3. Все еще на плаву.

После сеанса его мучают кошмары. Он просыпается в крике. Тело покрылось липкой испариной. Дежурная медсестра игнорирует. Очередной припадочный, какое ей дело? Но дверь все же открывается — это Доктор Ли. Она не спит, работает над его делом. Слишком кропотливо, даже для нее. Нам Гю удивляется этому не меньше самой Со Юн. — Зачем ты здесь? — впервые без агрессии проговорил он довольно истощенным голосом. Доктор Ли была, как всегда, собранной, но что-то почти неуловимое выбивалось из ее идеального образа. Профессиональная страсть плескалась в ее взгляде уже не скрываемо. — Ваши показания противоречивы. В 18:00 вы сказали, что хотели смерти друга. В 21:00 — что хотели его спасти. Я должна установить истину. Нам Гю безразлично смотрит на её привычный белый халат, на чашку кофе в её руках. Похоже, попытается сегодня вытянуть из него как можно больше. Это тянуло туда, куда ему не хотелось возвращаться — на самое дно. Однако, вместе с тем, это наконец-то и освобождало его. Возможность кому-то выговориться… — Истина… Скучна. Знаешь, ты как эти стены, — он лениво обвел рукой вокруг себя. — Белая. Пустая. Но ты не исчезаешь, хм. Нам Гю отводит взгляд, будто ошпаренный собственными словами. Это максимальное признание, на которое он способен. Ты — единственная стабильность в моём аду. Со Юн делает заметку. «Пациент демонстрирует формирование патологической привязанности к объекту исследования (ко мне) как к источнику структуры и порядка.» Доктор Ли позволяет ему говорить об играх. Время будто остановилось, предоставляя момент для главного откровения. Нам Гю описывает смерть Таноса с болезненной подробностью. И в какой-то момент вдруг умолкает. — Он был… Тёплым. Когда я дотронулся до него. А потом стал холодным. Как всё. Голос слегка надломлен, словно он вновь и вновь переживает одни и те же события. Не в силах справиться с ними, с собой. Нам Гю смотрит на её руку, лежащую на столе. Он не тянется к ней, но его взгляд говорит обо всём — острое, зудящее желание прикоснуться, чтобы убедиться, что она живая, тёплая, реальная. Чтобы почувствовать то же самое. Со Юн зорко замечает этот взгляд и осторожно убирает руку. Она прекрасно понимает ситуацию и чувствует себя хозяйкой положения. Пока. — Вы проецируете на меня чувства, которые не смогли испытать там. Это называется «перенос». Это всё не реально. Ее беспристрастный голос забавляет его. — Доктор… — Нам Гю впервые тихо смеется, не убирая свою ладонь из ее поля зрения. — А что для тебя реально? Твои бумажки? Или то, что ты каждую ночь приходишь, когда я кричу? Мы уже играем. Ты ещё не поняла? Просто правила другие. И я ещё не проиграл. Со Юн впервые задержала на нем свой искренне-испытующий взгляд. Что-то не так. Ощущение контроля начинает ломаться, как карточный домик. Она выходит из палаты. Позволяет себе расслабиться, потому что при нем ей нельзя показывать никаких эмоций. Её рука наконец-то дрожит. Доктор Ли снимает очки и протирает переносицу. В её клинических записях появились новые строки. «Пациент Нам Гю — калейдоскоп патологий. Нарциссическое расстройство, антисоциальные черты, глубокая травма отвержения. Его привязанность ко мне — манипуляция с целью получения льгот или доступа к запрещённым веществам. Но почему тогда его рассказ о Таносе заставил меня вспомнить моего старшего брата? Объективность нарушается. Требуется консультация супервизора.» Со Юн снова надевает маску бесстрастия. Но было слишком поздно — игра уже началась. И теперь она сама становится игроком, даже не желая этого. А он, в своей клетке, впервые за долгое время чувствует вкус новой игры. И этот вкус… Жизненно необходим. Чтобы чувствовать себя живым.