Часть 7

— Чашечка... — раздался тихий голос Замазыча. Он и Стёрка, как в том восьмом испытании, шли её искать, только теперь найдут в буквально разбитом состоянии... Ну а Нансенсу — та самая, вечно на всё говорившая «мне лично пофиг», — тоже сейчас следует с ними. — Ребят... Нет никаких предположений, куда могла пойти Чашечка?.. — Ребят... — вдруг непривычно тихим голосом говорит Нансенсу. — Она... возможно, захотела покончить со всем этим... У нас как раз тут крутой обрыв, что думаете?.. И тут Стёрка, как и Замазыч, замерли. А ведь логично... Она была самой подавленной из всех эти пару дней... — О боже! Я не готова в это верить! — Стёрка, почти плача, смотрит на друзей. — Если это действительно так... её точно смогут просто возродить... — сказала Нан. — Возможно... Силы И Краткого на возвращение безграничны... — Так, ребята... — дрожащим голосом сказал Замазыч. — Стёрка, мы пойдём к той скале, а Нансенсу... полетит к её подножию... Уже всем было ясно, что Чашечку, скорее всего, обнаружат внизу... Но вдруг... Нансенсу не своим голосом закричала: — Нет! Ребята, прошу, пойдёмте вместе!.. Я боюсь одна!.. Стерка и Замазыч опешили, громко охнув. Никогда ещё они не слышали крик своей подруги, никогда ещё не видели её такой напуганной. Нансенсу была абсолютно на взводе, будто бы сейчас заплачет навзрыд. Решение было безоговорочным - испытуемые идут втроём. Тонкими, уставшими ногами трое обжектов поднимались на небольшую гору. Стерка даже успела поскользнуться несколько раз, и она упала бы, если Замазыч не помог бы ей Вскарабкиваться руками не приходилось, но путь для испытуемых всё равно казался довольно тяжёлым. Скорее всего это было связано с моральным состоянием. Тяжелее всего чувствовала себя Нансенсу, при том что она летела. Кусая губы и потирая от волнения руки, она вскоре смогла подняться на гору вместе с остальными. Однако там никого не было. Тогда Нансенсу свалилась на землю с пониманием того, где теперь её лучшая подруга. — нет... Замазыч аккуратно положил ладонь на её темный силуэт. — Мы найдём её.. Она.. просто не здесь Замазыч продолжал ее успокаивать, надеясь на лучшее, которое, очевидно, осталось позади. Нансенсу до последнего хотела увидеть Чашечку. И, со всей скорости улетев от двух белых обжектов, она подлетела к самому низу скалы. И увидела её, как и хотела. Но больше не живой. Девушка-обжект упала перед ней и начала пытаться разбудить, руками аккуратно тряся её фарфоровое плечо, хоть и знала, что тот самой Чашечки больше нет. Но Нансенсу решительно не хотела и не могла признать, что видит Чашечку в последний раз. — чашечка... чашечка! чах.. ну, чах... чашечка... Но было очевидно - она мертва, мертва совсем... Её путь завершила безысходность. И никто уже не поможет. Клич Нансенсу всё затихал, слёзы текли по чёрным, как смоль, щекам и горьким ручьём разливались по когда-то счастливой долине. Она прильнула к фарфоровой, разбившейся груди. Сердце Чашечки всегда было подобно этому хрупкому материалу. Поэтому она здесь. Нансенсу потеряла дар речи. Губами она вновь её позвала неслышным шёпотом. А затем, взвыв, как раненый зверь, Нансенсу начала собирать небольшие белые осколки, которые откололись от удара. Она разбила... Совсем... Смысл собирать осколки?! С этим словами Нанснсу упала будто подстреленная начиная рыдать Впервые ее видели плачущей... Вот только участники еше и не догадывались что это начало ада...