойл... — он чуть замедлился, прежде чем произнести следующую фамилию, — Блэк. — Булстроуд, Забини и Гринграссы, — продолжил он, — по словам Розье, держат нейтралитет. Точнее, «не рвутся в бой». Но это пока. В гостиной повисло тяжёлое, гнетущее молчание. Никто не удивился — эти фамилии все и так подозревали. Но теперь это была не догадка, а подтверждённая информация, добытая из первых уст. И вдруг тишину нарушил спокойный, аналитичный голос Амелии Боунс: — Главное, что мы сейчас знаем — мы знаем наших противников. Мы знаем, с кем имеем дело. Да, мы их и так подозревали, но теперь у нас есть уверенность. Мы можем быть готовы. Её слова, как всегда, были взвешенными и точными. Они не несли в себе паники, а лишь констатацию факта и холодную решимость. Сириус мрачно кивнул, видя, что его слова возымели эффект. — Это ещё не всё, — продолжил он, и его голос приобрёл ещё более серьёзные нотки. — Чтобы поддерживать этот самый «нейтралитет», она будет обучать не только близнецов Пруэттов. Она взялась тренировать и Эвана Розье. Фрэнк Лонгботтом нахмурился, его обычно добродушное лицо стало напряжённым. — Розье? Но он... — Он сильный маг, — тихо, но чётко закончил за него Римус, поднимая встревоженный взгляд. Все знали, что Люпин редко ошибался в оценках. — Он один из лучших на нашем курсе со Слизерина. Да, он не блестящий теоретик, как, скажем, Снейп, но у него мощная природная сила. И если Виктория возьмётся его тренировать... — Римус сделал многозначительную паузу, — он может стать по-настоящему опасным. Она отточит его raw power в настоящее оружие. Лили Эванс, до этого молча слушавшая, скрестила руки на груди, её выражение лица было скептическим. — Подождите. К чему весь этот... нейтралитет? — спросила она, и в её голосе звучало недоумение. — Разве семья Юсуповых не ведёт дела с маглами? Их состояние ведь построено на международной торговле, в том числе и с не магическим миром. Как они могут оставаться в стороне, когда Волан-де-Морт угрожает всему, что они создали? Сириус тяжело вздохнул. — Пока их дед, Виктор Юсупов, держит нейтралитет, Виктория будет делать то же самое. Она — будущая наследница рода, её слово будет законом. Она не сдвинется с этой позиции без его прямого приказа. Для них это вопрос семейной чести и стратегии. Они не присоединяются к сторонам, они... наблюдают и наращивают силу, пока другие истощают друг друга. В воздухе повисло тяжёлое молчание. Собравшиеся понимали — это не трусость. Это расчёт. И расчёт этот был пугающе холодным и дальновидным. — Это ужасно, — с возмущением выдохнула Марлин Маккинон, её лицо исказилось от отвращения. — Эта позиция просто отвратительна. Как можно отсиживаться в сторонке, когда мир катится в пропасть? Все в моей семье, независимо от исхода, готовы сражаться. Как и я. Её слова нашли живой отклик у многих в комнате. Однако тихий, но твёрдый голос Стэна Абботта прозвучал неожиданно: — Это их выбор. И не нам их судить, — он пожал плечами, его спокойствие контрастировало с всеобщим напряжением. — Если они хотят придерживаться нейтралитета, то пусть. Для меня главное, что такие сильные и умные волшебники не будут против нас. Мне хватает посмотреть на её брата, Артемия... который, между прочим, помогает с рунами студентам шестого курса. Это и впрямь пугающе. Алиса оторвалась от созерцания огня в камине и удивлённо посмотрела на Абботта. — Подожди, он ведь ещё только на третьем курсе? — переспросила она, не веря своим ушам. — Как он вообще может помогать с рунами шестикурсникам? Вопрос повис в воздухе, и все присутствующие, включая Сириуса и Джеймса, были ошарашены. Даже Римус приподнял бровь, впечатлённый. Стэн кивнул, совершенно серьёзно. — Сам видел. Я тогда искал книгу в том стеллаже, где находились Артемий и когтевранцы. В библиотеке. Один шестикурсник не мог сделать задание по рунам и жаловался своим друзьям. Мальчик сидел рядом с ними и услышал разговор. Сам подошел к столу и предложил помощь. Когтевранцы, как и я, только улыбнулись ему, но дали бумаги. Никто из них, да и я сам, не думал, что он сможет расшифровать. Да еще и объяснить доходчивым языком. У нас просто челюсть отвисла. В гостиной воцарилась тишина, на этот раз вызванная не тревогой, а лёгким шоком. Они все знали, что Юсуповы умны, но чтобы так... Это меняло представление о масштабе потенциальной угрозы — или помощи — которую могла представлять эта семья. Их нейтралитет внезапно приобрёл новый, гораздо более весомый и тревожный оттенок. — Мда, — протянул Джеймс, проводя рукой по взъерошенным волосам. — Никогда бы не подумал, что образование в Хогвартсе настолько хромает, что третьекурсник может подсказать шестикурснику. — Образование в Хогвартсе не хромает, Поттер, — спокойно, но твёрдо парировал Эдгар Боунс. Его авторитет старшекурсника и прирождённого лидера заставил Джеймса на секунду смолкнуть. — Просто есть вещи, которым учат не в этих стенах. То, что передаётся в древних родах из поколения в поколение. Сириус мрачно кивнул, поддерживая Боунса. Его лицо было серьёзным, взгляд — отстранённым, будто он смотрел куда-то вглубь себя. — Эдгар прав. Извините, друзья, — он обвёл взглядом собравшихся, — но, судя по слухам, их дед, Виктор Юсупов, — не обычный волшебник. Он... чем-то напоминает мне моего отца. В гостиной воцарилась тишина. Все знали, в особенности Мародеры, как тяжело было Сириусу говорить всё это.  — Мой отец тоже чему только не пытался обучить меня и Регулуса с пелёнок, — продолжил Сириус, и в его голосе впервые прозвучала горечь, смешанная с невольным уважением к тому объёму знаний, что в него вбивали. — Несколько языков, древние руны, история магических династий, артефакторика... В детстве я ещё как-то слушался, но как только поступил в Хогвартс, меня всё труднее было заставить учить что-то beyond программы. Он готовил меня к наследованию титула, к роли главы семьи. Только вот... ничего не вышло. Он горько усмехнулся. — И одновременно он так же муштровал Регулуса. Тот всегда был паинькой, глотал каждое слово. — Сириус помолчал, глядя на огонь в камине. — Он и сейчас знает побольше языков, чем я. И неплохо, очень неплохо разбирается в рунах и артефакторике. Так что не удивляйтесь способностям Юсуповых. Их, как и нас, с детства готовили не к сдаче СОВ, а к управлению наследием. Просто они, в отличие от меня, — его взгляд стал твёрдым, — не стали от этого наследия отрекаться. — Сравнивать незнакомого человека с моим отцом, может, и не совсем правильно, — согласился Сириус, поймав на себе недоуменные взгляды. — Просто их дед основательно подошёл к их образованию. Не просто нанял репетиторов, а вбивал знания в головы, как гвозди. Вот почему они такие вундеркинды. Но им дано не всё. Джеймс не удержался и перебил с широкой ухмылкой: — Начнём с твоей русалочки? Сириус лишь улыбнулся в ответ, не отрицая. Остальные переглянулись с удивлением — кроме Римуса, который всё уже давно понял. — Ей не дался патронус, — продолжил Сириус, и в его голосе прозвучала лёгкая досада. — Хотя с другими заклинаниями проблем никаких нет. Она лучшая на курсе. Единственное, что она терпеть не может, я узнал, — это травология. Но на шестом курсе можно выбирать дисциплины. Почему она продолжает ходить на травологию — загадка. Зато она гениальна в трансфигурации. Макгонагалл от неё без ума. Он перевёл дух, переходя к брату. — Следующий — Артемий. Он силён и обожает травологию, обожает магических тварей. Учебник Ньюта Саламандра знает от корки до корки. На это близнецы Пруэтт переглянулись и улыбнулись — видимо, уже оценили его познания. — А также силён в трансфигурации и чарах. Неплохо разбирается в зельеварении, но не так хорош, как сестра. Что удивительно, — Сириус усмехнулся, — ведь Виктории не нравится работать с землёй и грязью. Вот и весь секрет. Он не так силён в дуэлях, как сестра, да и это его не особо интересует. Очень добр со всеми и мил. Во всех видит хорошие качества. Даже в тех, кто над ним издевался в первую неделю. Я дал ему кличку Миротворец, как бы банально это ни звучало. Он сделал паузу, и на его лице появилась та самая дерзкая ухмылка. — А сестра его... Воин. И мне почему-то кажется, что не долго она будет сидеть в стороне, как и ее братец. Амелия внимательно слушала, её умный, проницательный взгляд был устремлён в пространство, будто она взвешивала каждое слово. Когда Сириус замолчал, она заговорила тихо, но очень чётко, приковывая к себе всеобщее внимание. — Вы правы насчёт Виктории. Она будет слепо следовать воле деда. Она — солдат своей семьи, её идеальный инструмент. Я с ней не так хорошо знакома, поэтому не могу сказать, как на нее влияет дед. Но мальчик... — Амелия покачала головой, и на её губах появилась тень понимающей улыбки. — Артемий — другой. Он не будет стоять в стороне, как сестра. В нём постепенно формируется собственный стержень. И дело не только в доброте. Он — справедливый. И эта справедливость для него не пустое слово. Она обвела взглядом собравшихся, подчёркивая важность своих слов. — Он хорошо относится на курсе к маглорождённым. Его близкий друг — как раз один из них. Я видела, как он заступается за них, когда слышит оскорбления. Не скандаля, нет. Тихо, но твёрдо. Я считаю, когда придёт время, мальчик примет сторону. И скорее всего, нашу. Потому что наши идеи о справедливости ему куда ближе, чем человеконенавистнические бредни Пожирателей. Амелия сделала паузу, давая своим словам проникнуть в сознание слушателей. — И вот тогда Виктории не останется ничего, кроме как защищать брата. Потому что она любит его больше, чем кого бы то ни было. Больше, чем свои принципы, и уж точно больше, чем приказ деда. Это благодаря ему Пруэтты теперь с ней занимаются. Она слушает его и слышит. Они неразрывно связаны. Она посмотрела прямо на Сириуса, её взгляд стал твёрдым и неумолимым. — Так что задайте себе вопрос: сможет ли она оставить брата в будущем, если ей так прикажет дед? Я в этом сильно сомневаюсь. Их нейтралитет висит на волоске. И имя этому волоску — Артемий Юсупов.  Некоторые из присутствующих улыбнулись, услышав прозорливый анализ Амелии. Картина будущего, которую она нарисовала, казалась пугающе логичной. Фрэнк Лонгботтом, всё это время молча слушавший, скрестив руки на груди, наконец подал голос. Его баритон, спокойный и весомый, вернул всех к исходной точке. — Сириус, — обратился он к другу. — Это всё, что ты хотел сказать? Сириус встретился с ним взглядом, и в его глазах не было и тени прежней насмешки, лишь мрачная решимость. — Нет, — ответил он коротко. — Это далеко не всё. Я услышал кое-что куда более тревожное. Волан-де-Морт заинтересован в Юсуповых гораздо сильнее, чем мы думали. Он сделал паузу, чтобы его следующие слова прозвучали с максимальным эффектом. — Он узнал о вашей дуэли. О том, что Виктория победила тебя. И теперь он видит в ней не просто ещё одну чистокровную студентку, а ценный актив. Он хочет завербовать её. И делать это будет через Розье... и скорее всего моего дорогого братца, Регулуса. В гостиной снова повисла гнетущая тишина. Мысль о том, что сам Волан-де-Морт (да, никто в этой комнате не боялся его имени) обратил внимание на их однокурсницу, заставляла кровь стынуть в жилах. — И ещё кое-что, — добавил Сириус, его брови сдвинулись в лёгком недоумении. — Виктория почему-то отдельно спрашивала про Крауча-младшего. Подозревает его в чём-то. Хотя я лично с его стороны ничего странного не замечал. Тишину после слов Сириуса нарушил Кариус Боунс, младший брат Эдгара. Он вскинул руку, словно на уроке, и заговорил, когда на него обратили внимание. — Я учусь с Регулусом и Барти, — сказал он, его голос был спокоен и рассудителен. — И... Барти — очень яркая личность. Хитрый и умный, да. Правда, иногда слишком уж высокомерный. Мне кажется, ему будто не хватает внимания. Но... — Кариус покачал головой, — не думаю, что он один из *них*. Сын самого Барти Крауча-старшего? Стать на сторону врага? Это было бы... безумием. Он немного помедлил, прежде чем добавить: — Правда, с ним частенько контактирует Регулус. Они иногда шепчутся о чём-то в библиотеке. Но всё же... я бы не стал его подозревать. Многие в комнате, особенно те, кто знал о жёсткой и принципиальной позиции главы Департамента магического правопорядка, согласно закивали. Логика была железной: сын главного борца с Пожирателями вряд ли мог оказаться в их стане. Но несколько человек сохранили настороженные, недоверчивые выражения лиц. Лили нахмурилась, её взгляд стал аналитичным. Мэри Макдональд нервно перебирала край своей мантии, явно не убеждённая. Сириус лишь язвительно усмехнулся, не произнося ни слова, но его скепсис читался во всей позе. А Римус сидел, глубоко задумавшись, его бледное лицо было серьёзным — он всегда доверял скорее интуиции и странным закономерностям, чем очевидной логике. Молчание этой четвёрки было красноречивее любых слов. Они не спорили, но их тихое несогласие висело в воздухе, как предчувствие беды, которая всегда приходит оттуда, откуда её меньше всего ждёшь. — Ну ты чего, дружище? — вдруг раздался голос Джеймса, обращённый к Римусу. В его тоне слышалась лёгкая досада. — Только из-за вас мы до сих пор не позвали Барти в наши ряды. Он же ещё и слизеринец! Сколько информации он бы нам принёс! Римус лишь молча покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым. Он не стал вступать в спор, но его молчание было красноречивее любых слов. — Джеймс, — тихо, но твёрдо вмешалась Лили, привлекая его внимание. — я ему не доверяю. В последнее время я часто вижу его с Северусом... — при упоминании имени Снейпа Джеймс и Сириус синхронно нахмурились, — и мне не нравится эта картина. Он слишком хитер. Просто пусть остаётся в стороне. Пожалуйста, Джеймс. Джеймс взглянул на неё, и вся его досада мгновенно растаяла. Он подошёл, обнял её за плечи, нежно поцеловал в макушку и уступил: — Хорошо, раз ты не хочешь, мы его не позовём. Девушки — Алиса, Мэри, Марлин — улыбнулись, наблюдая за этой сценой. Некоторые парни, однако, сохраняли скептический настрой, но не решались спорить. Фрэнк Долгопупс, как старший и пользующийся уважением, подвёл черту, его голос звучал дипломатично и окончательно: — Мы услышали аргументы Римуса, Лили, Мэри и Сириуса насчёт Барти Крауча. Если они не доверяют ему, то его не стоит звать. — Он обвёл взглядом всех собравшихся, напоминая о главном принципе. — У нас было правило: мы все должны доверять друг другу безоговорочно. Если хоть кто-то против, значит, риски слишком велики. Тема закрыта. Его слова повисли в воздухе, ставя точку в споре. Правило доверия было нерушимым — именно оно делало их группой, а не просто сборищем случайных людей.