Глава 7. Помни, во всем черном - есть белое пятнышко.

— А котенок-то откуда? — вырывается у Бемана. Парни задумчиво переглядываются. — Да мы и сами не поняли, как он тут оказался, если честно. — Да-да, — тут же не натурально кивает Кенху, продолжая гладить черное чудо по спинке, — Но назвали мы его Снежком. — Подозрительный какой-то цвет у этого снежка. Городской наверное… — щурится Беман. Парни только пожимают плечами. — Хватит там отлынивать, Госпожа Пак уже приехала! — раздался громкий и странно вежливый голос менеджера. От такого некоторые мемберы дергаются, а Гюнсун вообще подскакивает на месте, не успев проснуться. Котенок от резкой смены обстановки мигом выпутывается из рук Кенху и задрав черный хвост, под которым обнаруживается интенсивно-белое пятнышко, уносится во вторую комнату. — Так вот почему он Снежок, — хмыкает Беман, — а я думал, экология. Тем временем Джисок аккуратно присматривается ко все еще тупящему Гюнсуну. Кенху прослеживает взгляд хена и машет ладонью перед лицом лидера. Тот пару раз моргает и наконец начинает осматриваться. — Че это вообще сейчас было? — выдает он, и вроде даже искренне. — Насилие, — кратко поясняет Кенху то, что он понял из разговора. Хаын, до этого стоящий у выхода, не говоря ни слова выходит из общаги навстречу Госпоже Пак — их главному преподавателю вокала. Той самой пожилой женщине с очень плохим зрением. — Нас Госпожа Пак заждалась, — напоминает Джисок с некой виной и тревогой поглядывая на лидера и своего дружбана. — Может Гюнсуна тут оставить? — предлагает Кенху, продолжая выискивать взглядом черный хвостик. — Нет, я ответственный и мне надо там быть, — выдает лидер, вставая с дивана и выходя из общаги походкой зомби. — Надо так надо, — пожимает плечами Кенху, следуя за ним. Беман с Джисоком переглядываются, и охранник решает проводить парней до кабинета с пианино и звукоизоляцией. По крайней мере, Госпожу Пак они не боятся. Скорее доверяют и уважают. Но все же, Гюнсун это воспринял как продолжение разборок. Как бы помочь мальцу? — Гюнсун, погоди, — просит Беман, поспешно наливая из кулера горячую воду в свой термостакан, — Должно помочь. — В чем? — не понимает парень, глядя сквозь охранника замершим взглядом. — В борьбе с шоком, — кратко поясняет Беман, похлопывая паренька по спине и передавая термокружку. Тот не спорит. И как ему вручили термокружку, так он ее и уносит. А Беман оглядывается по сторонам и, поняв, что в агентстве есть свидетели, возвращается в общагу. И только там включает прослушку в термосе. Нет, он не бесчувственный. И не циничная хитрая сволочь. И он действительно отдал свою термокружку чтобы помочь. Тот стакан с теплой водой от Джисока быстро остынет, а термокружка на то и термокружка, чтобы сохранять тепло. А прослушка… это он потом вспомнил. Когда вместо привычного рабочего инструмента ощутил в ладонях пустоту. Пока Беман возится с приложением на телефоне, чтобы подключить запись с микрофона, из дальней комнаты выглядывает черная мордочка. Беложопик, то есть Снежок, с туповатым выражением на мордашке смотрит на охранника и… начинает пищать. Для такой крохи — очень громко, настойчиво и противно. Беман шикает на котенка, чтобы тот не издавал звуков и не палился. Тот не совсем понимает, что от него хотят, но на всякий случай сваливает от шипящего большого дяди. Ну, конечно. Они вообще кормили котенка? Еда есть? Как долго этот черныш тут? А лоток? А игрушки? И вообще, малыш, ты мальчик или девочка? Беман прикрывает дверь в общежитие, чтобы никто посторонний не услышал, чем он тут занимается, и уходит на ловлю мелкого снежка. Конечно, черный комок никуда быстро убежать не может, да и, видимо, не очень хочет. Так что поймать его не составило особого труда. Посмотрев под черных хвост, Беман, вообще ни разу не эксперт, с легкостью понимает, что скорее всего это девочка. Или мальчик без детородных органов. А значит, нифига это не снежок. Это… Беложопка. То есть Белоснежка. И очень громкая и недовольная Белоснежка. Где бы ей еды найти? Это же еще котенок. Наверное, нужно что-то специальное. В общем, следующий час Беман искал информацию о содержании котят. Беман — человек очень ответственный. И хоть этот черный комок счастья свалился на голову не вовремя, помочь и разобраться нужно. Котенок же не виноват. Ладно, значит сегодня сходит в ближайший магазин и купит все необходимое. Хотя бы минимум. Сейчас котенку придется немного подождать. А пока…что там у парней? Их там за этот час не завокалили, случайно? Может, пока они под присмотром, он сможет сходить за вещами? Хотя Беман не верит, что эта юные айдолы не додумалась купить котенку поесть. Где-то наверняка что-то есть, припрятанное. Но рыться в вещах… Нет, Беман не настолько отчаялся. И ему доверие зарабатывать надо. Котенок остается в дальней комнате, Беман закрывает за собой двери и спускается в агентство. Но нет, парни все еще занимаются. В дальнем углу сидят менеджер, Начальник Ли и мужчина-визажист. И, кажется, спокойно попивают кофе, после произошедшего утром. Открыта дверь в гримерку-кабинет визажистов, где о чем-то трещат девушки. И все так мирно! — О! Садись к нам, Беман, — весело подзывает того менеджер, — У нас тут печеньки. — И не только, — хмыкает Начальник Ли, отпивая кофе из своей чашки, — Говорят, на соседней улице новую кафешку открыли. Что-то иностранное. Скоро принесут — попробуем. Да-да. Беман вздыхает и подсаживается. — Спасибо за приглашение, — улыбается он, беря рандомную печеньку. — Да не за что… тебе вон как несладко будет с ними, так что это самое малое, что мы можем сделать, — добродушно отзывается менеджер. Визажист, пока никто особо на него внимания не обращает, берет сразу несколько печенек и прячет в карман. Беман видит, но молчит. Ему пока другое интересно. — Ну, сегодня начну вещи собирать, да, — изо всех своих артистических сил демонстрирует печаль охранник. — Как это? Ты же сегодня уже на ночь остаешься, — вдруг удивляется Начальник Ли. — Разве? Документы же никакие не подписаны, как я могу тут остаться, на каком основании? — Ой, да ладно, у нас тут много кто остается по работе, в этом нет ничего криминального, — успокаивает Бемана Начальник Ли, отпивая еще кофе, — Да и тем более, мы уже договорились же, так что все позже выплатим. Мы же не чужие друг другу люди. — Разве договорились? И о чем? — Ладно, давайте тогда обсудим это все после перерыва у меня в кабинете, — как-бы сдается Начальник Ли. Менеджер и Визажист переглядываются и даже не двигаются. — Да мне и нечего скрывать в общем-то, можем и тут поговорить. Это же быстро, — пожимает плечами Беман, жалея что у него нет второго прослушивающего устройства. Надо будет второй заказать, пусть настоящие его работодатели напрягутся, — Так кстати, какая зарплата за вторую ставку будет? — Учитывая, что вы более не нуждаетесь в деньгах для оплаты жилья, зарплата точно прибавится, но не думаю, что целесообразно ее называть двойной ставкой. Все же вы тут будете жить и условия тут вполне себе. — Ну, знаете ли, жизнь на рабочем месте — точно не моя мечта. Ночевать на диванчике в коридоре я точно не планирую. — Мы можем приобрести для вас футон… — И на полу тоже! — Но футон, прекрасный вариант для укрепления позвоночника — Предпочитаю кровать с хорошим ортопедическим матрасом, как минимум. — Можем просто матрас вам предложить. — Тогда с хорошей подушкой, и не из бамбуковой вискозы. Мне в армии хватило. Начальник держит лицо как может, менеджер не отрывается от кружки, делая вид, что совсем не заинтересован в этом диалоге, визажист лицо удержать не может. И хрустит печеньем. — Когда мы подпишем дополнительное соглашение, условия моего проживания должны быть прописаны отдельно… и за счет агентства, конечно! — Тогда мне придется проконсультироваться с юридической службой, — говорит Начальник Ли. И всем тоном демонстрирует обиду, мол «я думал — мы семья, я думал — вы мне доверяете» Визажист давится печенькой. Менеджер пытается вспомнить, где ж у них здесь юридическая служба. — Прекрасно! — изображает бурную радость Беман, — Вот как только проконсультируетесь, так и… — Но не могли бы Вы приступить в ближайшую ночь? Агентство могло бы оплатит Ваш труд частным образом! Наличными… — Сколько? — немедленно отзывается Ким Беман, который и сам не прочь приступить сегодня же. — Пять ночей, — отвечает Господин Ли. А что так долго? — ржет в душе Ким Беман, — Юриста в Дэгу нанимать будете? Или просто планируете сделать временное постоянным? Да… Второй волшебный термостакан просто жизненно необходим, при таких-то семейных делах. — Уважаемый Господин Ли, — начинает охранник Ким самым прочувствованным тоном, — я с радостью готов пойти навстречу Агентству, ведь мы одна семья, но огласите всю сумму пожалуйста! И Начальник Ли называет. — Это за одну ночь? — осторожно уточняет Ким. — За неделю. Но голос Руководителя Ли какой-то тихий и неуверенный. И даже менеджер визажистом смотрят на Руководителя Ли с недоумением и укоризной. — За. Одну. Ночь. Эта сумма за одну ночь, — говорит Ким Беман. «Или сами с ними мудо… мучайтесь» — висит несказанное в воздухе, — И я хотел бы получить сумму за пять ночей с ПУЛЬСом сразу. Буду обустраивать свой новый дом! — Хорошо, — хмыкает Начальник и снова тянется за чашкой с кофе. Только кофе там уже нет, выпил все. — Тогда я могу сейчас съездить за своими вещами, пока парни находятся под присмотром? — Да, только быстро, скоро уже расходиться будем. Беман хватает пару печенек, встает, кланяется и с довольной рожей выскакивает из агентства, заметив, как Начальник Ли тяжело вздыхает, а девушки из гримерки демонстрируют уважение его дипломатическим навыкам с помощью мимики и жестов. Пока Начальник Ли к ним спиной… Беман очень не любит, когда его водят за нос и что-то там обещают без четких формулировок. Так что пришлось вступить в схватку с Начальником Ли. И война еще не выиграна. Поскольку ни денег, ни допсоглашения он не получил. Но первый раунд все-таки за ним. А пока… за едой кошечке Белоснежке и действительно за вещами. *** Вечер. Котенок накормлен и пописан. По крайней мере, теперь точно есть куда. Стакан Гюнсун вернул после занятий, поблагодарив. Разбор вещей в «новом доме» обещает быть долгим и довольно любопытным, так как туда, судя по всему, складировали вообще все, что выбросить жалко, а хранить негде. Великая наука расхламления Мари Кондо никогда еще не применялась с такой жестокостью и эффективностью, как в тот вечер, когда Ким Беман и его команда вошли в битком набитую каморку под самой крышей. Конечно, раз уж сказал про «наказание» разбором вещей, то нужно выполнять. — Я вам помогу! — сказал охранник Ким, — Я буду руководить! И они приступили. Парни тихие, уставшие. И задумчивые. Медленно таскают вещи то к себе в общагу, то в агентство. Ощущение, что для всех это заселение стало потерей потайного и удобного места. То к визажистам что-то занесут, то оператору что-то передадут. Даже Начальнику Ли что-то носили пару раз. Нашлись даже чьи-то гантельки. Правда чьи — не совсем понятно, так как никто не признался. Постепенно темнеет, парни, когда последний сотрудник ушел из здания, попытались включить музыку. Но… не смогли определиться с жанром. Так что продолжили распихивать накопленное под шум города и шуршание мусорных мешков. Вообще, Беман уже заметил, что парни будто плавно обходят друг друга, не желая особо взаимодействовать. Беман, естественно, в процесс тоже включился, роль надзирателя вообще не для него. Сначала комната казалась очень маленькой, но чем больше вещей выносили, тем просторней она становилась. Вот и окно обнаружилось, загороженное какими-то листами фанеры. Узенькое, но! То, что оно в принципе тут было — невероятно радовало. Не веря своему счастью Беман осторожно покрутил ручку, дернул створку, посыпалась пыль и присохшая краска, но створка открылась довольно легко, впуская воздух и шум большого города. Новый жилец осмотрел свой будущий дом с одобрением: вымыть, почистить, подвигать и будет вполне прилично. И вообще, главное, чтобы было где спать и где вещи хранить. Все равно, похоже, Беман тут будет не так уж часто появляться. Ключи обещали передать только ему, но кто ж их знает. Все же он тут, похоже, не числится как жилец? Или числится? А как парни зарегистрированы? — Опа, это че такое? — вдруг выдает Хаын, очень заинтересованно рассматривая какой-то журнал. — Фу, откуда это тут, — кривится Кенху, выглядывая из-за младшего. — Вы про что? — любопытствует Беман, отпихивая ближе к стенке свернутый в рулон…ковер? — Порнуха, господин Ким Беман, — задорно объясняет Джисок, сразу определив какая цель у этого журнала. Брови Бемана слега приподнимаются. — И что там? — Вам все описать? — подкалывает Джисок. — Лучше не надо. Забирайте свой тайничок подальше, — отмахивается охранник. — Это не наше, — возражает Гюнсун, — Не наше же? — Не мое точно. — И не мое. — Не в моем вкусе. — Уволь меня от этой информации, — хмыкает Беман, — Если не ваше — подложите в лоток Белоснежке. — Белоснежке? — А, Снежку. Он оказался девочкой. — Ого! Мальчик с сюрпризом, — подшучивает Джисок. — Скорее без сюрприза, — поправляет Гюнсун. Хаын только вздыхает и сворачивает в трубочку то, что нашел. — Белоснежка… ну, ей подойдет, наверное, — размышляет Кенху, — А кратко как раз Снежка. — Давайте уже дальше работать, — обрывает только начинающую налаживаться атмосферу младший, — День больно длинный сегодня, — поясняет он более вежливо. — Еще немного и пойдете, — обещает Беман. — ЕП! — Джисок отскакивает от пакета в самом дальнем углу комнаты. Да так прытко отскакивает, что оказывается в другой части комнаты. — Что? Что? — тут же дергаются следом остальные. — П-паук. — А…точно. Сейчас, — в состоянии абсолютного пофигизма кивает Гюнсун, приближаясь к пакету. Беман с интересом наблюдает за происходящим. Остальные парни решают не подходить в тот злосчастный угол, видимо, тоже не особо дружа с членистоногими. А Гюнсуну уже не страшно. Или ему в принципе пофиг на такое. Так что парень сначала рассматривает красоту за пакетом, а потом берет веник с совком, открывает окно и…просто выкидывает паучка. Беман даже не успел посмотреть. Ну и ладно. — Спасибо, командир. Спас, — действительно благодарит старшего Джисок и вздыхает с облегчением. — Не за что. — Ладно, все. Идите. На сегодня все. Все равно тут сегодня не ночую. — Мы это просто так что ли делали? — не понимает Хаын. — Вы сегодня уедете? — Нет. Я буду в агентстве. На диване. — А… — Я вашим делам препятствовать не буду. Отдыхайте. Главное, чтобы они его делам не препятствовали. *** Темнота. Тишина. В агентстве пусто. Беман сонно листает новости на ноутбуке, слушая в наушниках запись с урока вокала. Шебуршание, тишина. Сначала ничего такого не происходит. Парни просто вежливо здороваются, тихо рассаживаются где-то. — Мне уже рассказали о ваших приключениях, — вполне спокойно говорит женщина, — Не совсем понимаю, вы раньше не попадались? — Нет, госпожа Пак. Не попадались. — Или нас просто не ловили. — Всем просто было плевать. Неуловимый Джо, знаете? — Никто его не поймал, потому что он никому нафиг не нужен. Простите. — А теперь нужны? — говорит преподаватель так, словно знает ответ. — Мы официально айдолы, а не трейни, — озаряет Кенху. — И запись выложили. — И никто б на нее не глянул, но вы теперь на новом уровне. И себе не принадлежите. — Грустно. — Грустить поздно. Просто привыкайте. Ладно, я вам не менеджер чтобы все это объяснять. Начнем нашу разминку. Гюнсун, ты начинаешь, остальные подхватывают. Что за разминка такая? Но Гюнсун и правда начинает. Напевает какой-то медленный мелодичный мотив. Тут же резко громко выдает какие-то звуки Джисок. Под это все пытается подстроиться Кенху и Хаын. И звучит это… Даже Беман, который никогда не получал музыкального образования, может понять, что что-то идет не так. И как-то дисгармонично все получается. Каждый сам по себе. Кто-то громче, кто-то тише, кто-то быстрее, кто-то медленнее. — Стоп, стоп, — прерывает какофонию госпожа Пак, — У вас же обычно импровизация совместная хорошо получается, что сейчас происходит? Вы поругались? — Мы не ругались, — вежливо отвечает Гюнсун. — Оно и видно. Так, сегодня занятие в хореографическом зале. Идем туда. Кенху, помоги мне, — просит женщина, видимо, у ближайшего. — Да, конечно. Шуршание, звуки перехода. — Сегодня у вас есть возможность спеть то, что хочется вам. Можете ходить, бегать, прыгать, что хотите. Главное, чтобы я подобной какофонии более не слышала. Хаын, ты начинаешь. Что ж, видимо, так прошло почти все время. Парни подпевали друг другу, импровизировали, пытались прислушаться к тому, что будет делать другой участник. Возможно, уважаемая госпожа Пак поняла, что сейчас они слишком разрозненные и доверие к друг другу куда-то подевалось. А потому принялась восстанавливать разрушенные связи. Очень нескоро группа перешла к следующему этапу. Госпожа Пак попросила включить для нее запись уличного выступления. И, скорее всего, она не видела ни бутылок, ни синяка, ничего подобного. Она просто слушала. И каждый раз, там, где ей что-то не нравилось, пожилая женщина останавливала запись и доносила свое мнение до налажавшего. — Я тоже возмущена, молодые люди. Это совершенно не готовое выступление. Вы не имели права представлять настолько сырой номер где-бы то ни было, кому бы бы то ни было. Теперь, пока у нас есть еще время, будете репетировать. И именно эту песню. Чтобы было что показать фанатам и начальству. Вы меня услышали? — Да, госпожа Пак. Спасибо. Больше Беман слушать не стал. И так потратил около двух часов, попутно анализируя и размышляя. Госпожа Пак решила дать им небольшое преимущество в виде готовой песни, которую не стыдно выложить. Да, песня все так же провокационна. Но нет никаких проблем в плане звука. И танец под него тоже будет совершенным, если Беман хоть что-то понимает в характере Ан Миген. Сейчас бы засесть с той книгой… Но для начала отправить запрос еще на парочку записывающих устройств. Пусть вносят свой вклад. Термостакан должен быть в руках Ким Бемана, когда Хореограф Ан, в айдольстве Мими, станет объяснять, а что это на самом деле было.