Подготовка

Пробная песня всё равно потребовалась — она не войдёт в альбом, разумеется, тем более у альбома даже общей концепции пока какой-либо нет, кроме жести. Лаура не без труда, но смогла впечатлить группу хоть сколько-то, хотя «пробная работа» была скорее формальной. Теперь можно и в полёт фантазии пуститься… Рациональная часть сознания же пыталась всё время разрешить одну очень важную дилемму. Это Лауру подписали на мучения с этими ребятами усилиями лэйбла или же богов дэт-металла заперли в одной гигантской коробке, сделанной под особняк, с этой ненормальной? — Она молчит ходить за нами и следить, — подметил Сквизгаар, когда в один из вечеров он увидел, что поодаль в общей их комнате никого нет, и всего в помещении пять человек, включая него самого. — Меня это напрягает. — Я удивлён, что ты ещё не попробовал её в кроватку затащить, Сквизгаар, — хохотнул Пиклз — в руках он держал неизменную стеклянную подругу, в которой пенилось пиво. — Да ладно, тебе хотя бы не прилетает, как Мёрдерфейсу. Смотри, как его скукожило! Упомянутый Мёрдерфейс сидел на диванчике, сложив на груди руки, как обиженный на своих родителей ребёнок. Пиклз, мягко говоря, немного смягчил указанный факт, потому что за неделю пребывания этой особы здесь Уильяму обещали оборвать усы с корнем, отпинать по заднице до самого Будапешта, а оттуда — обратно с другой ноги, а ещё поджечь гараж с особенно любимыми им лимузинами. А ведь он всего лишь пару раз пытался понаглеть в разговоре с ней. Ничего не меняется. — А ещё она всё время что-то писать и писать, писать и писать, — подметил Токи, который сидел и раскрашивал очередной разворот в книге с раскрасками — ему всё ещё было нужно время на восстановление. — Я пытался смотреть, что писать, но это бесполезняк. И Лаура не говорить! Лаура и правда ничего толком не говорила, но пристально присматривалась к тем, с кем ей придётся работать достаточное количество времени, а свои наработки и наблюдения она действительно записывала в блокнот — от него она и отваживала Мёрдерфейса, когда тот потянулся рукой к её футляру с гитарой. Нэйтан тоже видел, как она что-то пишет в этом блокноте — чёрный, в кожаном фактурном переплёте, потёртый в области уголков, что выдавало долгие годы службы, он больше напоминал мини-гримуар. Почти брутально — разве только пятен крови или следов от лезвий не хватает. Однако, одно дело обложка, а вот содержимое — тайна за семью печатями, потому что она этот блокнот таскала с собой везде и чуть ли не спала с ним, а если возникала необходимость — таскалась с ним на кухни, чтобы утолить ночную жажду. О последнем он узнал от Токи, кстати говоря. Эта Танасе в рамках контракта тоже заимела в Мордхаусе свою комнату, потому что время — деньги, а добираться каждый раз в Мордхаус через хер пойми как построенную дорогу, через орды клокатиров-секьюрити сложновато и требует много времени. Разумеется, не прямо рядом со звёздами дэт-металла она жила, а в той части здания, что поскромнее. Впрочем, это не помешало в какой-то момент, когда уже все спали беспробудным сном, столкнуться в столовой Лауре с Токи, когда последний явно что-то искал на полках кухонного гарнитура. — Ночной дожор? — хмыкнула женщина, глядя на спину Токи. Тот чуть не свалился со стула, но успел уцепиться за полку… которая повалилась со всем содержимым на голову норвежцу. Лаура вздохнула и подошла к бедолаге — практически одна из первых полноценных интеракций между ней и кем-то из группы, если не брать в расчёт знакомство и подписание контракта. — Подожди, ща помогу. Женщина протянула Токи руку и помогла тому встать с пола, после чего начала собирать упаковки с хлопьями, шоколадными подушечками, снова хлопья… Ага, пачка леденцов со вкусом колы, ещё и дикая куча сахара. Чарльз об этом предупреждал, правда в контексте «не оставляйте свои вещи в свободном доступе, особенно сладости — Токи попытается их присвоить, хотя ему нельзя». — Отдай, — буркнул Токи, настойчиво забирая из рук Лауры пачку с леденцами. Женщина сопротивляться не стала и отдала упаковку, и тогда Токи заметил, что она положила на столик блокнот в чёрной обложке. — Нечего так бурчать, я не собираюсь есть твои конфеты, — заявила Лаура, которая достала с другой полки стакан и подошла к раковине, чтобы налить воды. Дамочка явно не брезгует пить нефильтрованную воду, но, в общем-то, никто из группы тоже не шибко привередничает, возможно, разве только Сквизгаар — и то, лишь иногда. — Тебе с таким количеством сахара нормально вообще держать диабет под контролем? — Не вижу проблема. У меня есть инсулин для это, — буркнул Токи, усевшись за столик. С любопытством он посмотрел на блокнот. — Я бы на твоём месте была поосторожнее — я слышала, что инъекция может в какой-то момент подвести и не подействовать. Что колешь? -Я-то откуда знать? Мне дали в наша больница. — Ну вот опять занудные разговоры о здоровье — этим уже грешили, когда Вортузу только диагностировали сахарный диабет после той кучи сладостей, которую он выжрал в максимально короткий срок, да и зуб один выпал как пить дать. Слушать уже тошно! — Ладно-ладно, не ворчи, я просто выражаю беспокойство — было бы неловко начать сотрудничество с того, что один из вашей группы выпадет из процесса на долгое время, потому что будет круглосуточно прокапываться в больничной койке. — Лаура сложила руки на столе, когда уселась напротив Токи со стаканом воды. Она начала копошиться в кармане штанов, и через пару мгновений вытянула упаковку шипучих витаминов. Едва ли от них есть польза, но зато у воды появляется приятный апельсиновый вкус и пенится забавно. — Даже на недельку залететь в больницу — такое себе. — Я всё равно не могу без сладкое! — заканючил Токи. Руки завертели упаковку леденцов несколько беспокойно. Лаура с секунду подумала, сделала пару глотков из стакана воды, где растворила шипучую витаминку, подтянула к себе блокнот и оттянула застёжку (оказывается, тут была застёжка). Несколько страниц были пролистаны без особого энтузиазма, прежде чем Лаура достала спрятанный за ухом огрызок карандаша и что-то чирканула, пару раз подняв взгляд на Токи. Тот был всё же больше увлечён пачкой с леденцами. — А ты всегда был таким сладкоежкой? — Угу. Сколько помню — всегда любил сладости. — У меня брат такой же, причём с детства, палец в рот не клади — сожрёт все конфеты, которые ему дашь, а потом пойдёт искать новые, потому что прошлыми не наелся. А потом — привет, больной зуб и кариес на половину челюсти. — И что с твоим братом? Лаура состроила задумчивое выражение лица — не то сама по себе такая экспрессия, не то наигранно. Это было видно ещё в тот момент, когда Чарльз пригласил их всех для решения вопроса о сотрудничестве, но тогда она явно пыталась использовать всё своё, если можно выразиться так, обаяние, чтобы добиться согласия группы (по большей степени формального, ибо лэйбл не имел ничего против того, чтобы Лаура работала — Чарльз уж постарался). Нахмурилась немного, поджала губы, всё так же накрашенные маркой помадой, кажется, красной, а потом вздёрнула брови, которые сами по себе всегда выдавали не очень экспрессивное, но удивление. — Да нормально всё с ним, половина зубов сделана, половина — пока не надо, но я к тому, что со сладким осторожно надо бы. Если хочешь — могу сообразить тебе что-нибудь в ближайшие пару дней. Что-то, что касалось этого, она также записала в блокнот, но что именно — Токи не увидел, однако потом убедился, что эта дамочка своё обещание сдержала. В один из вечеров, достаточно тёплый, но сумрачный, с облаками, один из верных клокатиров был отправлен собрать группу на улице, во дворе, где обычно жарят барбекю. Вопреки тому, что там обычно стоит только широкий шипованный мангал да привинченные к земле стол со скамейками, тоже шипованные, картина немного изменилась — вокруг стола и скамеек была поставлена большая палатка из чёрного брезента — всё по закону жанра, хотя почему тут оказалась палатка — хрен его разберёт. — Дэто странная хуйня, — буркнул Сквизгаар, который в редком случае не играл на гитаре и даже не держал её в руках, родимая драгоценность лежала в его комнатах. — Чарльз отправил за мы, чтобы мы пришли сюда? — Повелители, проходите в палатку и садитесь, — сказал мужчина-прислужник, отодвигая полог палатки. «Реально странная хуйня», — подумалось всем практически синхронно, но первым в палатку зашёл Токи, который родился прежде, чем появилось понятие любопытства. Вслед за Токи пошёл Пиклз, который снов включил режим «заботливой мамочки», дабы угомонить Токи и предостеречь его от необдуманных действий. Затем — Нэйтан, которому было буквально по барабану Пиклза на происходящее, ведь хуже того, что произошло пару месяцев назад, уже не может быть. Сквизгаар и Мёрдерфейс вошли в палатку последними, но если Сквигельф просто в последнее время притормаживал, находясь в задумчивой ипостаси, то Мёрдерфейс вовсе не горел желанием тратить своё драгоценно-бесценное время, которое он мог убить на развитие «Планеты Ссак», на какие-то очередные тупости, а если тут нет алкоголя и шлюшек — какие к чёрту радости жизни? Внутри палатки царил полумрак, но под самым куполом широкой прямоугольной палатки висели керосиновые лампы, дававшие мягкий тёплый свет, но помимо этого — ещё и химозный запах, который глушился чем-то пряным и острым, но тем не менее — это не вонь с помойки, что уже хорошо. Стол был на месте, но скамьи исчезли, и вместо них оказались стулья, на сидениях лежали плоские подушки. Сама поверхность гарнитура была укрыта плотной тяжёлой тканью тёмно-красного цвета и немного отливала блеском — отрез явно был дорогим. За каждым местом на столе лежали кожаные папки книжного формата, размер как обычный лист для принтера, обложки потёрты в уголках как тот самый блокнот Лауры. Поверх каждой папки лежали куски бумаги с написанными именами членов группы витиеватым почерком и карандаши. Также посреди стола лежала большая картонка, расчерченная на квадратики, а рядом — шестиугольный лоток, в котором лежали игральные кубики прозрачно-красного цвета. Токи, первым севший за стол, увидел на папке, предназначенной ему, маленький бархатный мешочек. Он был некрепко завязан, потому пальцы быстро раскрыли мешочек и подцепили оттуда что-то блестящее, цветное — это похоже на кристалл, маленький кусочек самоцвета, который с одной стороны блестел нежным розовым цветом, а с другой — будто потонул в цвете ясного неба над головой. От пальцев запахло сладким — почти как карамель. Не брутально, но у Токи, которого тянет к ядрёным, вырвиглазным цветам, глаза загорелись сразу, будто ему дали на сборку коробку с редкой моделью самолёта. Папок было пять, но стульев — шесть, и во главе стола стоял один из них, без подписанной папки, но с деревянными дощечками, поставленных ширмой. — Это ещё чё за уголок оккультиста-задрота? — пробормотал Пиклз, глядя на роспись ширмы. — У меня предчувствие, будто я уже что-то такое видел, но, блять, вспомнить не могу… Они уселись за обозначенные им места, но каждый вёл себя по-разному. В этот раз первым поддался любопытству Уильям, и он открыл папку, в которой лежали пропечатанные листы, анкеты, распечатанные картинки… — Я жнаю, — буркнул Мёрдерфейс, почёсывая нос, — когда я училша в школе, шо мной щидели рядом жадроты, у них такие же лиштки были. И кубики тоже! — Тут никто не видит, я не знаю, бля, пивко хотя бы? А то я смотрю на это — пить захотелось. И выпить. Клокатир, который запустил их в палатку, не прошёл вместе с группой, оставшись на улице, однако вскоре он приоткрыл брезентовый полог для ещё одного человека. Лаура неспешно прошла под пологом, чуть наклонив голову вперёд. В этот раз волосы не были начёсаны кверху, не было повязки и ободка, макияж броский, но только в области глаз, которые теперь напоминали ещё тлевшие угольки в костре, который уже потух, но излучает жар — только руку протяни. На плечи накинут кусок ткани тёмно-сливового цвета, скреплённый на груди медной брошью с аметистом. Разглядеть одежду было сложно, но снизу болталась юбка. — Если поднимешь скатерть немного и заглянешь под стол — там стоит мини-холодильник. Вытащишь мне баночку? — Женщина размеренным шагом прошла к последнему пустовавшему, шестому стулу и села на подушку, поправив подол юбки и плаща. Пиклз, сидевший от неё по правую руку, сунулся под стол и с победным смешком выудил оттуда три банки пива — Лауре он плюхнул банку, чуть не смахнув деревянные расписные дощечки, а себе оставил две. — Итак, сегодня у нас с вами начнётся маленькая история… — Какая, нахуй, история? Мы разве не должны, я не знаю, альбом начать писать? — Когда же было видано, чтобы эти металлисты сами заговаривали о том, что надо работать? Нэйтан, впрочем, всё равно не понимал до конца, что они тут делают. — Работа — это хорошо, но есть вопрос — у вас есть идеи? Общая концепция, с которой надо работать? Хоть какая-то тема? — Тишина, неловкая, звенящая тишина. — Ну хоть что-нибудь?.. — Почему бы нам прошто не уштроить шраный марафон шнаф-кино и не напишатщь альбом под это? — буркнул Мёрдерфейс, который пытался понять, что за набор цифр стоял в столбце на одном из листочков из папки. — Лэйбл не пропустит такую идею. Воровать — это брутально, но в плохом смысле, а ваша репутация будет не то что подмочена — вас в говне вымажут и обзовут это шоколадом. Поэтому — сейчас мы с вами начнём серию мозговых штурмов, и мы сможем что-нибудь придумать. — А ты уже делать дэто прежде? — спросил Сквизгаар. В голосе сквозил скепсис. На секунду Лаура задумалась — снова в той же манере, какую заметил Токи пару ночей назад. Сразу после этого она окинула всех взглядом с улыбкой. — Это настолько железобетонный способ, что готова поставить все свои деньги. Я уже проводила игры, а после этого идеи лились рекой, так что не пожалеете. Они и до этого пускались в тупые авантюры — одной больше, одной меньше, так что какая разница? Пиклз открыл одну банку с характерным шипением, Токи не удержался от того, чтобы облизать пальцы, Сквизгаар достал из кармана штанов едва заметную резинку для волос, чтобы боковые пряди длинной светлой чёлки, пущенной по бокам лица, связать на затылке, Мёрдерфейс продолжил изучать лист персонажа (от них пахло кофе и они были немного желтоватыми) и прочитать содержимое, а Нэйтан открыл папку и увидел набросок с внешностью персонажа, которого ему предстоит отыграть.