Часть 17

— Стёрка... Ну, скажи, что ты просто злишься на меня за то, что я выбыл! — он нервно усмехнулся, но смех вышел хриплым и надтреснутым. — Скажи, что они в другом лагере... или что Краткий их спрятал для нового задания... Ну? Где они?! Нансенсу, которая обычно не проявляла никаких эмоций, лишь сильнее вжалась в бок Стёрки. Её привычное «мне пофиг» стёрлось, сменившись пугающей, мертвой тишиной. Она смотрела на Курасана огромными, полными тоски глазами, и в этом взгляде было больше правды, чем он мог вынести. — НЕТ! — резкий, надрывный крик Стёрки разрезал тишину поляны. Она резко вскинула голову, и Курасан отпрянул. Её лицо было мокрым от слёз, которые теперь хлынули с новой силой. Она больше не пыталась их вытирать. Она рыдала — громко, навзрыд, так, как плачут, когда внутри всё выжжено дотла. — Нет их больше, Курасан! Нет! Не захлебываясь словами, прокричала она, едва не падая на колени. — Пшику... её убили там, в городе! А Чашечка и Замазыч... они просто не смогли... они прыгнули! Они сами ушли! Их нет! Совсем! Курасан замер, словно его ударило молнией. Воздух в лёгких стал колючим и холодным. Он смотрел на рыдающую Стёрку, на притихшую Нансенсу, и медленно перевёл взгляд на стоящий в стороне «Цветущий Май». Лампчка закрыла рот руками, пряча всхлип, а Кнайф просто опустил голову, не в силах смотреть на этот крах. Жизни «Прыгнули? Ха... Ха-ха... Замазыч? Который боялся даже лишнюю царапину получить? Вы шутите... Это шутка Краткого, да?!»— Эй, Краткий! Выходи! Хватит ломать комедию! — закричал он в пустоту, размахивая руками. — Выпускай их из кустов! Скажи, что это испытание на «верность» или ещё какой-нибудь бред! Ну?! Но Краткий не шелохнулся. Он лишь молча и как-то странно, почти с тенью жалости, смотрел на рыжего обжекта Смех Курасана внезапно оборвался, став похожим на хрип. Он снова перевёл взгляд на Стёрку. Она не смеялась. Она даже не смотрела на него — она просто дрожала, закрыв лицо ладонями, а её плечи судорожно вздрагивали от рыданий. И тут до Курасана дошло. Тишина «Цветущего Мая», пустой взгляд Нансенсу, слёзы Стёрки... Это не было шоу. Это была реальность, в которой его друзей больше не существовало. НЕТ! ГРЕБАНЫЙ ТЫ САДЮГА! — взревел Курасан, внезапно бросаясь в сторону И Краткого, но не добежав, он резко затормозил, хватаясь за голову. — Этого не может быть! Замазыч не мог! Он не слабак! Он... он... Он начал метаться по поляне, как раненый зверь в клетке. Его движения стали дергаными, безумными. Он пинал кочки, швырял подвернувшиеся под руку ветки, а потом с размаху ударил кулаком по стволу ближайшего дерева. Раз, другой, третий, пока костяшки не начали саднить... — Почему вы не остановили их?! — он снова обернулся к выжившим, его лицо было пугающе красным, а в глазах стояли безумные слезы. — Стёрка! Нансенсу! Вы просто стояли?! Вы дали им шагнуть в бездну?! Он не ждал ответа. Он сорвался на крик, который перешел в нечеловеческий хрип. Курасан рухнул на колени прямо там, где стоял, и с силой вцепился пальцами в землю, вырывая клочья травы с корнями