Эпилог. Три года спустя

С террасы небольшого белого домика, прилепившегося к скале на побережье Амальфи, открывался вид, от которого захватывало дух. Бирюзовое Тирренское море лениво плескалось у подножия утесов, солнце заливало все вокруг золотым светом, а в воздухе смешивались ароматы цветущих лимонов, соленого бриза и свежесваренного кофе. Драко сидел за плетеным столиком с ноутбуком, но уже полчаса не смотрел на экран. Он наблюдал, как шестилетняя Лира, вооруженная сачком и ведерком, с азартным визгом гоняется по кромке воды за волнами. Она была удивительной смесью их двоих: унаследовала ум и упрямство Гермионы, но смотрела на мир его ироничными серыми глазами. — Опять имитируешь бурную деятельность, Малфой? — раздался за его спиной знакомый, чуть насмешливый голос. Он обернулся. Гермиона, босая, в легком льняном сарафане, который не скрывал ее заметно округлившийся живот, несла два стакана с холодным лимонадом. Ее волосы, выгоревшие на солнце, были собраны в небрежный хвост, а на лице не было ни грамма косметики. Она выглядела невероятно красивой и умиротворенной. — Я нахожусь в состоянии активного творческого поиска, Грейнджер, — с важным видом заявил Драко, закрывая крышку ноутбука. Она рассмеялась и села рядом, поставив стаканы на стол. — Твой творческий поиск длится уже три года, с тех пор как ты уволился. И это было правдой. То утро изменило все. Он не стал в одночасье другим человеком, но он начал менять свою жизнь. Вечером того же дня он впервые за много лет по-настояшему поговорил с Гермионой. Он рассказал ей все. Не про Пэнси и светящуюся колбу, конечно, – он не хотел до конца жизни посещать психотерапевта. Он рассказал ей о своей пустоте, о своей усталости, о похороненных мечтах и о том, как он чувствовал себя чужим в собственной жизни. И она выслушала. А потом рассказала о своем одиночестве, о том, как ей не хватало его внимания, о том, как она тоже тонула в рутине, спасая мир и забывая спасать их собственную семью. Они заново учились быть вместе. Учились разговаривать, а не обмениваться информацией. Учились прикасаться друг к другу не просто проходя мимо друг друга, а с нежностью. Учились смеяться над одними и теми же глупостями. Драко уволился из «Slughorn & Co». Он основал собственное крошечное креативное агентство, работая удаленно с несколькими постоянными клиентами. Это приносило меньше денег, но в тысячу раз больше удовлетворения. Они продали свою лондонскую квартиру, погасили ипотеку и отправились в путешествие, о котором он когда-то мечтал. Только теперь он был не один. Они жили по нескольку месяцев в разных странах, позволяя Лире впитывать разные культуры, языки и вкусы. Гермиона тоже оставила свою стрессовую работу и стала независимым юридическим консультантом, берясь только за те дела, которые действительно ее зажигали. — О чем задумался? — спросила Гермиона, кладя голову ему на плечо. Он обнял ее и положил ладонь на ее живот, ощущая, как внутри толкается их будущий сын. — О том дне, — ответил он тихо. — Помнишь, когда я проснулся и вел себя как ненормальный? — Еще бы, — усмехнулась она. — Ты рыдал, целовал меня без остановки и признавался в любви нашим бежевым шторам. Я до сих пор считаю, что ты тогда съел что-то не то. Драко улыбнулся и посмотрел на море, на их смеющуюся дочь, на свою прекрасную беременную жену. — Это был день, когда я понял, что у меня уже есть все сокровища мира. Просто я забыл, куда положил карту. Он больше не искал счастье. Он просто жил им. Каждую минуту. Каждый день. И оно было не в далеких странах и не в свободе от обязательств. Оно было здесь. В шуме прибоя, в запахе лимонов и в тепле ее руки в его руке.