Возвращение.

— Я рада видеть тебя в добром здравии, дочь, — церемонно произносит Мортиша. Уэнздей сердито покашливает. Губы Мортиши трогает лёгкая улыбка. — И тебя, Инид. Вижу, что с тобой всё в порядке. Даже тебя, Фестер. Дядюшка не выглядит обиженным, Уэнздей садится у стола и усаживает Инид рядом с собой: — А ты сомневалась во мне, мама? — Нисколько, — Мортиша всё также невозмутима, — так вы теперь? — Я и Инид родственные души, — говорит Уэнздей, — мы разделили Проклятье на двоих — так будет легче его контролировать и наши новые силы. Теперь я тоже вервольф, альфа. — И что это значит — родственные души? — спрашивает Инид. После своих скитаний по лесам она без содрогания, даже с вожделением, смотрит на фирменное блюдо семьи Аддамсов. Гомес обнял дочь, потом старшую сестру облапил Пагсли. — Это значит, что мы, я и ты, навек связаны, наши судьбы, — повторяет Уэнздей для подруги, — что я никогда тебя не оставлю, не брошу на произвол судьбы, не предам твоё доверие, всегда буду готова прийти к тебе на помощь и всегда выберу тебя. Мы с тобой, как сёстры, а не то, о чём могут подумать все эти пошляки и сплетники. — И я всегда буду рада тебе помочь, — улыбается Инид, — не предам твоё доверие, буду всегда прикрывать твою спину. Ты теперь в моей стае из-за меня и потому на мне лежит ответственность за тебя. Я всегда буду рядом. — Обещаешь? — строго, без улыбки, спрашивает Уэнздей и … протягивает Инид мизинец. — Клянусь, — тоже без тени улыбки на губах торжественно произносит Инид и сцепляет свой с мизинцем подруги. — Я так рад за тебя, грозовая тучка, — Гомес поднимает свой бокал. Мортиша с улыбкой кивает. — Когда мы вернёмся в Невермор, — говорит Инид чуть погодя, — надо будет официально принять тебя в стаю. — Ты станешь первым вервольфом в семействе, — говорит Гомес. Мортиша ободряюще улыбается, Фестер кивает с довольной улыбкой. В Неверморе на Инид и Уэнздей косились с лёгкой тревогой, но постепенно все успокоились — девушки прекрасно справлялись со своими новыми силами, а Уэнздей не было нужды учить самоконтролю. Только Инид ворчала, что на когти теперь уходит вдвое больше лака.