Признание Хейл

      Очнулась красавица утром. Комната была совершенно ей не знакома. На улице было слышно рабочие фабрики и гудящую толпу. Солнце не светило, наоборот: виднелись чёрные тучи. Надвигалась буря.       Перед глазами был белый потолок. Просто белый потолок, который из-за непогоды уже казался не таким белым, скорее мрачно серым. Маргарет проснулась с мыслью, что жизнь её больше не радует. Она не хотела так жить.       Девушка медленно моргала, изучая потолок. Но над ухом послышался какой-то шорох. Повернув голову, она чуть ли не закричала с неожиданности: за ней наблюдал мистер Торнтон.       Мужчина сидел на стуле рядом с постелью, читая утреннюю газету и при этом не сводя взгляда с мисс Хейл. Он ждал любой минуты, когда та проснётся и что-то попросит, просто скажет, вздохнёт... и вот он заметил, как Маргарет просыпается. Отложив газету, он с детской радостью наблюдал за любимой, будто за просыпающимся цветком.       —Доброго утра, мисс Хейл.       —...       —Простите, наверное не стоило этого говорить. Я скоро вернусь и всё вам объясню.       И мистер Торнтон выскочил из комнаты.       Маргарет соскочила с постели, быстро изучая обстановку. На себе она обнаружила мягкое белое платье, которые было ещё и очень тёплым. Такого у неё никогда не было, значит кто-то позаботился об её больничном гардеробе. Наверняка сделано из хлопка, что производит фабрика Мальборо.       Комната на самом деле была простой, ничто не рябило глаз, только какое-то мелки безделушки. Где-то она их точно уже видела.       Девушка подошла к окну. Улица, толпа шла на работу на фабрику. Какой же дом будет стоять рядом с фабрикой, если это не дом одной небезызвестной семьи?       В комнату вошла прислуга с завтраком. Поставив его на тумбу, она пожелала Маргарет хорошего дня и удалилась. Спустя время вернулся и мистер Торнтон.       —Мисс Хейл, может не будете стоять у окна? Вас же продует.       —...я у вас дома?,—Маргарет не обернулась, продолжая стоять у окна и наблюдать за работягами. Вопрос прозвучал так холодно и безжизненно, что господину стало не по себе.       —Да, мисс. Вам должны были сообщить об этом решении. С этого дня о вас будут заботиться моя личная прислуга и я. И вот ещё что...       Мистер Торнтон сделал пару шагов к мисс Хейл. Пусть она и не видела, но чувствовала, что что-то сейчас произойдёт, и произойдёт совершенно нерадостное. Послышался шорох листа. Раздался голос мистера Торнтона, совсем близко и тихо, что у бедной Маргарет мурашки по телу пошли. Только вот вскоре эти мурашки стали ещё более неприятными, как только она услышала завещание: "Я, Мистер Белл, названный отец и опекун моей прекрасной крестницы Маргарет Хейл, завещаю всё своё состояние. В него ходят все мои счета в банке, а также владения в Милтоне (дом и фабрика Мальборо). Прошу озвучить данное завещание после моей смерти.

Мистер Белл"

      Повисло молчание. Всё же было необходимо прямо сказать о том, что произошло, и мистер Торнтон кратко произнёс:       —Мистер Белл не выдержал, когда вы упали в обморок. Его сердце остановилось следующей же ночью. Мне жаль. Маргарет не ответила. Она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо перед ним. В памяти снова возникли счастливые воспоминания о родителях, о друзьях, о Лондоне и Хелстоне. Как же она по всем скучала! Но какой смысл теперь был жить, если её нигде и никто не ждёт, хотя сама она безумно тосковала по всем! Она всхлипнула, всё ещё не сказав и словечка.       Всего минуту они так пробыли в странном молчании. Но Маргарет не выдержала и разревелась. Сквозь слёзы она высказывала всё, что накопилось за многие годы и последние дни в особенности:       —Я не могу так больше! Какой мне смысл жить, если рядом нет ни матушки, ни отца, никого? Они были моей опорой, они были моей главной и единственной любовью! Мистер Белл единственный, кому я правда нужна, но и тот не смог меня забрать и позаботиться! Я никому не нужна, так смысл моего существования?!       Маргарет бросилась на постель, громко разрыдавшись. Она устала. Она очень сильно устала.       Не передать словами, что вместе с ней ощущал мистер Торнтон. Услышать от женщины, которую ты любишь больше жизни, о её нежелании жить—всё равно, что получить нож в спину. Он сам бы еле выдержал такое, а тут девушка носила этот груз столько лет и всё же не сдержалась.       Господин подошёл к постели Маргарет. Аккуратно сев рядом, он с болью в груди слушал и наблюдал, как угасает бедная мисс. Нет, он теперь просто обязан вернуть её к жизни.       —Знаете, мисс Хейл,—начал мистер Торнтон, как только Маргарет немного успокоилась,—вы уже однажды ранили меня. И не раз, и не два. Каждый раз. Абсолютно каждое ваше слово больно ранило меня. Но я всё ещё влюблён в вас и влюблён сильнее, чем раньше. Вы нужны мне так же, как вам нужны ваши друзья и родители. Вы не захотите жить ради человека, которого презираете, но позвольте ухаживать за вами, возвращать к жизни. Мистер Хейл и Белл точно хотели бы, чтобы вы жили, ради них, мисс, прошу! Я не жду от вас любви, просто позвольте..       Больная затихла. Почему он стал таким откровенным с ней? Неужели любовь так сильно мучает его, что он больше не может притворяться равнодушным? Медленно повернув голову, Маргарет выглянула из подушки, рассматривая сидящий рядом силуэт. Он сидел совсем рядом, склонив голову. Глаза всё ещё были мокрыми и чуть красными от слёз, но это не делало их менее прекрасными. К щекам прилил румянец, как только тот поймал её взгляд. Никогда он ещё не смотрел на неё так... жалостливо, нежно. Она заметила, что тот тоже плакал. Без слёз, но глаза были так же печальны и полны скорби. Девушка полностью повернула голову, всё ещё тихо всхлипывая. Не находя подходящих слов, она не могла ничего ответить. Но её интересовал один вопрос:       —ваша матушка, миссис Торнтон... она здесь?       —...она теперь вечная гостья ваших родителей. И мистера Белла.       Больше она вопросов не задавала. С щёк снова текли слёзы. Понятна его откровенность. У него больше никого не осталось, как и у неё. Рядом послышалось шмыганье. Мистер Торнтон не смог больше сдерживаться. Нельзя, нельзя, чтобы она видела его слёзы, она точно не стерпит этого! Он встал и хотел поспешить удалиться, заняться работой и забыться, но что-то крепко схватило его. Резко развернувшись, он увидел всё заплаканное лицо Маргарет. Она держала его руку, крепко, не желая, чтобы тот уходил.       —Мистер Торнтон, мне жаль... Останьтесь со мной, разделить наше горе. Умоляю..       Глаза наполнились слезами. Сердце господина было разбито вдребезги. Сколько людей умерло за последние дни, так много дорогих и важных людей... Мужчина остался с ней, уже не сдерживаясь и плача вместе с Маргарет. Она держала его руку, крепко, боясь, что тот тоже исчезнет, рука его станет холодной и мёртвой. Она сидела совсем рядом, страдая от горя на его плече. Она поняла, что больше у неё не осталось никого ближе, чем он. Она больше не хотела, чтобы тот уходил. Она хотела, чтобы он был рядом всегда.       Мистер Торнтон тоже думал о сложившейся ситуации. Как им вместе приходится переживать этот страшный период. Он прислонился лбом к макушке мисс Хейл. Им обоим было без разницы до их взаимоотношений. Сейчас им было необходимо просто выжить.       Прошёл месяц траура. Мистер Торнтон две недели метался между работой и женщиной, теперь обитавшей в его доме. Точнее как в его, в её, но он никогда не станет ей родным. Во всяком случае, мужчина был в этом уверен. За две недели такой жизни они сблизились чуть больше, чем в прошлом. Даже ужинали в одной комнате, изредка беседуя, чтобы совсем не сойти с ума.       Как только мисс Хейл стало чуть лучше, ему пришлось немедленно просвятить её в положение дел, и что он—почти банкрот.       Мисс Хейл не разбиралась в юриспруденции, поэтому попросила вызвать ей мистера Генри Леннокса, чтобы тот помог ей разобраться во всём. От него и пришла нежданная мысль—Маргарет сможет помочь недавно ставшему ей дорогому человеку сохранить фабрику и дом, родной ему дом.       Поздним вечером, Маргарет вошла к мистеру Торнтону. Тот стоял у окна, наблюдая за пустым двором собственной фабрики, где совсем недавно в это время рабочие заканчивали свой рабочий день. Теперь же оттуда уходили только Николас Хиггинс и маленький Томас, который верно ходил вместе с теперешним опекуном на работу.       Девушка подошла с другой стороны окна и встала рядом с мистером Торнтоном. Они оба молча наблюдали за уходящими, которые помахали хозяину на прощанье. Молчанье прервала мисс Хейл:       —у меня важная новость. Буду рада, если вы пройдёте со мной в гостинную. Нас ожидает мистер Леннокс.       —вы могли бы объяснить мне всё здесь, мисс... Маргарет.       Джон глубоко вздохнул. Он посмотерл на свою собеседницу и крайне удивился, заметив, как девушка сияла. Всего месяц назад они рыдали почти недели две бок о бок, а потом ещё недели три избегали дру друга, будто совершили нечто ужасное. Незаконное.       —я постараюсь, только принесу бумаги!       И девушка мигом выскочила из кабинета. Мистер Торнтон был в шоке. Что за новость такая, из-за которой его соседка так радостно носилась по дому. В окне он увидел, как спешно уходил мистер Леннокс, а вскоре в кабинет вернулась мисс Хейл. Она села на диван и сложила все бумаги на центр кофейного столика. Пригласив мистера Торнтона сесть напротив, она быстро начала объяснять, коряво, но стараясь прояснить каждую деталь их плана:       —я плохо разбираюсь в юридических делах, но поняла, что смогу вам помочь. У меня большое наследство, и большая часть—деньги, заложенные мистером Беллом под хороший процент. И, если я правильно понимаю, взяв часть этих денег и продав часть, например, мебели, я смогу вложиться в вашу фабрику, и вы снова будете работать и мы не обеднеем, мистер Торнтон!       Она правда сияла. Даже лампа была не нужна: её радость прекрасно заменяла любой источник света. Только закончив объяснение, она посмела взглянуть на своего собеседника. Тот сидел молча. Он пристально смотрел на Маргарет, отчего та смутилась, мгновенно заливаясь краской. Она поспешила добавить, уже более тихо, перебирая ткань своего платья:       —точнее, если вы захотите, конечно, чтобы я вам помогала...       В ответ она услышала хриплый голос мужчины, что встал с места напротив:       —Маргарет... моя милая Маргарет... Джон обошёл столик, сев рядом с милой леди. Впервые за долгое время на его лице возникла улыбка, самая искренняя и красивая, что когда-либо в своей жизни видела Маргарет. Она уже мысленно отдала ему все свои деньги, доверила все секреты и даже обняла. Хотя последнее случилось уже через минуту молчания.       Тот неустанно её целовал, и в щёки, и в лоб, и в нос, избегая самого желанного участка. Но вскоре и он был во владении мистер Торнтона.       Когда буря нежности, охватившая мистера Торнтона, немного угасла, Маргарет немедленно поспешила выговорить всё, о чём она так давно хотела сказать:       —Джон! Теперь я тоже имею право вас так называть. Я не знаю, чтобы со мной было, если бы мы не встретились. Когда вы приходили ко мне в дом, вы тогда признались мне снова. Я не спала, я слышала вас, и была благодарна, что вы меня простили и поняли! А когда вы впервые заплакали... тогда я поняла, что не хочу видеть ваших слёз. Не хочу выпускать ваших рук, не хочу, чтобы вы уходили от меня! Пообещайте, что больше мы не расстанемся, и больше не будем так далеки друг от друга, как север и юг.       —...Обещаю, моя милая Маргарет.       Маргарет кинулась целовать и обнимать Джона. Уж она не стеснялась целовать его губы, так нежно и страстно, мужчина едва сознание не потерял. Но вскоре они оба успокоились, уснув в кабинете, зная, что утром их ждёт счастье.