Смена повязки.

Утро пришло слишком быстро, принеся с собой не солнечный свет, а тяжёлую, свинцовую атмосферу ожидания. Во дворе обители Ханзо Хасаши и Саб-Зиро, уже готовые к выходу, стояли перед Рейденом. — Мы идём к Харону, — коротко доложил Скорпион. — Его лодка должна быть у причала. Саб-Зиро молча кивнул, его взгляд на мгновение задержался на Нире, которая стояла чуть поодаль, прежде чем вернуться к Рейдену. В его позе читалась решимость и скрытая тревога. Рейден, облачённый в свои доспехи, с посохом в руке, лишь молча кивнул в ответ. Никаких напутственных речей не потребовалось. Они все понимали важность этой миссии. Двое воинов развернулись и вышли за ворота, их фигуры растворились в утреннем тумане, словно тени, отправляющиеся в царство мёртвых. Как только они скрылись из виду, к Нире подошли Лю Кан и Кун Лао. Напряжение последних дней, казалось, немного ослабло в их присутствии. — Ну что, ледышка, как себя чувствуешь? — спросил Кун Лао, его голос намеренно был лёгким, но в глазах читалась неподдельная забота. Он уже не смотрел на неё с тем же грузом вины; её прощение позволило им начать всё заново. Лю Кан стоял рядом, его молчаливая поддержка была ощутима. — Голова не кружится? Боль не беспокоит? — спросил он более практично. Нира, всё ещё бледная, но с новым огоньком решимости в единственном глазу, слабо улыбнулась. — Всё в порядке. Голова на месте. Ну, почти, — она пошутила, и это был хороший знак. — А вы готовы к... тому, что будет дальше? — Как никогда, — Кун Лао ударил кулаком по ладони. — Мы покажем этой Кронике, что значит гнев Земного Царства. — Мы держимся вместе, — добавил Лю Кан, глядя на неё. — Все. Как одна команда. Их простые слова, их готовность принять её в свой круг, несмотря на всё, что случилось, согрели Ниру изнутри. Она кивнула, чувствуя, как часть тяжести с её плеч уходит. Она была не одна. У неё были товарищи. И у неё было его обещание. И этого было достаточно, чтобы встретить грядущий день с поднятой головой, даже если мир для неё теперь был виден лишь наполовину.. Планы стремительно сменяли друг друга, как кадры перед битвой. Кассандра Кейдж, скрестив руки на груди, заявила с привычной решимостью: — Я иду вытаскивать Джонни и Соню из этой заварушки. Кто со мной? — Я! — тут же откликнулась Джеки, её юное лицо было серьёзным. Молодой Джакс сделал шаг вперёд, его массивная фигура выражала готовность к бою. — Я с вами! Но Кассандра резко качнула головой. — Нет. Ты нужен Рейдену для разведки. Нам нужны данные, а не просто грубая сила. — Но Соня... — начал было Джакс, его голос дрогнул от беспокойства за мать. — Несомненно, мы вернём её, — властно вмешался Рейден, его взгляд был устремлён вдаль, анализируя общую картину. — Но действия Кроники дают понять одну важную вещь: она могущественна, но не всемогуща. Иначе... для чего ей потребовалась бы энергия Зенсея? Джеки нахмурилась, стараясь понять. — Думаешь, она всё ещё набирается сил? — Это вполне вероятно, — кивнул Рейден. — Она ускоряет время, переписывает реальность. На это требуется колоссальная энергия. — И каков тогда наш следующий шаг? — спросил молодой Джакс, возвращаясь к тактике. — Если Фонтан Зенсея теперь в её руках, значит, наш традиционный источник силы недоступен, — заключил Рейден. — Но существует другой. Источник энергии Земного Царства находится в Колодце Душ, под Островом Шан Цунга. Джеки и молодой Джакс переглянулись и в унисон кивнули. — Мы идём. В этот момент Кассандра повернулась к Нире, которая молча наблюдала за обсуждением. — Хорошо, ледышка, значит, ты идёшь со мной. Две девушки против целой армии, — она криво ухмыльнулась, пытаясь подбодрить её. Они уже сделали шаг, чтобы двинуться в путь, как вдруг перед ними, словно из самой тени, возник Рейден. Он стоял, преграждая им дорогу, его лицо было непроницаемым. — Нет, — произнёс он, и это было не предложение, а приказ. Кассандра нахмурилась, но не осмелилась перечить напрямую. — Но... — Нира останется здесь, — продолжил Рейден, его взгляд скользнул по повязке на её лице. — Её рана ещё не зажила. Глаз... не прошёл. Она не в состоянии для такой миссии. Кассандра посмотрела на Ниру, затем обратно на Рейдена, и на её лице мелькнуло понимание. Она вздохнула и повернулась к Нире. — Извини. Выздоравливай, ладно? — Она дружески похлопала её по плечу и, не оборачиваясь, пошла прочь, чтобы присоединиться к другим. Нира молча опустила голову, чувствуя знакомую горечь бесполезности. Но прежде чем это чувство успело охватить её полностью, тёплые пальцы коснулись её подбородка. Рейден нежно приподнял её голову, заставляя встретиться с его взглядом. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, и в его глазах не было снисхождения, лишь твёрдая уверенность. — Я сделаю всё возможное, чтобы вернуть тебе глаз. Любым способом. А пока... — его голос смягчился, — ...сейчас нужно поменять повязку. Нира, глядя в его глаза, нашла в себе силы медленно кивнуть. Его присутствие и его обещание были ей нужнее, чем место в любом авангарде. Она позволила ему вести себя обратно в обитель, оставив шум подготовки к битве за спиной. Он повёл её не в обитель, а обратно к их уединённому месту — к плакучей иве, чьи ветви помнили их ночные признания. Воздух здесь был тихим и спокойным, словно сама природа давала им передышку. — Сядь, — мягко сказал Рейден, его голос был лишён привычной командирской резкости. Нира без слов опустилась на колени на мягкую траву под деревом. Он последовал её примеру, присев перед ней на корточки. Его движения были медленными и сосредоточенными. Он бережно взялся за концы повязки на её голове. — Сейчас будет немного неприятно, — предупредил он тихо. Она кивнула, сжав пальцы в кулаки на коленях. Он начал разматывать ткань, его пальцы работали аккуратно, но каждый отлипший кусочек от засохшей крови заставлял её вздрагивать. Наконец, повязка отделилась. Рейден откинул её и замер. Его дыхание на мгновение прервалось. Он смотрел на её лицо, на то, что осталось от её левого глаза. Рана выглядела ужасающе. Веко было воспалённым и опухшим, ссохшаяся кровь образовала тёмную корку по краям разреза. Но хуже всего был гной — желтоватый, липкий, проступающий из-под сомкнутых ресниц и говорящий о глубокой инфекции. От раны исходил слабый, но неприятный запах. Нира, видя его застывшую позу и молчание, почувствовала ледяной ком в груди. — Всё... всё настолько плохо? — прошептала она, её голос дрогнул. Рейден резко покачал головой, отгоняя прочь мрачные мысли, которые, должно быть, промелькнули у него в голове. Он не стал лгать ей, говоря, что всё прекрасно, но и не позволил тревоге отразиться на своём лице. — Всё поправимо, — сказал он твёрдо, больше для себя, чем для неё. Он положил свою большую, тёплую руку ей на здоровое плечо и ободряюще похлопал. — Инфекцию нужно очистить. Это будет больно, но необходимо. Доверься мне. В его прикосновении и в этих простых словах была такая сила и такая искренняя забота, что страх Ниры немного отступил. Она снова кивнула, закрыв свой единственный глаз, готовая вынести всё что угодно, пока он был рядом. Рейден сосредоточился. Он поднял руки, и между его ладонями с тихим потрескиванием вспыхнули и заплясали крошечные, сконцентрированные искры — не яростные молнии разрушения, а нечто более утончённое, почти живое. Энергия гудела, наполняя воздух запахом озона и чистой, необузданной силы. Нира, увидев это, невольно побледнела и отшатнулась. Мысль о том, что эта мощь сейчас коснётся её и без того изувеченного глаза, была пугающей. — Не бойся, — его голос был спокоен, но в нём слышалась стальная воля. — Будет... немного больно. Но я должен выжечь инфекцию. Он приблизил свои руки к её лицу. Нира зажмурила свой единственный глаз, её тело напряглось в ожидании агонии. Когда первая волна сконцентрированной энергии коснулась раны, она не смогла сдержать резкого, сдавленного стона. Это было не просто «немного больно». Это было ощущение, будто раскалённую иглу вводили прямо в воспалённую плоть. Она жмурилась, её пальцы впились в траву под собой. — Мне больно... — выдохнула она, и в её голосе слышались слёзы. — Рейден, больно... Он не отстранился. Вместо этого он приблизился ещё ближе, его колени почти касались её. Он продолжал свою работу, его движения оставались точными и выверенными, но его голос опустился до успокаивающего шёпота, который был слышен только ей. — Всё будет хорошо, — повторял он, слово за словом, создавая mantra против её боли. — Я здесь. Я с тобой. Дыши, Нира. Просто дыши. Пока одна его рука направляла целебную энергию, его другая рука нашла её сжатую в белом калении кулак. Он нежно разжал её пальцы и взял её руку в свою. Его большой палец начал медленно, ритмично гладить её тыльную сторону ладони, тёплые, грубые подушечки его пальцев нежно скользили по её коже. Это простое, нежное прикосновение стало её якорем. Сквозь волны боли она чувствовала его руку, слышала его голос и сосредотачивалась на ритмичном движении его большого пальца. Это не убавляло физической агонии, но давало ей точку опоры, напоминая, что она не одна в этом испытании. Она держалась за его руку, как за спасительную нить, стоная, но уже не отчаиваясь, пока божественная энергия выжигала скверну из её раны. Когда последние отголоски боли утихли, сменившись глухой, пульсирующей ноющей пустотой, Рейден убрал свои руки. Энергия вокруг них рассеялась, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием и шелестом листьев ивы. Он не спешил накладывать новую повязку. Вместо этого он, всё ещё держа её руку в своей, большим пальцем другой руки стал очень бережно, почти невесомо, гладить кожу вокруг её раны. Это было не лечение, а жест утешения, попытка сгладить память о только что перенесённой боли. Нира сидела с закрытыми глазами, её тело постепенно расслаблялось, всё ещё цепко держась за его руку. — Спасибо, — прошептала она, и её голос был сиплым от слёз и напряжения. — Не за что, — он ответил тихо, его палец продолжал свои медленные круговые движения. — Я... я не знал, что это будет настолько болезненно. Она слабо улыбнулась, не открывая глаз. — Лучше, чем гнить заживо, я думаю. — Она сделала паузу. — Ты... хорошо это делаешь. Для того, кто никогда не целовался до вчерашнего дня. Рейден издал короткий, хриплый смешок. Звук был неожиданным и по-своему тёплым. — Исцеление и... это... несколько разные вещи. Хотя и то, и другое требует определённой... деликатности. Они замолчали, но тишина между ними была уже не напряжённой, а мирной. Она слушала, как ветер играет листьями над их головами, чувствовала тепло его руки и нежное прикосновение его пальцев. — Я боюсь, — призналась она вдруг, очень тихо. — Не боли. А... того, что будет дальше. Что, если глаз не вернётся? Что, если я останусь... ущербной? Его палец замер на мгновение, а затем снова продолжил свои успокаивающие движения. — Ты — не твой глаз, Нира, — сказал он твёрдо. — Ты — это твой дух. Твоя воля. Твоя верность. Я видел, как ты сражаешься с одним глазом, и ты была столь же опасна. Ущербность — это не физическое состояние. Это выбор. А ты... ты выбираешь быть сильной. Она наконец открыла свой единственный голубой глаз и посмотрела на него. В его взгляде не было ни капли сомнения или жалости. Была лишь абсолютная, непоколебимая вера в неё. — А ты... не разочаруешься? — спросила она, позволив своему deepest страху вырваться наружу. Рейден наклонился вперёд, и его лоб мягко коснулся её здорового виска. — Я видел тебя во сне, помнишь? — прошептал он. — Там не было ни шрамов, ни повязок. Была только ты. И этого для меня достаточно. Всегда. В этот миг под сенью ивы, с болью, всё ещё тлеющей в глазнице, и с его словами, горящими в её сердце, Нира поняла, что его исцеление было не только физическим. Он лечил её душу, заливая светом её самые тёмные страхи. И в этом нежном прикосновении и тихой беседе она находила силы, чтобы смотреть в будущее — каким бы оно ни было — без страха.