Нулевая сессия

Путешествовать в непогоду кажется безумной идеей для многих приключенцев, и ледяная метель с гор Ножи-Вилы накрыла деревню у подножья на западе от хребта. Кутайся или же нет — разницы никакой, ты всё равно будешь мёрзнуть, будто тебя окунули в прорубь на самом Дикоземье. Нэйтан поправил плащ, отороченный мехом грубой рукой, — даже для голиафов этот холод был чем-то досадным, а говорить про людей, эльфов или кого-то ещё нечего. Буря, холодная, пробирающая до костей не жалела никого, и многие прятались по домам с жаркими печами да кострищами у порогов, а особенно неудачливые путешественники ютились кучами на постоялых дворах, а кому везло ещё меньше — стучались в дома в попытках найти приют. На это Нэйтан только хмыкнул, но от кружки пенного эля и горячей похлёбки отказываться не собирался, а потому постоялый двор с глупым названием «Дом родной» станет его пристанищем на день… или сколько же времени понадобится для того, чтобы буря угомонилась и дала ему возможность продолжить путь. А куда путь держит одиночка? Куда глаза глядят — какого-то конкретного пункта назначения не было, а цель пока слишком пространна. Воздух в зале таверны на первом этаже жаркий — горячее дыхание пьяных постояльцев и путешественников, жареное кабанье мясо, пот и соль, и всё это смешивалось в какофонию. Откуда-то из глубины доносится музыка — кто-то играл задорную весёлую музыку, струны лютни перебирали быстро и весьма умело… а потом лютне стала вторить вторая, наигрывая немного иначе — не так быстро, но насыщенно по звуку, будто не кто-то играл на музыкальном инструменте, а сам был конструкцией из струн и дерева. Не по вкусу Нэйтану такая музыка, но никто не станет считаться с мнением одного-единственного бугая на всю таверну — голиаф поспешил занять место в углу и скинул под сосновый стол немногочисленный скарб в виде сумы из грубо обработанной кожи с грубыми стежками, обвешенной племенными амулетами и парой осколков черепов. К краю стола приставил секиру — ковали её давно, но ухаживали за ней добротно. Наверное, даже прижавшись к углу комнаты, густо забитой народом разной масти, гигант всё равно выделялся как только мог, но не хотел. Мимо прошлась дородная женщина, дварфийка с подносом, на котором пенилось пиво в кружках — та же сосна, то же железо, — и Нэйтан зычным, рычащим голосом, со свойственным гигантскому народу акцентом, запросил горячего и пенного, да побольше. Жена трактирщика без лишних вопросов приняла заказ, однако всё же окинула его внимательным взглядом. — …да говорю же тебе — я видел их! — За соседним столиком разговаривали достаточно громко, чтобы можно было разобрать каждое слово. Мужчина, толстый, лысый, с лоснящимися короткими волосками на лице в качестве подобия бороды, говорил с видом бывалого рассказчика — на деле он был простым деревенским сплетником, потому что никто, кроме его товарища с крысиной мордой, не слушал. — Если приглядеться и поймать удачное время — их можно увидеть взбирающимися по хребту! Они будто собираются в караваны, хотя никто из них не останавливался группами, чтобы пополнить запасы! Про кого речь шла — неясно, но Нэйтан не стал особенно вслушиваться — опять какая-то чертовщина происходит, в которой он не смыслит. Вот его матушка, матриарх их племени, больше в таких странностях разбирается, но сейчас нет возможности обратиться к ней, чтобы она поведала больше. Быстро голиаф потерял интерес к шуму поодаль, когда жена трактирщика принесла ему поднос с миской сытной похлёбки с плававшими там кусками картофеля и мяса (предположительно, оленина — Нэйтану приходилось прежде её есть) да гигантскую кружку эля — время есть. Недолгим было отвлечение на еду, потому что к тем двоим, сидевшим поблизости, присоединился ещё один человек — настолько, правда, он был человеком, насколько можно было судить, учитывая, что у него были нетипичные для любого человека черты лица — немного приплюснутый как у кота нос, прямой, но покрасневший, мешки под глазами, как-то по-особенному мерцавшие даже при тёплом свете ламп трактира, веснушки коричневой россыпью по щекам и скулам, а ещё явно звериные уши, спрятанные под гривой полураспущенных ярко-рыжих, практически даже красных волос, и некоторые пряди были сплетены между собой в тугие небрежные косы, похожие больше на червей. Одет он был явно не по погоде за дверью, но тело его чуть мерцало таким же красным оттенком из-за лёгкой поросли шерсти на руках, груди и шее. Мерцали также серебряные серьги и кольца — выразительно изогнутые брови были проколоты по два раза ближе к вискам, а на звериных ушах болтались серьги-кольца покрупнее, в одно инкрустирован зеленоватый камень, похожий скорее на флюорит, чем на изумруд, пусть даже и не самый качественный. — Не мог не заинтересоваться тем, что услышал — позвольте угощу пивом, а вы мне расскажете о том, что это за путники такие? Я и сам путешествую, несколько раз натыкался на этих бедолаг, но всё никак в толк не возьму, что с ними не так! Заказанное свежее пиво задобрило сплетников, и те начали говорить подсевшему к ним ликану (а это был именно что самый настоящий ликантроп, кто-то их зовёт шифтерами — редкость для здешних земель) о том, что слышали сами. — Уже два месяца через деревню в горы проходят странные группы — все разные, но одинаково хиленькие. Я уж не знаю, как они выживают, потому что я из крепеньких таких замечал только лесных гигантов да дварфов, но даже они не смогли бы налегке через горы топать-то! — Ага-ага, и ни у кого из них нет оружия, так ты говорил, Бо? — Крысомордый фыркнул в кружку пива — к носогубной складке под крючковатым длинным носом пристала пивная пена. — Каждый раз молча идут-идут, идут-идут — они даже припасы не пополняют и не останавливаются здесь, идут вперёд и вверх как умалишённые, а дальше хребта исчезают! — «Как умалишённые»? — переспросил ликан, на что некий Бо закивал так активно, что ещё немного — и голова от шеи отлетит. — Нет бы нашим деньгу сделать — мы и так едва концы с концами сводим, а эти даже помочь не могут монеткой-другой! Глаза пустые, морды ровные — их всех будто зачаровали, — хмыкнул Бо. Теперь уже хмурился красноволосый незнакомец. Теперь этот разговор со сплетнями казался немногим интереснее, чем прежде, Нэйтан немного внимательнее стал слушать, хоть и не до конца мог понять, что именно его заинтересовало — то, что куча народа ходит через хребет так, будто никакой аномальной непогоды и в помине нет, или же то, что среди них явно нет воинов и защитников. — У парочки из них были посохи, ну, какие магические используют! — Крысомордый брякнул это с видом, будто только сейчас вспомнил об очередной сплетне с деревенского рынка. Ага, это путешественники с магическим талантом — при том факте, что чаще всего именно магический потенциал компенсирует отсутствие выносливости и живучести, странно, что и правда нет защитников… — А вы вблизи некоторых из них не видели? Может, кто-то примечательный проходил? Ага, похоже, этот ликан кого-то конкретного искал. «Кто-то конкретный» был связан с магией и странными караванами, не похожими на те, которые вели работорговцы. С другого конца послышался шум. Кто-то знатно басил, причём глухо, странно произнося некоторые буквы — так говорили некоторые дварфы. Нэйтану не пришлось вставать с места, довольствуясь своим высоким ростом, для того, чтобы увидеть, что ближе к барным столам, где копошился сам трактирщик, затевалась потасовка. — ПЁШ ТЫ ШЕЛУДИВЫЙ! А НУ ДАВАЙ, БЛЯЧЩЬ, ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ШТУКНУТЬ МЕНЯ — Я ТЕБЕ ЯЙЧША К ЖАТЫЛКУ ГВОЖДЯМИ МИФРИЛОВЫМИ ПРИБЬЮ! ТЕБЕ ХУЙ ПО ЛБУ ОТБИВАЧЩЬ ЭЛЬФИЙШКУЮ КАДРИЛЬ БУДЕТ! НЕ НАДО МЕНЯ ОШТАНАВЛИВАЧЩЬ, ДЯДЬ! — орал один из, судя по всему, зачинщиков. Музыка перестала играть, давая всем послушать прекрасную, полноценную палитру нецензурных слов, что так и лились с губ такого же дварфа, как и семья трактирщика — низкий, крепкого телосложения с явным животом, с кудрявыми дикими волосами чуть выше плеч, усатый придурок с носом как у кабана и ярко-зелёными глазами, которые, если бы могли, поджигали бы всё вокруг за счёт того, насколько злобно и недовольно выглядела эта усатая пивная бочка. На нём был фартук, заляпанный жиром, серая рубашка с подвёрнутыми рукавами до самых локтевых сгибов — руки крепкие и с кучей шрамов, которые едва видно под порослью таких же кудрявых, как и на голове, волос. Кулаки были похожи на головы молотов, которыми реально можно забивать гвозди, если то понадобится. Сейчас эти «инструменты» явно хотели применить не для починки развалившейся скамейки или отвалившейся ржавой дверной петли. — Вилли, угомонись, обалдуй! — Трактирщик практически залез на трактирные столы с расставленными пивными бочонками, цепляясь за плечи более молодого свирепого дварфа. Идея оказалась провальной — «Вилли» вырвался из хватки родни и пошёл с кулаками на какого-то пьяного бедолагу, у которого глаза косили в разные стороны, но при этом он весьма чётко и ровно двинулся в сторону дварфа. Как водится, когда начинают драться двое — драчунов становится на порядок больше, а выпивших гостей трактира было предостаточно, и у бугая, что так яростно пытался попасть по крепкой кудрявой голове, появился внезапный союзник. Двое против одного — нечестно, но о чести никто не подумал, и уж особенно один из музыкантов, в сторону которого толкнули «Вилли». Статный, белокурый, с явным изгибом носа, из-за которого эльф походил на снежного орла, он явно был недоволен тем, что кто-то пустил дварфийский снаряд прямо на его лютню. — Дэто же просто хамство! — Эльф оттолкнул от себя дварфа. Другой музыкант (а оказывается, их было двое) тоже с лютней, но совершенно не эльф, а табакси с любопытствующим взглядом льдистых глаз, оказался более добродушным и участливым, а потому, когда товарищ-эльф «смахнул» бедолагу прямо на него, он не стал следовать примеру, а помог «Вилли» устоять на ногах, при этом чуть сам не упал. — Можно было и не кидать его на меня, — муркнул табакси в той самой кошачьей манере, пряча за спину свой инструмент. Нэйтан смотрел на весь этот цирк с каменным лицом, как и подобает любому голиафу-стоику. Соседний стол с двумя сплетниками и ликаном более оживлённо реагировал — последний тихо посмеивался, барабаня пальцами с выступающими коготками по столешнице. Рыжий мужчина достал из кармана штанов маленький пузырёк, опустошил содержимое в один глоток, после чего облизнул губы и спрятал скляночку. Плевать, максимально плевать на всю эту суматоху, просто дайте пожрать спокойно, переждать бурю — и ноги Нэйтана здесь не будет, про эту сумятицу все забудут как про страшный сон… — Со стороны кажется, что за вами кто-то наблюдает, — начала говорить Лаура, когда Нэйтан провалил проверку на восприятие, — но кто это был — неясно, а может и вовсе кажется, потому что при кумаре табака, который курили на другом конце трактира, и при смраде застоявшегося пива и резко пахнущего пряного жира в похлёбке, сложно быть внимательным. Да и шутка ли — как можно понять, кто за тобой следит, если в сторону двух столов летит один из здоровенных выпивох, который так и норовил ударить бедного дварфа. Молодая женщина мельком посмотрела на Мёрдерфейса, который явно был недоволен тем, что его персонажа пинают как мячик футбольный туда-сюда, туда-сюда. Токи хихикнул, подъедая леденцы из мешочка. — А теперь, господа, я прошу каждого из вас кинуть двадцатигранный кубик на инициативу — пора показать вам боевую систему.