Встреча с призраком.

Прошёл час. Тишина под ивой была целебной сама по себе. Рейден, всё ещё сидя рядом с ней, нарушил молчание, его голос был спокоен и собран. — Тебе нужно очистить разум перед битвой, — сказал он. — Боль, страх... они отвлекают. Я помогу тебе. Мы будем медитировать. Нира, чувствуя себя более спокойной после их разговора, кивнула. Она закрыла свой единственный глаз, погружаясь в темноту. — Хорошо, — его голос стал направляющим, тихим, но властным. — Отпусти всё. Не пытайся ни о чём думать. Просто скажи мне, что ты видишь. Каков твой внутренний ландшафт? Нира сделала глубокий вдох, пытаясь последовать его указанию. Но вместо света или умиротворяющих образов её внутренний взор встретил лишь абсолютную, бездонную тьму. Не уютную темноту ночи, а нечто густое, тяжёлое и безжизненное. — Я... я ничего не вижу, — прошептала она, и в её голосе послышалась тревога. — Всё... чёрное. Густое. Как чернила. Как... пустота. Она описала свои ощущения, и по её телу пробежала дрожь. Эта тьма была знакомой. Она была похожа на ту, что окружала её, когда она падала в бездну после ранения, на ту, из которой доносился голос Кроники. Рейден слушал, не перебивая. Его молчание было не осуждающим, а внимательным. — Это не пустота, — наконец сказал он, его голос прозвучал прямо в её сознании, словно он был там, с ней, в этой тьме. — Это твоя боль. Твой страх потери. Ты позволила им заполнить всё пространство внутри тебя. Они стали твоей новой реальностью. Он сделал паузу, давая ей осознать это. — Но ты — хозяйка этого пространства, Нира. Не они. Ты можешь изменить его. Не пытайся бороться с тьмой. Просто... представь один источник света. Самый маленький. Не огонь, не молнию. Просто... точку. Тёплую точку. Можешь? Нира, всё ещё находясь в густой черноте, сжала внутренние силы. Это было невероятно трудно. Тьма давила, пытаясь поглотить любую попытку. Но затем, глубоко в самой дальней точке её разума, она вспомнила ощущение — тепло его руки, держащей её. И там, в абсолютной черноте, дрогнула и зажглась одна-единственная, крошечная, золотистая точка. Она была слабой, как самая тусклая звезда на небе, но она была. — Я... я вижу, — выдохнула она с облегчением. — Точку. Она есть. — Хорошо, — его голос прозвучал с одобрением. — Теперь просто дыши. И смотри на неё. Она — твой якорь. Она — твоя воля. Вся тьма в мире не может погасить одну-единственную точку света, если ты не позволишь этого. И они сидели так — она в своей внутренней битве со тьмой, цепляясь за созданный ею же крошечный свет, а он — её внешний якорь, безмолвно охраняющий её, пока она училась заново находить свет внутри себя. (Внутренний мир Ниры) Следуя указанию Рейдена, Нира сделала шаг вперёд в своей медитации, сосредоточившись на крошечной точке света. Но по мере того как она двигалась, что-то изменилось. На горизонте её ментального ландшафта, в густой тьме, зажёгся тревожный, багровый отсвет. — Я... я вижу свет, — её голос в реальном мире дрогнул. — Но он не тёплый. Он... красный. Как кровь. Как огонь. Она продолжала идти навстречу ему, и вскоре из мрака выступила фигура. Сначала это был просто силуэт, но чем ближе она подходила, тем чётче становились детали. Это была... она сама. Но искажённая, изуродованная. Её кожа была мертвенно-бледной, волосы — растрёпанными и тусклыми. Но самое ужасное было её лицо — искажённое гримасой чистой ненависти, а глаза... глаза горели нездоровым жёлтым светом с алыми прожилками. Она была одета в тёмные, обугленные лохмотья, напоминавшие о пепле и огне. — Кто... кто ты? — мысленно выдохнула Нира, замирая на месте. Тёмный двойник улыбнулась. Улыбка была широкой и безрадостной, обнажая неестественно острые зубы. — Я — это ты, — её голос был скрипучим шепотом, полным яда. — Та, кем ты должна была стать. Та, кем ты будешь. Призрак сделал шаг вперёд, и Нира инстинктивно отпрянула. Тёмная версия начала медленно обходить её по кругу, как хищник, высматривающий добычу. — Смотри на себя, — шипела она. — Жалкая. Слабая. Цепляешься за бога, как за последнюю соломинку. Думаешь, он тебя спасёт? — Замолчи, — прошептала Нира, но её внутренний голос звучал неуверенно. — Он уже не спас тебя однажды, — тёмная Нира остановилась перед ней, её горящие глаза впились в настоящую. — Помнишь пожар? Тот самый, что забрал твою прежнюю жизнь, прежде чем тебя забрали в Лин Куэй? Где же был твой могущественный защитник тогда? Он сжёг тебя дотла и оставил умирать в пепле! Я — это то, что от тебя осталось! Пепел и ненависть! — НЕТ! — крикнула Нира, отчаянно тряся головой в реальном мире, её тело напряглось. — Это неправда! Рейден... он не мог... он не виноват! — Отрицай, — злорадствовал призрак. — Отрицай свою боль. Свою смерть. Но я всегда здесь. Я — твоя правда. Внезапно тёмная Нира рванулась вперёд. Её ледяные, невесомые руки обхватили горло настоящей Ниры. Удушающая хватка была не физической, а ментальной, сжимающей её душу. Нира издала сдавленный, болезненный стон. В реальности её тело сжалось, дыхание стало прерывистым и хриплым. Она пыталась вырваться, но тёмная версия была сильнее, питаясь её страхом и сомнениями. — Ты умрёшь здесь, в темноте, — прошипел призрак прямо в её лицо, — и я займу твоё место. Я покажу ему, что такое настоящая боль. Слёзы выступили на глазах Ниры, пока она боролась в тисках своего внутреннего демона — воплощения всей её неуверенности, страха быть брошенной и той самой, глубоко запрятанной боли, о которой она даже сама не подозревала. Тишину сада разорвал душераздирающий крик. Это был не стон боли, а крик чистого, животного ужаса. Нира задёргалась, её тело выгнулось в неестественной судороге, лицо исказилось гримасой невыразимого страха. Рейден, сидевший напротив, мгновенно среагировал. Его спокойная медитативная поза исчезла. Он резко наклонился вперёд, его руки схватили её за плечи. — Нира! — его голос, обычно громоподобный, сейчас был резким и властным, полным тревоги. Он стал трясти её, стараясь не грубо, но достаточно сильно, чтобы вырвать её из кошмара. — Нира, очнись! Это не реально! Она не слышала его. Её единственный глаз был закатан под веко, она билась в невидимых тисках. — Сопротивляйся! — приказал он, его пальцы впились в её плечи. — Это твой разум! Ты сильнее! Вышвырни это! Внезапно её глаз резко распахнулся. Зрачок был расширен от ужаса, в нём не было осознанности, лишь панический, дикий страх. Она не видела его, она всё ещё была там, в темноте, с призраком, душившим её. И тогда из её груди вырвался новый крик — не просто испуганный, а яростный, полный отчаянной воли к жизни. Это был крик отрицания, крик борьбы. И этот крик вырвал её из кошмара. Сознание вернулось в её тело одним болезненным, оглушительным толчком. Она метнулась вперёд и с такой силой вцепилась в Рейдена, что чуть не сбила его с ног. Её руки обвились вокруг его торса, пальцы впились в ткань его одеяния, прижимаясь к нему так, словно он был единственным, что удерживало её от падения в бездну. Она вся дрожала, её дыхание было прерывистым, сдавленным рыданиями. — Не... не отпускай... — выдохнула она, её голос был разбитым и детски беспомощным. — Прошу... Рейден, на мгновение ошеломлённый силой её порыва, тут же обнял её в ответ. Его объятие было не таким, как прежде — не нежным, а крепким, защищающим, почти сокрушающим. Он прижал её к своей груди, одной рукой обнимая за спину, а другой прижимая её голову к своему плечу. — Я здесь, — он говорил тихо, но твёрдо, его губы почти касались её уха. — Я с тобой. Ты в безопасности. Это был всего лишь кошмар. Дыши. Просто дыши, Нира. Я никуда не уйду. Он гладил её по спине, по волосам, повторяя одни и те же успокаивающие слова, пока дрожь в её теле понемногу не начала стихать. Она не отпускала его, прижимаясь к нему всем телом, черпая в его силе и присутствии уверенность в том, что кошмар отступил. Он был её якорем в этом море страха, и в этот миг она держалась за него так, будто он был самой жизнью.