Глава 3. Растяжка

      Многие дети не любят свой спорт из-за того что им тяжело, не хочется работать и сильно устают. Кто-то вовсе не хотел быть спортсмен, но заставили родители. Антошка же свой вид спорта очень любил. Он сам просил папу научить его кататься, как только отец впервые взял его с собой на работу. Антону нравилось почти всё..Он любил кататься на льду, любил тренировки в зале, не важно силовая это была или кардио, ему даже начинала потихоньку нравиться хореография. Но вот что больше всего он не любил в фигурном катании, так это растяжку. Это ужасно больно, нестерпимая боль. Хочется кричать, вырваться, убежать подальше от тренера и вообще бросить этот спорт. Самое страшное было то, что ты абсолютно не контролируешь процесс. Ты отдаешь всего себя в руки тренера и он сам решает когда хватит тянуть. Мальчик конечно доверял папе, но когда дело доходило до растяжки…

***

15 сентября, 2022 г.       Сегодня первый тренировочный день у Антона. Мальчику всего 4 года, но он уже пришел на свою первую в жизни тренировку. Вокруг него стояли мальчики примерно его возраста, но кто-то был и постарше. Все вышли на лёд, кто-то уже упал и скользя по скользкой поверхности, пытался подняться на ноги, кто-то плакал, потому что рядом не было мамы. Лишь Антон стоял с горящими глазами и смотрел на папу. На льду они весь час учились просто ехать по прямой и к концу занятия многие мальчики уже более уверенно стояли на тонких лезвиях, которые теперь казались не такими уж и страшными. — Так, ребятишки, внимание всем! Сейчас никто не разбегается по домам, бегите в раздевалку, переобувайтесь в кроссовки и ждите меня, пойдем на растяжку.       Все дети вышли со льда и счастливо рассказывая родителям о своих успехах, пошли в раздевалку, чтобы переодеться. Антошка же не переодевался в общей раздевалке, он был у папы в тренерской. Они вошли в комнату и мальчик сел в кресло, начиная довольно быстро развязывать шнурки. Арсений сел напротив своего ребенка и тоже начал расшнуровываться, попутно наблюдая за сыном. — Пап, а что это такое растяжка? Мне вот на льду сегодня очень понравилось, я очень хочу ещё туда! А растяжка мне тоже понравится? Зачем она вообще нужна? — Антош, благодаря растяжке, ты сможешь делать очень много красивых элементов на льду. Будешь очень гибким, с красивыми бильманами, корабликами и арабесками. Давай не буду об этом много рассказывать, сам сейчас всё увидишь. Могу только сказать, что растяжка это необходимо и без этого нельзя быть хорошим фигуристом.       Антон промолчал на это заявление. Он уже почувствовал подвох в словах отца и был уверен, что растяжка ему не понравится. Он быстренько надел кроссовки и взял свой серый коврик, беря папу за ручку и направляясь с ним в раздевалку, чтобы позвать с собой остальных детей.       Они вошли в просторный зал хореографии номер 1. Одна из стен была полностью увешена большими зеркалами. Всем детям это понравилось и они начали кривляться и бегать по залу. — Мальчики, все глазки на меня! Сейчас коврики расстилаем и садимся на них, делаем складочку. Садитесь на попу и ручками тянитесь к ножкам. Будет очень хорошо, если вы сможете лечь животиком на ножки. Ложитесь и ждите, я сейчас к каждому подойду, всем помогу.       Все дети послушно расстелили коврики и попытались сделать складку. У кого-то от природы была очень хорошая растяжка и они без особого труда легла в складку. Антона же, к его горю, природа хорошей растяжкой не наделила. Он намеренно сел самым последним, надеясь что очередь до него просто напросто не дойдет. Антошка попытался дотянуться кончиками пальцев до пальчиков на ногах, но почувствовал боль под коленками и тут же перестал наклоняться. Он делал вид что старательно тянется вперед, но не делал так, чтоб было больно.       Арсений Сергеевич же каждый раз подходил к своей новой жертве и очередь всё ближе и ближе подходила к Антону. Те мальчики, которых тренер уже потянул, лежали и вытирали слёзы. Всем было больно, но все терпели, хоть и начинали плакать. Когда Арсений подошел к сыну и присел сзади него на корточки, мальчик напрягся. Тренер положил свои руки мальчику на коленки и медленно начал давить ему на спину, складывая его в складку. Он не давил сильно, чтобы не навредить, но всё же было довольно больно. Любой взрослый человек спокойно бы выдержал, но дети…Дети не скрывают своих эмоций.       Поэтому как только Антошка почувствовал малейшую боль под коленками, сразу же начал вырываться, пытаясь увильнуть от растяжки и плакать навзрыд. Он не хотел, ему было больно, он хотел идти кататься на льду, а не делать ужасно болючую растяжку. Как только отец отпустил его, Антошка подтянул колени к груди и начал плакать. Арсений не обращал внимания на детские слёзы, за свою тренерскую карьеру он видел многое.       Пройдя в начало строя, он дал детям новую команду : — Садимся в бабочку! Бабочка, это когда ножки соединены вместе и коленками стараемся дотянуться до пола.       И снова та же процедура, Арсений подошел ко всем детям и потянул каждого. Но как только он подошел к Антошке, тот вскочил на ноги и отбежал к двери, ведущей к выходу из зала. — Антон, подойди пожалуйста сюда и садись в бабочку. У нас время идет, 10 минут осталось, не надо задерживать остальных. — Но…я не хочу…это больно, не буду. — Антон, я что-то непонятно говорю? Я ждать не намерен пока ты тут мне устраиваешь спектакли. Тут спортсмен ты и тебе нужна растяжка. Если ты решил что это тебе не надо, зачем тогда в спорт пришел? Забирай ковёр и жди меня в тренерской, я через 10 минут вернусь. Но тянуться мы будем, хочешь ты этого или нет. Можешь быть свободен.       Антошка насупился и недовольно посмотрел на папу, но молча забрал свой коврик, начиная его сворачивать, пока остальные мальчики уже лежали в позе лягушки. Он выбежал из зала, надеясь что смог избежать растяжки с видом победителя и сел в кресло отца в его кабинете, рассматривая медали, которые висели у него на стене возле стола.       Когда отец вернулся, Антошка быстро вскочил с его места и стал собирать сумку, чтобы поехать домой. Дома Арсений, несмотря на возражения сына, растянул его и ещё минут 30 сидел рядом с ним на коврике, обнимая и успокаивая, пока мальчик не провалился в глубокий сон.

***

С тех пор так и повелось, что Антошка всегда тянулся дома наедине с папой. Он не любил, когда его слёзы видел кто-то чужой, даже если это его сокомандники. Конечно, со временем он начал привыкать к растяжке и уже не ревел от малейших неприятных ощущений. В основном он терпел до того момента, пока боль уже и правда становилась невыносимой. И после первого же слова сына «больно», Арсений переставал тянуть, ведь понимал что этого и правда хватит. Сегодня было уже 5 сентября, вечер пятницы. Прошла первая неделя школы, дети потихоньку влились в тренировочный режим и вернулись к прежнему расписанию, которое у них было в прошлом сезоне. Антону очень нравилась школа, он с радостью делал домашнее задание и всегда только хорошо отзывался об учителях и уроках. Но организм, не привыкший к таким нагрузкам, к концу недели начал давать сбой. Антошка в пятницу утром уже не хотел идти в школу, был очень капризный. На хореографии Павел Алексеевич не выдержал и выставил мальчика из зала, ведь тот отказался запоминать новый танец. Он без зазрения совести поставил ему двойку в дневнике и выпроводил за дверь ожидать лёд. На льду было то же самое. Антон если падал с прыжка, оставался лежать на льду, вместо того, чтобы сразу же вставать и прыгать заново. Арсений заметил странное поведение сына, но не стал акцентировать на этом внимания. За лёд в дневнике Антона появилась тройка с множеством замечаний, которыми был исписан весь листок. После льда все дети отправились на растяжку, а Антон сидел в раздевалке и медленно собирался домой, пока ожидал отца.

***

— Тош, пойдем потянемся, поговорим с тобой заодно как дела в школе у тебя.. Антон недовольно принес из комнаты коврик и разложил на пол в гостиной. Без напоминаний отца он лег в складочку и молча лежал. Арсений видел, что мальчику уже довольно легко лежать в обычной складке, поэтому взял гимнастический кубик и положил ему под стопы, а только потом начал слегка давить на спину. Мальчик тут же захныкал и непривычно для себя самого, начал просить отпустить и перестать тянуть. Арсений сначала испугался такого поведения мальчика, но не поддался на провокации и продолжал давить, не обращая внимания на плачь ребенка. Было намного проще работать с Антоном, когда он честно терпел и не плакал от малейшей боли. Сейчас же Арсению приходилось самому находить ту грань, когда пора остановиться. — Тош, тяжело сегодня с тобой работать…может хочешь поделиться со мной что случилось? Я готов выслушать, а пока давай шпагатики потянем… Арсений перестал давить на спину сыну и дал ему немного свободы. Антон не хотел ни о чем говорить с отцом, поэтому молча сел на поперечный шпагат. — Нет нет, Антон, продольные потянем, давай вставай на коленки и обнимай своего любимого папу. С ухмылкой на лице, Арсений встал сзади сына, вставшего на коленки и когда тот обхватил его руками за ноги, похлопал рукой по левому бедру сына. Взяв его за левую ногу, аккуратно поднял ногу в шпагат и потом коленом слегка надавил на заднюю поверхность правого бедра, от чего стало только больнее. Антошка плакал, хотел вырваться, но в таком положении был зажат со всех сторон и шансов уйти не было. Потом то же самое Арсений проделал и с другой ногой сына, не обращая внимания на слёзы и отпустил его, приглашая в свои объятия. Антон не был обижен на отца, поэтому быстро обнял его и прижался к груди, начиная успокаиваться и выравнивать сбившееся дыхание. — Так может всё-таки поделишься со мной, что сегодня с тобой произошло? — Устал… — Антон произнес лишь одно слово, но дал им ответ на множество вопросов Арсения о его состоянии.