Глава 25. Старый я уходит.

В зал входит Начальник Ли и менеджер. Становится тише. Начальник Ли идет в высоко поднятой головой. Уверенный до ужаса. И не чувствующий вины ни грамма. Но зато с расплывшимся синяком на половину лица. Беман слышит, как медленно выдыхает Миген и потирает руку. Согласен. — Что ж, все мы знаем, что произошло недавно, — начинает Начальник Ли первым. Беман еле заметно ухмыляется, но дает слово, — Это недопустимо. То, как вы повели себя с другой айдол-группой это просто унизительно. Я уже получил всю информацию и то, что все сделали вид, будто ничего не было — позор чистой воды. О? Миген не сдерживается и хихикает в голос, перебивая так стройно выстроенный монолог начальника. — Простите, продолжайте, — извиняется девушка с улыбкой на лице и поднимает глаза к потолку. — Я понимаю, что вы хотели как лучше. Напали первыми, травмировали айдола. Менеджер и охранник из-за вас краснели и умоляли представителей агентства BIGHIT закрыть глаза на случившееся. Мне лично было очень стыдно, — Начальник Ли ругал стафф так усердно и искренне, что даже можно было бы проникнуться его эмоциями. И забыть, что было после и до, — По-хорошему, за такое надо бы увольнять. Или делать строгий выговор. Но сотрудников у нас мало и все они ценные. Потому только штраф. — А Вы? Будете штраф платить? — первой встревает стилистка с камерой. Ей палец в рот не клади. Это все уже заметили во время конфликта с другим агентством. — О чем Вы? — вдруг спрашивает Начальник Ли, — О том, что работники распускают руки? — Ты знаешь о чем, — спокойно говорит Гюнсун. — Если вы про того отвратительного спонсора, то да, понимаю, — спокойно отвечает Начальник Ли, — Я не имел понятия что он хотел сделать. Он мне сказал лишь то, что хотел бы лично извиниться перед участником группы и все. — И в спину ты меня пнул, тоже не зная? И дверь запер? — тихо спрашивает Хаын. Родители сидящие сбоку — теперь тоже — акционеры. И даже спонсоры. Родителей Хаына тут нет. Но и родители одногрупников округляют глаза настолько, что становятся похожи на европейцев. — Что-что было? — вдруг спрашивает мама Кенху. — Именно поэтому я тут всех и собрал, — все же берет инициативу Беман. Поговорили и хватит, да, Начальник Ли? — Есимура передал акции мне и госпоже Ан в знак искренних извинений. А учитывая, что у нас уже было на четверых пятьдесят процентов, — указывает на родителей парней Беман, — Мы являемся владельцами контролирующего пакета акций и имеем полное право на принятие решений внутри агентства. Раз уж Есимура дал нам такую прекрасную возможность перед уходом, я думаю, что этим нельзя не воспользоваться. Начальник Ли, который не знал кто является акционерами и о передаче акций от Есимуры тоже не слышал, открыл рот и тут же схватился за челюсть. — Есть достаточно свидетелей, достаточно доказательств ужасного отношения не только к айдолам, но и к работникам со стороны Начальника Ли, — продолжает Беман, — Вспомнить хоть выплаты на ночные смены, но это ладно, это моя боль. Стафф тихонько хмыкнул, явно вспоминая какие-то свои обиды. — Помните как… — пошло по залу тихое и приговорное для руководителя. — Вы… действительно не хотите видеть меня в роли руководителя? — вдруг жалобно и очень грустно спрашивает Начальник Ли. И вид у него вдруг такой убитый. Избитый, даже, хах. Шепот затихает, никто не отвечает. Понятно, что сказать такое вслух — опасно. Пока еще опасно. — Так, постойте, — поднимается со стула мама Кенху и поправляет юбку, — Позвольте уточнить. Я верно понимаю, что наш любимый Начальник Ли злоупотреблял властью? Как я поняла, он не доплачивал, создал ситуацию, где несовершеннолетнего мальчика подвергли серьезной опасности, заставили остальных работников защищаться собственными силами, так еще и не платили нормально? — Угу, — хором промычали из зала в тот же момент, когда Беман очень охотно кивнул. — Тогда в чем вопрос? — так же прямолинейно, как сын, спрашивает его мама, — Я своего ребенка на такое не подписывала. Знала бы я, что тут происходит раньше — меры принимала немедленно. — Так, мы говорим о закрытии агентства или отставке директора? — вмешивается брат Бемана, по-родственному, за символическую плату в сотню вон, осуществляющий юридическую поддержку акционеров. — Если вам было недостаточно того, как я старался для вас…я сам уйду, — героически заявляет руководитель Ли со слезами на глазах, — Я создал это место с целью показать творчество этих ребят. Я помогал как мог и никому не желал зла. Но…если вы так хотите… — Хотим, это я вам как главный акционер говорю, — обрывает его Беман, абсолютно не чувствуя жалости, — Вы же так внимательно слушаете спонсоров. — Хорошо, я подпишу бумаги, — всхлипывает начальник Ли. Разумное решение. Он осознает, что это подсудное дело. И сейчас самое лучшее — уйти самому и не подставляться. — Тогда, прошу Вас пройти в кабинет, — предлагает брат Бемана, вставая со своего места. — Давайте вы это сделаете после собрания, — останавливает его Беман, — Сейчас вы нужны здесь. Вопрос о судьбе агентства все еще не закрыт. Брат Бемана садится на стул и прикрывает рот в изумлении. — Я не в праве решать, закрывать его или нет. Было бы хорошо услышать все мнения и понять, а возможно ли вообще продолжить работу, — продолжает охранник Ким. — Я бы хотел сказать, — встает со своего места менеджер, — Если переделывать всю систему, то мы потеряем очень много времени и денег. У нас нет таких долгих слушателей, которые могли бы нас дождаться. Это будет возвращение в никуда, — высказывается менеджер. — Мальчики, — вдруг раздается голос госпожи Пак, которая тоже приехала на собрание. Милая бабушка встала с заднего ряда и невидящими глазами улыбнулась, — Вы мальчики талантливые. Но я не вижу будущего в этом месте для вас. Решайте сами. По залу прошелся тихий смешок и некое согласие со словами репетитора по вокалу. — Начальник Ким, — поднялась рука из зала, — В случае расформирования, получим ли мы достойные рекомендации? — Хороший вопрос, — хмыкает Беман, — Рекомендации дадим прекрасные, не правда ли, Руководитель Ли? — руководитель кивает. Проблемы сотрудников его волнуют в последнюю очередь, заморачиваться и портить кому-то жизнь он смысла не видит, — Но я надеюсь, — продолжает задушевно Беман, — что все понимают, что репутация Агентства вообще и айдолов особенно должна быть белее первого снега, если вы не хотите, чтобы строка в резюме о работе с группой Пульс не стала черной меткой? Намек понятен? — послышался некий гул, но в целом все всё услышали, — Для не понявших. Узнаю, что вы болтаете о чем-то и подставляете своих же — лично в гости зайду. На Ваше новое место работы. С интересной и документированной историей. — А я думал они о нас заботятся… — тихонько вздохнул Кенху и ему так же тихо ответил Джисок: — Эти-то? Своя шкура дороже. — Нуна, — шепотом зовет Гюнсун Миген, — Может голосование? Анонимное. Миген только кивает на это, и идет к Беману с очень разумным предложением. — Появилась хорошая идея. Предлагаю проголосовать. Просто на бумажке пишите галочку, если вы за сохранение агентства и крестик, если против. *** Результаты оказались… интересными. Только три галочки. Из стольких людей. — Руководитель Ли, ваша галочка? — любопытствует Беман, поднимая листок. — Нет. Ли стоял в проходе и молча прикидывал, кто эти галочки поставил. Было бы хорошо их пригласить для следующего агентства. Лишь бы это не оказались Джисок, Кенху и Хаын. Мысль о создании нового агентства появилась довольно быстро. Главное не допускать прошлых ошибок и не давать сдружиться коллективу. Можно набрать работников, которые еще не выпустились из вузов. Молодых, наивных и неопытных. Они-то наверняка пойдут за ним, верно? А мечтающих детей, которые хотят стать айдолами полным-полно. С этим проблем не будет, если кто-то из прошлого агентства не начнет болтать. — Что ж.… тогда поздравляю вас с закрытием агентства и хорошими рекомендациями для следующей вашей работы, — вежливо кланяется Беман. — Миген, ты рада? — вдруг раздается голос бывшего руководителя. — Очень, — хмыкает она, — Всегда мечтала. — Ну, хоть тут у тебя вышло, — гадит напоследок мужчина, — Что ж, я готов подписывать бумаги, куда идти?! Беман переводит глаза на девушку. Она улыбается, злой улыбкой. Видимо, не все он знает. Миген поворачивается к Беману и шепчет на ухо: — Гештальт закрыт. Понятно. Возможно, нечто похожее было в том агентстве, только она была одна и боролась за не то благополучие для не тех людей. Странно, почти никто из работников не выглядит опечаленным. Или даже разочарованным. Скорее люди чувствуют облегчение. Все друг другу кланяются, пожимают руки. Девушки стилистки и визажистки прихватывают вещи и уходят вместе за кофе. Оператор уходит в комнатушку к своим камерам. Госпожа Пак просто стоит у входа, ожидая, видимо, что ее кто-то заберет домой. А Беман… выходит, цель то выполнена. Та самая. С которой он сюда пришел. Совсем другими способами выполнена. И с другими мотивами. Теперь бы разобраться с документами, долгами, если они есть и в свободное плаванье. — Пойду прослежу за Ли и братом. Миген только кивает, оставаясь с мальчиками, их родителями и госпожой Пак. — Белоснежка тогда у нас останется, — слышит он голос мамы Кенху. Так странно. *** С ликвидацией Агентства Беману и Миген очень помогли менеджер и брат Бемана. Эти люди точно знали, что делать и как. Аренда помещения была оплачена вплоть до конца ноября, так что было достаточно времени для сборов. А Беману — для проживания. Первыми гурьбой свалили девушки визажистки и стилистки. С ними оператор Моти. Сдали всю мебель. Растаскали по квартирам мелкое барахло. Кроме того, что в вывез в багажнике Руководитель Ли. Осталось висеть только никому не нужное название агентства на стене. Звукозаписывающую студию было сложнее всего разбирать. Парни пыхтели над ней почти весь день, — вот ее Руководителю Ли не отдали, акционер Беман объявил ее собственностью компании, едва тот протянул к ней свои загребущие ручки. Так что теперь аппаратура переехала к родителям Кенху — пока на хранение. Несколько дней потратили на сборы вещей в общаге. Все же жили они тут больше полугода. Постепенно, с каждым днем, помещения пустели. Диван, столик и пуфики на которых сидели мемберы во время собраний в коридоре, исчезли. Все памятки на доске объявлений, кулер с водой, даже холодильник — все увезли. Оставались висеть только старые костюмы, а на столе в кабинете Ли осталась стоять фальшивая награда, которая, видимо, поднимала ему дух. Но была брошена, как несработавший амулет. *** Из окна падают вечерние лучи солнца. Но их совсем немного. По прогнозу обещали дождь. Сегодня парни уезжают. Потому сейчас, перед уходом, они решили наконец приготовить что-то вместе. И поесть в хореографическом зале. Потому по всему агентству стоял запах рамена и приправ. Заказали пиццу, колу. Все вредное, до чего руки дотянулись. — Беман, — зовет мужчину Миген, заглядывая в кабинет, — Не помнишь, куда положил плед? О боже, эта статуэтка все еще здесь, — чуть ли не возмущенно говорит девушка, проходя внутрь, хватая «золотую» фигурку и кидая ее в мусорный пакет, с которым девушка пришла. — Там ей и место, — хмыкает Беман, — Плед в серой сумке. — Отлично. Принесешь тогда? — Так точно. Миген посмеивается и осматривает кабинет на предмет еще какого-то мусора. На полу лежит почерканный листок. Девушка берет его в руки и раскрывает. Хм. Знакомые слова. И почерк Ли. «Здравствуйте, это Ли Чжихон. После сегодняшних событий я многое осознал. Я сожалею о тех поступках, что причинили боль сотрудникам агентства. Я точно такой же человек, как и вы. И руковожу такой организацией тоже впервые, потому могу допускать ошибки или думать неправильно. Я признаю, что был неправ с некоторыми из вас и хочу теперь построить нормальный конструктивный диалог с группой и персоналом. Сегодняшние события показали мне, что я неправильно воспринимаю фанатскую базу, за что приношу свои искренние извинения. Давайте в будущем работать вместе слаженно! Еще раз прошу простить меня. С уважением, Начальник Ли» Как же давно он это писал, хах. Еще при борьбе с матрасом и Беманом. Похоже на черновик того сообщения на электронной почте. Забавно. Миген кидает и эту записку в мусорный пакет и покрепче его завязывает. *** — Ты переборщил с перцем, — хватается за стакан с колой Джисок и отпивает несколько глотков, чтобы стало легче. — Да? — удивленно поднимает глаза Кенху, — Я делал по рецепту, писали, что столько и должно быть. — Такие моменты можно менять в рецепте, — подсказывает Гюнсун, аккуратно хватая палочками краснющий рамен. — Но ведь тогда получится другое. — Зато свое. — Вы бульдак что ли сделали? — плюхается на пол Хаын. — Да. — Помянем. Дайте и мне, — тянется он к общей кастрюльке. — Нуна, хен, будете? — поворачивается к старшим Гюнсун. — Будем-будем, — отзывается Беман, — Насколько остро по шкале от одного до десяти? — Одиннадцать, — со слезами на глазах отвечает Хаын и высовывает язык от боли. — Ну, давайте поплачем, — храбро говорит старший. — Я, пожалуй, пиццу, — посмеивается Миген, удобно устроившись сбоку от Бемана. *** — Считайте, летние каникулы кончились, — улыбается Гюнсун, ложась на пол, — Все лето отработали. — И не заработали. — Заработали, но не то, — буркает Хаын. — Ну, да. Травмы, выгорание, опыт, — соглашается с ним Гюнсун. — Помните, как Беложопка появилась? — вдруг начинает Джисок. — Такая мелкая была. — И мальчиком была, — посмеивается Беман. — А сейчас она уже подросток, — кивает Кенху, спокойно беря еще одну порцию рамена. — Помните первое выступление? — вспоминает блаженно Хаын. — Где показывали нас и рассказывали про мечты? — уточняет Гюнсун. — Да. — Да… я тогда сказал «хочу стать человеком, который помог хотя бы кому-то», — вспоминает Гюнсун. — Считай, стал, — улыбается Миген. — А я сказал, «чтобы как можно больше людей услышали меня», — говорит Джисок. — Ты сделал все, чтобы услышали. И мы все слышим, что ты говоришь и делаешь. Делал, для нас, — хлопает по плечу Джисока Гюнсун. — А Хаын сказал «чтобы мной гордились родители», — говорит Кенху, — Мне кажется он сделал даже лучше этого. Хаын задумчиво молчит какое-то время. — Чтобы они мной гордились надо перестать быть мной. Лучше я сам собой гордиться буду. — Мой мальчик! — тянется руками к макнэ Гюнсун и крепко-крепко обнимает. — Ты че? — не понимает Хаын, но не уворачивается. — Насколько помню, Кенху сказал, что хочет быть счастливым. — Да, — просто кивает парень. — И как? — Исполняется. Миген тихонько умиленно вздыхает: — У меня тогда Беман спросил за кулисами какая у меня мечта, я не ответила, но спросила его. Он сказал… «Хочу защитить айдолов, помочь им». — Было дело, — чешет затылок мужчина. — Ну, считай тоже выполнил, — пожимает плечами Джисок, — А знаете, я не жалею, что мы тогда сбежали к моим друганам. Парни кивают. О, интересно. — Знаете, если так подумать, то это было самым крутым нашим выступлением. Мы там никого не играли, показывали реальную свою музыку, пели. И слушатели были искренне заинтересованные. — Да, в этом что-то было. — Надо будем все же к врачу с рукой сходить, — крутит запястьем Гюнсун. — Ты че, не сходил еще? — А когда?! — Понял-понял, командир. — Я не командир уже. И слава богу. — Командир, — не соглашается Кенху, — Не потому, что так сказали, а ты сам такой. — Мой ты мальчик, — снова тянется руками к мемберу Гюнсун и крепко обнимает, а потом смотрит на единственного не обнятого Джисока и медленно-медленно поворачивается к нему, — Хееен. — Не-не-не, — в шутку отползает старший, — Я объелся. Но Гюнсун наступает и Джисоку не удается далеко уйти. Его ловят за ногу, держат и потом крепко-крепко обнимают. Джисок орет. Но не вырывается. Младшие и Беман с Миген за этим наблюдают и посмеиваются. Хаын качает головой, как самый взрослый тут. Кенху улыбается такому проявлению чувств и жует пиццу. Беман вспоминает службу. Миген просто умиляется. *** — Идите собирайтесь, мы все уберем пока, — командует Миген, вставая с пола. Мемберы благодарно кланяются и быстро убегают на свой этаж. — Может потом уберем? — Лучше сейчас. Я не планирую больше сюда возвращаться, — потягивается девушка. — Ну, я-то тут еще жить буду пару дней, — отмечает Беман, искоса поглядывая на девушку. — Тебе же лучше будет. Кстати, потом куда? — В общежитие, в котором до этого жил. А потом… посмотрим. — А работа? — Я уже написал в BIGHIT, их безопасник готов меня взять на работу хоть сейчас. А зарплата там неплохая. — Тоже мемберов будешь защищать? — Они там и сами неплохо справляются, — хмыкает мужчина, все же начиная убирать помещение, — Но, если надо будет, то непременно. — Хорошо. — Ты, как я понял, нагрузку увеличишь в танцевальной школе? — Да. Еще Гюнсун, спросил можно ли ему будет устроиться помощником. — О. — Ага. — Остальные тебе что-то рассказали? — Нет. Но, думаю, они будут пока просто доучиваться. — Правильно. А ты сама в BIGHIT не хочешь? — Не-не-не. Все, с меня хватит айдолов. Тем более, у них там и так хороший хореограф. Меня не возьмут. — Мы же… продолжим общение? — Не поняла. Ты что-то прекращать собирался? — хмурится девушка. — Нет, но вдруг ты… — Даже не думай. — Тогда…? — Беман разводит руки в стороны, как бы приглашая. В руках у него и правда два пустых стаканчика. Миген сдержанно улыбается такому скованному и смущенному поведению и идет навстречу, так же раскрыв руки. — Ага. Миген и Беман обнимаются. Руки хоть и заняты, но объятия выходят очень теплыми, крепкими и пахнущими пиццей и колой. Беман мягкий, теплый. На улице уже прохладно. Тучи сгущаются. Так что самое то, погреть руки. — Мы все! Ой! — в хореографический зал заглядывает Джисок и тут же отворачивается, — Ну, мы на улице ждем! — Испугался аж, — посмеивается Миген, отступая на шаг. — Так и не убрались. — Сам значит уберешь. — Так точно! — Да ну тебя. *** Беман и Миген выходят следом на улицу. Прохладно. Это же конец? Очень похоже на него. Небо заволокло тяжелыми серыми тучами, но на улице пока сухо. Только огни от местных магазинчиков, фонарей и фар проезжающих мимо машин, освещают округу. Команда ожидает старших у выхода. — Идем, — командует Беман и все отправляются к остановке. Но Миген ненадолго задерживается, оглядываясь на окна агентства. Следом за ней останавливается и Гюнсун. Миген высоко поднимает руку со средним пальцем. Беман тоже останавливается и оборачивается. Средний палец поднят у всех. Ярко и демонстративно. Беман улыбается и в кармане плаща тоже делает такой жест. И правильно! Пошел он к черту! — Идем, — напоминает бывший охранник, — Скоро автобус приедет. Шум колесиков от чемоданов раздается по всей улице. Команда спускается по дороге и строится на остановке. Миген засматривается на небо и не замечает, как у Гюнсуна катится и падает на асфальт чемодан. — Все хорошо! — поспешно говорит паренек, наклоняясь за своим чемоданом, — Там нет хрупких вещей. Девушка слегка кивает и отворачивается в сторону, откуда должен скоро приехать автобус. Остановка не многолюдная, здесь пара местных жителей да ее команда. Беман замечает, что девушка затихла и явно о чем-то думает. — Как доберетесь до дома — напишите или позвоните, — давал напутствие мужчина, а подростки кивали-кивали-кивали. — Если домой не пустят — приезжай ко мне, — говорит Джисок самому младшему из них. — Хорошо, хен. Девушка вновь поворачивается к группе. — Едет. — Все дети, прощаемся, — хлопает в ладоши Беман и слегка приобнимает рядом стоящих пареньков. Джисок выше и крупнее мужчины, обнимает в ответ сильнее. Да так, что мужчина в шутку слегка хрипит. — Группа, — зовет всех Командир, — Встаньте в круг, проверяем пульс. Это их традиция перед выходом на сцену. — Да! — отзываются ребята и привычно хватают друг друга за запястья, организуя таким образом закрытую цепь из рук. — В норме? — спрашивает Командир. — В норме! — отвечают остальные. Руки в последний раз разжимаются, и команда встает в ряд, повернувшись к девушке и мужчине. — Раз, два, три, — считает Командир и кланяется как можно ниже. И синхронно с ним кланяются в пояс остальные, — Спасибо за вашу заботу и веру в нас. Мы этого никогда не забудем. Хореограф Ан, охранник Ким! Миген отмирает и только сейчас позволяет себе улыбнуться и быстро потрепать каждого по голове. — В путь! Пусть дальше у вас все будет хорошо. Пишите, звоните. — Да, сонбе! Автобус открывает свои двери и команда из четырех человек, со всеми своими сумками и чемоданами, загружается внутрь, то пихаясь, то помогая друг другу. Беман помогает макнэ поднять его сумку наверх и отходит от двери. Мальчишки крутятся в попытках оплатить проезд и никого не задавить. А Ан Миген и Ким Беман стоят плечом к плечу и просто наблюдают, как дети уезжают отсюда. Девушка вздыхает, провожает взглядом автобус, шмыгает носом и кивает сама себе. Охранник Ким чешет макушку, задумавшись о дальнейших планах. — Дело сделано. Теперь по кофейку? — спрашивает он у девушки. Та корчит недовольную рожицу, поддразнивая мужчину, и кивает. — Давай лапу. Они крепко хватаются за руки и уходят в противоположную сторону от той, куда поехал автобус. Охранник Ким начинает раскачивать их сцепленные руки вперед-назад, да еще и умудряется пританцовывать на ходу. Миген неосознанно подстраивается под его шаг, и сдавленно хихикает от такого его поведения. И пусть ПУЛЬС перестал биться навсегда и это конец его жизни, как и Агентства. Жизнь все равно идет вперед. У каждого тут есть мечта, у каждого есть желания, которые хочется воплотить в жизнь. Но у каждого свой путь. Дождик начинает идти сильнее. — Какие планы на завтра? — любопытствует Беман. — Выходной. — О, какое совпадение, — подшучивает он, слегка наклоняясь вперед, ближе к Миген. Девушка откидывает корпус назад, участвуя в этой игре, — Ну эй. — Без отношений никакого эй, — хмыкает девушка. — Хочешь, будем парой? — Хочу, — улыбается девушка и сама наклоняется вперед, на встречу, чмокая мужчину в губы. Беман готов пищать, но мужественно держится. *** Парни пытаются уместиться со своими чемоданами в автобусе. Крутятся, перестраиваются. Джисок всхлипывает и кривится. От этого посмеивается Гюнсун, слегка приобнимая старшего. Следом за ним идут объятия и остальные. После Джисока заражается слезами и Кенху. Нижняя губа ходит ходуном, когда он жалобно и печально произносит: — Не хочу домой один. — Поехали ко мне, — с таким же выражением говорит Джисок, хлопая братана по спине. — Или ко мне, — предлагает Гюнсун. — А вдруг не пустят? — шмыгает Кенху. От этого бывшая группа посмеивается. — Извините, — к четырем парням подходит девушка, — Вы случайно не группа PULSE? — Нет! — мгновенно отвечает Гюнсун, улыбаясь.