И что же будет с ними...

Уже, подходя к краткому, участники банды думали, кто же скажет такую печальную новость о смерти Пшики… Абсолютной, конечной смерти… Наверняка казалось: да это же их боги, они всё смогут! Вот только… а если нет? Что если именно в той ситуации краткий увидит возможность избавиться от надоедливого объекта, а что, мало ли, он её не любил, а его собрат Ёшка на самом деле окажется тем ещё слабаком и не сможет защищать брата, или же… Это просто невозможно даже для симболаров… Ну что ж, как провели время в городе со своей добавленной подругой! Кстати, где она? Неужели потеряли её, и в маленьком государстве не смогли так и отыскать? — Краткий… — тихо произнёс Замазыч. — Она мертва… мертва совсем… Почему ты её не воскресил? Стерка: — Раз видишь по твоим словам и слышишь намного больше, чем мы, низшие существа, думаем, то почему ты всё ещё это не сделал, да ещё и так спрашиваешь о наших приключениях?.. — Эж, чего? На что вы все намекаете? Я, конечно, могу легко за вами последить, но и шоу вести не так просто, как вы думаете! Участники банды опустили лица, и тут краткий наконец обратил внимание на их заплаканные глаза и поникший взгляд. — Так, ребята, я уже реально не понимаю, что происходит! А ну перестаньте! Краткий уже почти опешил от такой по его мнению наглости, он хотел проучить уничтожить их, каждого из них. Однако на самом деле все обжекты находились в состоянии отчаянья, почти что клинической депрессии. Даже Нансенсу, которая, казалось бы, решительно на всё забивала, переживала меньше всех вместе со своей любимой фразой "мне пофиг", была в гнетущем состоянии и ненавидела весь мир, не желала больше никогда видеть ни Пылика, казнившего дорогую Пшику, ни Краткого, виноватого абсолютно в каждой из бед испытемых, ни весь этот отвратительный город, серый до мозга костей проживающих в нём обжектов, и кровавый, как колючая роза за проволкой несчастья и безумия. Лишь только спрятанное выражение лица Нансенсу выдавало безразличие, но душа сгорала до тла и высыпалась пеплом на свежую траву, растущую в малиновую честь. Ненависть и всепоглощающая боль процветали в нежных сердцах испытуемых. Чувство безысходности и боли с самого момента казни любимой испытуемой тихо плелось за Чашечкой, кралось, не отставая, мягко поглаживало её тело, а затем резко било электроразрядом в её грудь и разрывало сердце. Хрупкие, фарфоровые плечи Чашечки не могли выдержать такой тяжкий груз. И тогда эти эмоции, понимающие её слабость и невыносимость страданий, настойчиво хватали её ногу и тянули вниз. вслед за пшикой... Казалось бессмысленным бороться. Было ли бессмысленным бороться? А что если... Эта ужасная мысль вдруг промелькнула в ее сознание последовать за нею и убить себя саму?.. А ведь тут всегда были крутые скалы с которых легко модно было упасть якобы случайнос или нет... А что разве... Это не выход..? Да... Это именно он единственный сейчас Чашечка грустно огляделась вокруг ее грустные лучшие друзья которые точно также сейчас не могли участвовать просто физически в каких то там испытаний и даже совершенно не боясь одного из тридцати двух Думая об этом ноги Чашечки сами ее повели к обрыву честно сказать тот отпыа был именно тем смертельно опасным местом в который так запросто мог кто то свалиться как же все могли это не замечать?.. Впрочем сейчас чашечка думает только о том чтобы показать свою боль... Даже если придётся разбиться казалось бы и краткий тут же просто ее воскресить... Но сейчас ее это не волнует... Приблизившись к самому отрыву я посмотрела вниз низа не было видно так высоко... Закрыв красные от слез глаза я оставила записку в которой написала "Пшика я скучаю:(" И с этой мыслью сделала последний шаг... Пока чашечка падала она думала о друзьях о хостах... Наверняка им не было бы в любой другой ситуации никакого дела но возможно они заметят записку если ее конечно не сдунут ветер... В последний раз открыв глаза она видит землю так близко...