Глава 2. Плевок в душу, как штатная ситуация.

Миген идет следом за группой. Парни после выступления дышат тяжело, по пути к гримерке пытаются прийти в себя. На менеджера с камерой даже внимания не обращают, просто проходят мимо. У них сейчас свое на уме. Девушка же с прищуром наблюдает за их движениями, анализируя происходящее. «Это первое выступление группы PULSE, и ошибок они допустили столько, что даже думать страшно. А ведь на них ответственность за судьбу агентства. Они должны были его хорошо представить!» Наверняка парни именно так и думают. Миген идет следом за мальчиками, отставая на пару шагов. Абсолютно спокойная, но парни и на нее боятся взглянуть. Ведь они и ее подставили! Допустили ошибки в танце. А по ее лицу вообще ничего не поймешь. Вроде и спокойная, но что будет, когда двери гримерки закроются — не понятно. Конечно, парни наслышаны о плохом отношении к айдолам и даже эмоционально готовятся к такому исходу. Трейни они все же были и знают каково это. Но не того человека они опасаются. Как только все четверо, гуськом, проходят в маленькую гримерку, их встречает начальник Ли. С сильно опущенными уголками губ и скрещенными на груди руками. В комнате стилистов и визажиста нет. Возможно, попросили выйти. Значит, будет плохо. Кехун только делает шаг к свободному диванчику и столику с водой, как раздается тихий, но вполне четкий голос начальника. — Стоять на месте. Пока не обсудим — никакого отдыха. Кехун замирает в неловкой позе и, почесывая затылок, возвращается к своей группе. Уже стоящей в линию. Миген проскальзывает мимо них и садится на диван, готовясь наблюдать за процессом. Охранник стоит позади мальчишек и закрывает собой дверь. Все же странный он человек. Менеджер тоже встает за спинами парней и никак себя не проявляет. Тоже неоднозначный. Хотя, может, дело в восприятии ситуации в глазах смотрящего. — Вы осознаете куда могут привести ваши полеты по сцене? — тихо уточняет начальник. Мальчишки мнутся. Вообще, не сказать, что это их вина, что пол оказался скользким, а обувь, которую им дал стилист, не подходящей для выступления. Но не будут же они подставлять человека? Да и не примут тут такой ответ. Потому Гюнсун повыше поднимает подбородок и отчеканивает: — В полной мере осознаем. Но, во время репетиции пол был не такой скользкий. — И пол вам скользкий, — передразнивает Начальник, — Хотите сказать, что кто-то вам пакость сделал? Да кому вы сдались. Миген продолжает молча наблюдать из своего угла. Через это должен пройти каждый айдол. Подобное отчитывание — норма. — Хаын, что с голосом? На репетициях соловьем заливался, а тут что? — Виноват, — тихо отзывается младший. — Я не ваш хореограф и образования у меня такого нет, но даже я заметил ваши ошибки! Если из-за вас мы не сможем найти союзников — это будет на вашей совести. Тут все работали в поте лица, чтобы все выглядело качественно. А вы в припевах лажаете, да по сцене падаете! Это я о вас двоих говорю — Хаын, Гюнсун. Миген тихонько вздыхает и тянется к сумке, оставленной за диваном. Сумка непримечательная, но в ней личная аптечка девушки, собранная на своем опыте. Потому в ней есть и мазь от ушибов и эластичный бинт. Не просто же так Гюнсун руку продолжает потирать, верно? — Хореограф Ан, ничего не хотите сказать? — обращает на девушку внимание начальник. Хочет, чтобы и она их опустила? — Для дебюта это нормально. Репетиция проходила в другой обуви, это действительно не учтенный фактор. В следующий раз займусь этим. — Для дебюта нормально? — не понимает начальник, но прислушивается. — У некоторых вообще шорты случайно слетают, — пожимает плечами девушка, — Для уровня их подготовки все прошло вполне ожидаемо. — Плохая значит подготовка у них была, хореограф Ан. — Сколько времени было — такая и подготовка, — спокойно отвечает девушка, косо поглядывая на мальчишек. Кажется, именно эти слова ударили больнее, чем ругань начальника. — Нам надо еще фото сделать для сайта, — подсказывает Менеджер, до этого стоящий так же возле выхода. Рядом с Беманом. — Отлично, продолжайте работать, — быстро переключается начальник, — Пойду-ка в зал к руководителям. Выслушивать. Как только мужчина выходит, Миген хлопает ладонью по дивану, призывая сесть. — Спасибо, хореограф Ан, — слегка кланяется Гюнсун. — А теперь давайте реальный разбор, — Миген осматривает каждого артиста, — У вас хорошо получилось передать атмосферу песни. Показали эмоции. Молодцы. Но слишком увлеклись. Из-за чего синхрон полетел куда подальше. Кенху, ты не один на сцене, следи за остальными, корректируй свою деятельность, если на то есть необходимость. Джисок, молодец, не начал улыбаться, но дыхалка сбилась на середине уже, в таком положении трудно танцевать и читать рэп. Гюнсун, падение в начале было конечно фееричным, но молодец, что не растерялся и продолжил, будто так и задумано. Хаын, по хореографии вопросов не имею. Молодец. На каждое слово мальчишки мелко кивали и принимали критику, как и полагается. — Насчет скольжения, в следующий раз репетиция в сценической обуви. — Да. — Садитесь для фото. Хореограф Ан, попрошу уйти из кадра. — С радостью, — хмыкает девушка, вставая с нагретого места. Вот она — жизнь артиста. Только что начальник переложил всю ответственность на тебя, как на продукт, который надо продать. Потоптался по самооценке. А потом сиди со счастливым лицом и делай фото для выкладки на сайт группы. Но не слишком счастливым, конечно. Надо быть красиво-счастливым. А не реально счастливым. Хаыну придется научиться улыбаться чуть сдержаннее. А то как-то не эстетично… Миген решает не мешать во время съемок, потому отходит в самую дальнюю часть маленькой комнатки и начинает собирать свои вещи. Скоро домой. В тихую квартирку. Почти пустую. Но свою. Бемана менеджер отпихивает в ту же сторону, так как нужно больше расстояние для хорошего снимка. Беман с пристыженным, но любопытным лицом прокрадывается в дальний угол, оборачиваясь на мальчишек. Миген это видит, но игнорирует. Сразу видно, что человек в этой сфере вообще не работал. Почему он вообще решил сюда устроиться? Мог же найти что-то получше. И это сказала хореограф компании, ага. Но у нее этот проект — не единственный и даже не основной. Есть и другие, более стабильные и прибыльные. Ладно, не ей судить. Что-то она к менеджеру слишком предвзята, так не должно быть. Тут все работники не от хорошей жизни работают. Стилисты стилистами как таковыми даже не являются. Визажист, скорее парикмахер, которая прошла курсы визажиста. И тренируется прямо на детях. И тоже, судя по всему, в свободное от основной работы время. Охранник всего один, и тот — Ким Беман. Монтажер — парень ютубер. Удивительный коллектив. Как говорит начальник — семья. Парни делают по несколько фотографий с разной рассадкой. Потом менеджер выберет, какую лучше выложить. — Можно переодеваться? — осторожно спрашивает Гюнсун. — Да. Но косметику не смывайте, фанаты могут поджидать с камерами. — Будто косметика что-то улучшает, — посмеивается Кехун. Как будто там вообще будут фанаты… Хоть с камерами, хоть без камер, — думает Мигён. Но, конечно, молчит. — Таковы правила. Сами сюда пришли, — пожимает плечами менеджер, попутно листая фотографии в телефоне, — Еще. Гюнсун, сделай пару фото своих. Желательно жалобных. — Не понял, — хмурится парень. — Извиняться за ошибки будешь. Парни переглядываются, но ничего не говорят. — Сейчас или потом? — только интересуется Гюнсун. Миген тем временем уже закончила укладывать свои немногочисленные вещи в сумку. Пояс, нитки, иголки… все аккуратно сложено по кармашкам. — Сначала руку помажь и перевяжи. Надо жалость — сделаем, — напоминает хореограф, — Пусть видят травму. — Но все нормально, — тут же протестует паренек. — Думаю, это будет лишним, — не соглашается менеджер, — Так и затравить могут. — Как все сложно, — вздыхает Беман и на него поворачиваются несколько пар глаз. Один Кенху одобрительно мелко кивает головой, полностью солидарный в таких мыслях. — Это те еще стратегии. Пиарщика у нас нет, приходится самим выкручиваться. — Гюнсун, в любом случае руку помажь. Лишним не будет, — не слезает с темы хореограф. — Хорошо, сонбэ, — парень решает не спорить со старшей. — Какие у нас дальше планы? — между делом уточняет Джисок, уже успевший переодеться в свою повседневную одежду. — Поедем в общагу, поедите и дальше делайте что хотите. — Прям все? — В пределах общежития. *** Миген не была уверена, хочет ли она поехать вместе с айдолами в агентство\общагу. Они не близки, да и праздник как таковой сейчас не очень-то и радостный. По крайней мере у некоторых из них. С другой стороны. Поесть за чужой счет? Почему бы и нет. Тем более, это не только их праздник. Мешать мальчишкам развлекаться она не собирается. Компанию работников довозит начальник прямо до агентства. Артистами же занят менеджер с новой охраной. Миген, если честно, не очень-то близка с другими работниками. Девушка приходит сюда просто обучать танцам. Не для дружбы она здесь. И не для семьи. Вникать в чужие переживания и эмоции девушка просто отказывается, держась от любых потрясений подальше. Слишком от такого устала на прошлом месте работы, когда принимала прямое участие во всех возможных проблемах в команде и компании. Сейчас же она освободилась от этого бремени вездесущей и почти ничем, кроме своей жизни не интересуется. Ну, разумеется, кроме развития навыков у ее учеников, коими можно считать парней. Потому в машине с другими работниками компании Миген почти ни с кем не перекидывается репликами. Да и ее уже привычно не трогают. Может, странной считают. Кто знает. *** Этаж агентства встречает прибывших запахом уже остывающей еды. Территория агентства маленькая. Пара комнат, один хореографический зал. Потому расположиться для нормального праздника почти и негде. Только зал. И то, кто-то на полу на подушках, а кто-то за низкими столиками, но тоже на подушках. В хореографическом зале Миген чувствует себя намного свободнее, потому решает принять участие в сервировке и переносе еды, пока мальчишки смывают тоналку в туалете, а стилисты растаскивают все вещи по местам. Еду приготовила репетитор по вокалу — женщина преклонного возраста, которая с ними, конечно, не ездила. Почему «конечно»? У уважаемой госпожи Пак очень большие проблемы со зрением. Самостоятельно она может передвигаться только по давно знакомой территории. Но даже в таком положении она приготовила некоторые блюда для команды. Миген не может не помочь ей. — Столы перетаскивай, — бросает Миген, проходя мимо Бемана, стоящего без дела в коридоре агентства. — Без проблем, — радуется появившемуся делу мужчина. Госпожа Пак теперь спокойно сидит на диванчике и что-то обсуждает с взволнованным Хаыном, который, видимо, пришел виноватиться к своему учителю. Он макияж решил не смывать, потому освободился раньше других айдолов. Миген его не заставляет ничего таскать. Ему надо поговорить с госпожой Пак, чтобы успокоиться. Черт, опять Миген следит за всеми. Нафиг-нафиг. — Берите оставшуюся еду и переносите в хореографический зал, — командует хореограф остальным, только вышедшим из туалета мальчишкам. — А что у нас на сегодня? — Кимпаб. — И даже не курица с рисом? — Ага, рис с овощами и рыбой, — напоминает состав Джисок, подкалывая Кехуна. — Я не настолько глупый, хен. — Я тебя так не называл, — подкалывает Джисок. — Хватит уже, — буркает Гюнсун. — Да мы так шутим, все хорошо. — Ну-ну, — все равно недовольствует парень, уходя за следующей тарелкой. *** Рядом с Миген уселся охранник Ким. Видимо, он ни с кем еще не успел нормально познакомиться, раз решил наладить контакт с ней. Но ей как-то не особо принципиально с кем рядом есть. Главное, что в самой дальней части от Миген стола, сидят начальник и его друзья. К ним Мигён уж точно не хочется. Была бы ее воля, вообще бы переехала к сидящим на полу ребятам, но им нужно формировать внутренние взаимоотношения в коллективе и мешать им явно не следует. Хотя девушка иногда поглядывает в их сторону. Просто убедиться, что все хорошо. — А это нормально что все так раздельно сидят? — любопытствует Беман, накладывая себе рис. — Да вроде все рядом, — пожимает плечами девушка. — То есть артисты должны на полу есть? — Столов просто не хватило, — вновь пожимает плечами Миген, тренируя свое терпение. Почему он задает такие провокационные вопросы? — И никто к айдолам не присоединится? — Не трогай их. Пусть общаются, — только сейчас Миген поднимает глаза от тарелки, взглядом предупреждая охранника не лезть к ним. Беман пару секунд смотрит удивленно в ответ, но потом кивает и запихивает в рот еду. — И все равно вы раздельно, — косит глаза в сторону других работников компании, — даже когда сидите за одним столом. — Ты просто не к тому человеку подошел. — Не согласен. Ты тут намного больше знаешь, чем остальные. — Чего ты так копаешься во всем? — Просто пытаюсь понять, с чем я имею дело. Не хочу допустить ошибок в работе. — Выясняешь, с кем безопасно говорить? — Ни в коем случае, — хитро лыбится мужчина, — Просто пытаюсь понять расстановку сил. Это как узнать звания на службе. — Военный? — Ну, служил пару лет, как и все остальные, да. — Это многое объясняет, — вздыхает Миген. — Что именно? — хмурится мужчина. — Твою прямолинейность, как минимум. Пойду я. Следи за мальчишками. Беман выглядит несколько удивленно, как быстро Миген ретировалась, но кивает на ее просьбу и слегка кланяется на прощание. Девушка, положив руку на бедро, аккуратно встает из-за стола и позвякивая украшениями, выходит из зала. Конечно, предварительно она вежливо поклонилась непонятно кому. Чтоб претензий не было. Беман чешет голову и оглядывается по сторонам. Рядом с ним сидит еще одна девушка. Мелкая, но громкая. Кругленькая такая. Наверняка много болтает, судя по тому, как она сидит за столом. Рядом с ней уже знакомая визажист, которая уже машинально кивает головой, на все что говорит девушка. Беман прислушивается, но там только сплетни и разговоры про обувь артистов. Мол, в следующий раз, если скользить будут, кока-колой польют. Тогда точно не будут, как на коньках кататься по сцене. — А если они захотят выпить колу? Им же нельзя. — Ну…плюнуть можно. И засмеялись. Так. К ним Беман советоваться не пойдет. Зато вот они его заприметили, похоже. — Охранник Ким, а чего вы один сидите? Ан ушла, а вы продолжаете этот рис ковырять. Не хотите узнать, как у нас тут дела делаются? Беман натягивает миленькую улыбку, поворачиваясь к девушкам: — Честно сказать, даже не знаю, что спросить. Есть какие-то основные правила? — Помимо тех, что в контракте? Да в общем-то нет. Мы довольно сплоченный коллектив. Есть, конечно, люди, которые предпочитают работать отдельно, но в основном мы все близки. Поддерживаем друг друга, помогаем. — Кстати, а где та аджума, что приготовила еду? — Пак? Ушла уже, наверное. Милая женщина, да? — Она доберется сама? — Обычно добирается, ее вроде кто-то забирает. Да, близкие друг другу, а такого не знают. Беман мысленно фыркает, но лицо держит. — А хореограф Ан? Она так всегда рано уходит? — Вот она, как раз, обычно вообще на праздники не приходит. Сегодня ох какое исключение. — Интересно. — Да не особо, — отмахивается девушка. *** Тем временем за «столом» парней все было достаточно спокойно. Поделили на четыре части порцию, разложили по тарелкам и почти в тишине принялись есть. — Никто не смотрел, что там пишут про выступление? — Думаешь, его уже выложили? — А разве это была не прямая трансляция? — Нет, обычно делают запись и потом решают, выкладывать или нет. — То есть… нас могут вырезать из эфира? — откладывает палочки Хаын и напряженно смотрит на Гюнсуна. — Могут. — Черт. — Не думаю, что нас вырежут. — Если вырежут, но нас потом наше же начальство зарежет, — хмыкает Джисок, закидывая в рот кимпаб. — Красиво сказал, не поспоришь. — Я хочу извиниться, — убирает еду в сторону Гюнсун, — Я допустил много ошибок сегодня. Парни какое-то время смотрят на лидера. — Да забей, если будем виниться за каждый неправильный вздох, то так и до ручки дойти можно, — отмахивается Кенху, — Вон, Хаын тоже ошибся. И я тупанул. Хаын на это замечание только кривится и опускает голову. Джисок на слова другана кивает и хлопает Хаына с Гюнсуном по плечам. До Кенху не достает. Тот энергично уворачивается, довольно улыбаясь. — О, папа звонит, — тут же отвлекается Кенху, ускакивая с телефоном из зала. Парни остаются в слегка неловкой тишине. Все они знают какие отношения у Хыана с родителями, потому упоминать звонки не то, что не принято, просто большинство стараются избегать этой темы. Но что поделать, Кенху это Кенху. И он не всегда понимает, что кому-то может быть больно от простого звонка. — В любом случае, у нас еще есть шанс показать себя с хорошей стороны. Скоро еще выступления будут. Даже если сейчас нас вырежут — из каждого шоу убрать нас не смогут, — решает вернуться к прошлой теме Гюнсун, — Да и мы выступали не только для камеры. Там были зрители. Может, мы кому-то понравились. К тому же, раз отец Кенху звонит, значит все же выложили. Этого Гюнсун уже не озвучивает. Вдруг завибрировал еще один телефон. Двое старших быстро перепроверяют свои мобильники, но это не им. Хаын замирает, смотря на свой телефон. — Будешь брать? — уточняет Джисок. — Да. Я сейчас, — парень рваными движениями встает со своего места и быстро выходит из зала, сжимая телефон в руках. Джисок и Гюнсун напряженно переглядываются.