Глава 1

      Эбигейл Дербиш выбралась из машины и со стоном удовольствия потянулась. Тело плохо восприняло восьмичасовую поездку из Пенсильвании в Хэллоуэлл, штат Мэн, хотя раньше это казалось пустяком. Может, дело было в компании?       Лицо мачехи, что сидела за рулём, было наполнено нетерпением. Она терпела свою падчерицу всю дорогу и теперь мечтала о том, чтобы Эби, не медля, вытащила свои сумки из ее машины и свалила к своей бабке, и больше не появлялась в ее, Рейчел, жизни.       Она прикурила, зажав сигарету между губ, прокрашенных алой помадой, и выпустила дым, глядя на нее через зеркало бокового вида.       - Эбигейл, шевелись! - прикрикнула Рейчел.       Девушка скривилась и покачала головой, забирая сумки из машины. С каждым прожитым месяцем эта дама становилась все невыносимее. Под конец, поняв, что Эби ни на что не претендует, кроме полагающейся ей части, Рейчел поспешила от нее избавиться, оставаясь со своей долей наедине.        - Все, я уехала! - взревев двигателем, Рейчел вырулила задом с подъездной дорожки, и со стремительной скоростью скрылась за поворотом. Казалось, мачеха боялась, словно Эби передумает и заберется обратно, прыгнув в машину на полном ходу. Девушка же лишь посмотрела на сигнальные фары, что вспыхнули огнем при повороте и, продолжая досадливо качать головой, направилась ко входной двери.       - Прощай, надменная сука... - пробормотала она. - Бабушка? - позвала блондинка, когда на ее стук никто не откликнулся. Странно, куда может деться старушка из дома в восемь вечера? - Бабуля?       - Эби! - раздался позади призывный клич и Эбигейл обернулась, чтобы с облегчением улыбнуться. Да, восемь часов дороги с мегерой определенно стоили этой улыбки, что появилась на девичьем личике при единственном дорогом ей человеке. - Как же давно я тебя не видела, дорогая!       Старушка в измазанном землёй переднике поспешила к ней и порывисто прижала внучку к себе, по-стариковски слабо приобняв.       - Как же ты выросла. Тебе, кажется, 18 уже? - чуть прищурившись и вытирая руки о передник, спросила Фрэнсис Дербиш.       - Да. - Эбигейл неловко кивнула, невольно вспоминая, как она провела этот день. Ее праздник прошел за столиком в Бургер Кинге, тортом стал гамбургер с одинокой свечкой, да и та никак не желала зажигаться. Книги же заменили ей друзей. Странно, но в таком большом городе, как Питсбург, она не смогла найти никого, с кем бы могла бы отпраздновать свой день рождения. После этого окончание школы и Рейчел было абсолютно все равно, что падчерица будет делать. Лишь сетовала, что ее отец оставил ей в наследство часть своих денег, которые эта малолетняя засранка спустит за первый месяц. Эбигейл же мало интересовали ее метания и вот теперь она стоит на пороге бабушкиного дома, со своим скромным багажом и надеждами на лучшее. Дамский набор на все времена.       - Я была в саду, заходи. - достав из-под коврика ключ, Френсис открыла дверь, приглашая войти в дом. Как и всегда, при входе в него, Эби вздрогнула от того, каким темным он казался изнутри. После взяла себя в руки и, потянув следом чемодан, вошла внутрь, как делала это каждый раз.       Тут, у бабушки, никогда ничего не менялось: все те же зелёные полосатые обои, потёртый ковер на полу с длинными синими канатами линий. В детстве Эби любила ходить по ним, стараясь ни разу не оступиться. Если же шла мимо, то просто начинала сначала. Медленно и методично, раз за разом.       Эбигейл прошла дальше. Следом за коридором шел проходной зал, из которого можно было попасть в кухню и кладовку. Ванна и остальные комнаты располагались наверху, куда уводила скромная маленькая лестница, притаившаяся в углу комнаты. Обычно там под этой лестницей, поставив фонарь, девочка любила читать, утопая в большом бабушкином кресле. Это все было так давно, что уже казалось фантазиями или снами, и именно от этого становилось невыносимо больно. Жаль, что все хорошее так быстро заканчивается.       - Я тебя жду с самого утра.       Они с Френсис пошли на кухню. Жёлтый чемодан на колесиках остался стоять в гостиной ярким солнечным пятном.       - Извини, мы поздно выехали. - Эби пожала плечами и осмотрела кухню. - Это пирог?       - Да, детка, твой любимый. - бабуля улыбнулась, отчего мелкие морщинки побежали от глаз к вискам. Глядя сейчас на нее такую, было сложно поверить, что Френсис Дербиш в этом году исполнилось 79 лет.       Там же на столе, по соседству с абрикосовым пирогом, стояла пузатая кружка с чаем каркаде. Из нее поднимался густой пар. Девушка присела за стол и притянула к себе тарелку. Бабушка села напротив.       - Какие новости? В колледж поступила?       Эби покачала головой. Несмотря на то, что Френсис Дербиш всегда готовила потрясающе, Эбигейл ныне и кусок в горло не лез. Она смотрела на этот пирог, словно мысленно молила его оказаться внутри желудка и избавить ее от необходимости работать челюстями.       - Нет... - выдохнула блондинка, чуть покачав головой. - Я решила пока отдохнуть, скажем так.       Не говорить же бабушке, что Рейчел из мстительной ревности создала ей дурную славу по всем учебным заведениям штата Пенсильвания. Что она тут сможет сделать? Да и не зачем старушке этого знать. Эбигейл не хотела становиться причиной ее переживаний. Ничего, поживет тут до следующей летней приемной кампании, а там быть может, поедет в Портленд и ей повезет подать документы в колледж искусств...       - Это правильно. - не заподозрив ничего дурного в ее словах, Френсис покивала. - Я всегда говорила твоему отцу, что от такого количества учебников у тебя голова будет клониться к земле. Оставайся у меня сколько пожелаешь.       Теплая улыбка согрела Эби. Все же, это важно, когда тебя хоть где-то ждут и любят. После смерти отца девушка уже соскучилась по этому ощущению, а потому острая волна теплоты прокатилась по телу, согревая конечности.       - Будешь смотреть со мной сериалы, я научу тебя вязать... - начала перечислять бабушка. - Ещё работа в саду и ярмарки...       - Бабуль, я думала устроиться на работу. - робко вставила Эбигейл. Она не любила, когда начинали решать за нее, но, порой, духа не хватало, чтобы отказать и отстоять себя. Сегодня же поездка с мачехой настолько измотала девушку, что та решила не сдаваться без боя.       Рот Френсис вытянулся в букву "О". Эби мысленно застонала, ожидая недовольств и дебатов.       - Хорошо, милая. - ответила миссис Дербиш и все аргументы в голове блондинки тут же улетучились, словно их сдуло огромным вентилятором. Что, так просто? Даже не будет споров?       Не зная, что ещё сказать, она принялась за чай с пирогом, усилием воли проталкивая каждый кусок в судорожно сжимающееся горло.       Последний кусок она уже даже не жевала - так проглотила, и тут же запила чаем, боясь, что он выйдет обратно. С лёгкой кислинкой, чай тут же перебил противное послевкусие.       - Помнишь, где твоя комната? - спросила бабуля и Эби кивнула.       - Разумеется.       После этой добросердечной пытки едой, она поспешила взять чемодан и скрыться наверху. Ее комната была крайней по коридору, с левой стороны. Сколько она себя помнила - всегда жила здесь. Скошенная крыша, одноместная кровать, что заботливо укрыта старым голубым пледом. Стол и комод. По прошествии лет, когда девушке было 15, она поставила зеркало в полный рост в один из углов комнаты, и тогда помещение обрело законченный вид.       Разобрать вещи было не таким трудным делом - после смерти отца их осталось не так уж и много. Все, что было в доме, Рейчел заботливой рукой определила на свалку. С тех пор дом перестал быть домом. Да, у Эби ещё оставалась квартира в центре Питсбурга, но девушка была готова в любой момент с ней расстаться, если понадобятся деньги на колледж. Вот и получается, что с совершеннолетием она осталась одна. Счёт в банке был неплохим вложением в ее будущее, но если бы он мог любить и воскресил бы ее родителей, это помогло бы больше.       Девушка посмотрела на экран смартфона. Электронное табло показывало начало десятого часа вечера, а календарь извещал, что до Хэллоуина ещё чуть больше двух недель. Это никоим образом не влияло на ее жизнь, ведь праздновать все равно было не с кем.       Приняв душ и почистив зубы, Эбигейл погасила верхний свет в комнате. Одинокое бра бросало полукруг света на кровать, все остальное оставалось в тени. Забравшись на кровать, блондинка прижала колени к груди, обняв их руками, и замерла, глядя в темноту, что была совсем рядом. Сейчас, в этом мраке ее одиночество ощущалось намного острее, лишало покоя и дарило чувство безысходности и обречённости. Эби всхлипнула и стёрла невольные слезы, понимая, что они ей не помогут и облегчения не принесут.       Сколько раз она думала, мечтала, что было бы, если бы все вышло иначе! Чтобы родители были живы и до сих пор вместе, чтобы она отмечала дни рождения с ними обоими, а на выпускном вечере отец бы станцевал с ней...       Но в тот день Эбигейл забрала свой диплом и больше никогда не переступала порога школы. Выпускные вечеринки прошли без ее присутствия, да и ее никто не звал. Были знакомые, что пытались подбодрить, но их было такое множество, и все они сменяли друг друга бесконечной чередой, что девушка потеряла всякую надежду найти себе друга.       Она легла на подушку и долго смотрела в потолок. На светлом квадрате плясали тени от стоящего рядом дерева, показывая интересное представление. В детстве Эби боялась этих плясок, ныне же это было единственным средством забыться. Так она лежала и смотрела, смотрела, повторяя про себя своеобразную молитву, знакомую всем людям, кто оставался один на один с судьбой.       "Завтра будет лучше."       На следующее утро, Эбигейл, хоть и сменила место своего нахождения, но все равно не изменила своим привычкам. Утеплившись по погоде, она вышла на пробежку. Осень в штате Мэн была холодной, как и всегда. По ночам уже начинали заиндевать стекла машин, но до самого снега было ещё далеко.       Начав от домика, она побежала по узкому тротуару, наблюдая, как маленький городок только начинает просыпаться. То там, то здесь, хозяева выносили мусор, скрипуче чистили наледь со стекл своих авто. Можно было заметить любителей животных, что выгуливали своих питомцев. В основном это были собаки, но Эби заметила и кота на поводке.       Потрепав за ухом белого лабрадора, девушка продолжила свой маршрут. Хотя, куда она бежала, она до сих пор особо не представляла. Все же, прошло несколько лет и она не видела, как разросся этот городок. Ближе к центру, выше крон деревьев, были видны крыши высоток. Конечно, не таких высоких, как в Питсбурге, но теперь этот городок мог со всей гордостью заявить, что и у них был свой бизнес-квартал.       Эби усмехнулась. Пару лет и здесь будет очередной мегаполис, в которых нечем дышать.       Она выбежала на берег Кеннебека и остановилась, уперевшись руками в бетонное ограждение. Мышцы ныли, дыхание сбивалось, но так и должно быть. Именно это помогало ей чувствовать себя живой. Именно это натяжение жил, огонь в лёгких и кислая слюна, что собирается во рту под языком - все это помогало ей осознать, что она живая, здесь и сейчас. Слишком часто Эбигейл утаскивало в пучину боли. Там она видела смерть за смертью, гроб за гробом, и больше всего боялась однажды проснуться не в постели, а в смертельных объятиях тех, кого уже нет. Боялась и жаждала одновременно. Просто чтобы боль прекратилась и чтобы все это закончилось. Неважно уже как, важно когда.       Убрав ладонью волосы назад, она смотрела на спокойный Кеннебек и иррационально завидовала ему, этой умиротворенной водной глади.       В это утреннее время на набережной едва ли кто-то был. Все предпочитали заниматься другими делами, а не рассматривать реку, которую наблюдают уж бог-знает-сколько-лет.       От того и была уж слишком заметна фигура, которую увидела Эби. Немногочисленные прохожие спешили, едва ли обращая внимание, но Дербиш смотрела во все глаза на маленькую девочку в конце набережной. На ней было летнее платье, доходившее до стесанных коленок. Одна половина русых волос была распущена, а вторая собрана в косу, открывая детское личико. И все бы ничего, если бы не глаза малютки, что были затянуты странной молочной пеленой.       Но и не это привлекло девушку. Она не могла оторвать и взгляда от девочки, слишком ясно понимая, что здесь ее быть не должно.       Детская рука взметнулась вверх, стянула ленту, которой была перетянута коса поверх резинки, и пустила ее в полет. Машинально Эбигейл вскинула ладонь, непослушными пальцами хватаясь за алую ленту, которая собой напоминала ниточку крови.       В теле стало тяжело. Горло сдавило от паники, без возможности сделать вдох, а конечности окутало холодом.       Эби раскрыла ладонь и вскрикнула, отшатнувшись, сбрасывая ленту со своих рук. Пара прохожих встревоженно оглянулись на блондинку, явно не понимая, чего та кричит с утра пораньше. Где-то в парке залаяла собака.       Но Эби это мало волновало. Гораздо сильнее ее вывела из себя лента, что в ее ладони покрылась черными разводами и начала разлагаться, истончилась по краям, пока не опала пылью на асфальт.       Испытывая почти что панический ужас, она подняла глаза, видя, как лицо малышки покрылось трупными пятнами, а волос на половине головы не было. Тело изогнулось под неестественным углом, заставляя ту странно прогнуться вперёд в пояснице. Одежда истлела, осташись парой лоскутов.       Эбигейл бросилась к бетонному ограждению Кеннебека и выблевала весь свой скудный завтрак в реку. Глаза застилали слезы, а тело колотило дрожью и спазмами. Перед глазами стояло изуродованное тело.       - Вам плохо?.. - раздался позади низкий мужской голос.       Эбигейл кивнула. Сил отвечать не было, да и откровенно страшно открывать рот. Организм этого только и ждал, чтобы дернуться очередным спазмом, переходя с утреннего йогурта на желчь.       Смаргивая слезы, она вытерла ленточку слюны, продолжая смотреть на воду. Это ее успокаивало, как и успокаивало бурю в желудке.       - Может, вам вызвать скорую, мисс?       Эби покачала головой. Скорая здесь не поможет, ее просто заберут в психушку, даже если она заикнется о том, что и кого она видела.       - Нет, порядок. - девушка чуть споткнулась на слове, но постаралась взять себя в руки. Она повернулась к тому, кто стоял позади нее, одновременно с этим страшась того, что она может увидеть.       Это был молодой мужчина, может, года 23 или 25. Его внимательные темно-карие, почти черные глаза осматривали Эби. Без всякого подтекста, просто смотрел, проверяя, нет ли каких-нибудь увечий или внешних признаков, что ей нужна помощь.       - Спасибо, что забеспокоились. - Эбигейл сделала шаг в сторону, выходя на свободное пространство. - Просто после пробежки стало плохо, все хорошо.       И не дожидаясь, пока он ответил, блондинка развернулась и, старательно дыша носом, потрусила прочь, решив, что на сегодня она уже набегалась.       В доме бабушки всегда пахло выпечкой. Вероятно, Френсис была уверена, что дом, в котором пахнет чем-то иным, домом не считается. Эби скинула кроссовки, надела тапочки, что были в прихожей, и прошла через гостиную на кухню. Бабушка была здесь. Ее седые пушистые волосы были спрятаны под шапочку. На поясе неизменный кухонный фартук в голубые цветы. Сколько себя Эби помнила, у бабушки всегда был такой фартук. Интересно, это один и тот же или миссис Дербиш просто покупала несколько штук одинаковых фартуков?       - В здоровом теле - здоровый дух? - спросила с улыбкой старушка и поворочала омлет на сковороде. На столе под салфеткой остывали круассаны. Во сколько Френсис встала, если успела сделать все это?       - Да, вроде того. - Эби максимально правдоподобно изобразила улыбку и присела за стол. Сложила руки на коленях, чтобы не было видно насколько сильно у нее дрожат пальцы. - Давно ты встала, бабушка?       - Достаточно давно, чтобы успеть посплетничать, детка. - старушка подмигнула и выложила омлет на тарелки. Густой пар от него окутал кухню. Пустой желудок Эби заворчал, но на еду сама девушка смотрела с опаской. Не хочется, чтобы ее определили в больницу Хэллоуэлла с подозрением на отравление. А зная, насколько наседливы старые люди, Эби там проверят вдоль и поперек. Возможно, и по диагонали.       - И узнала, что, если захочешь, можешь пойти на работу в кафетерий к сыну нашей соседки, миссис Амбер.       Эбигейл в очередной раз переколотило. Казалось, за столько лет давно можно было забыть соседей, но память услужливо воскресила их лица, и к семье миссис Амбер ей хотелось меньше всего.       - Спасибо, бабуль, но я поищу что-то другое. - Эби кивнула, взяв в руки вилку. В любом случае, она найдет что-нибудь сама. Ей крайне не хотелось, чтобы все обсуждали, что про работу договорилась бабушка. Это точно позор.       В молчании они завтракали. Когда-то здесь на кухне стояло старенькое радио, но сломалось, и теперь приходилось довольствоваться тишиной. И это был не самый худший из вариантов, сегодня так точно. Эби старалась не думать о том, что она видела на набережной, но против ее воли изредка в глазах проскакивал силуэт детской фигуры, словно страшное наваждение.       После завтрака, приведя себя в порядок, Эбигейл переоделась и вышла во двор. У нее не было ни малейших предположений, куда бы она могла пойти работать, но действовать нужно было. В ещё дедушкином гараже, в дальнем углу блондинка отыскала свой велосипед и, проверив, все ли с ним в порядке, снова направилась в центр города. Старая рама поскрипывала, да и педали начали крутиться туго. Стоило смазать своего железного коня детства, чтобы тот продержался подольше.       Этот день был долгим. Даже не в таком и большом городке место для Эби упрямо не желало находиться. В отчаянии она оперлась на велосипед, чувствуя, как гудят ноги от усталости. Все остальные мысли улетучились из головы, даже утренний инцидент. Остались лишь усталость и отчаяние.       - Все, это конец... - пробормотала девушка сама себе, нежели кому-то другому. И вот как в таком состоянии продолжать бороться? Ради чего? Это все не имело совершенно никакого смысла.       Потягивая дешёвый кофе из автомата в бумажном стаканчике, Эби разглядывала улицу. Оставался один вариант, где людей действительно могло не хватать, и куда работать шли крайне неохотно.       Городская библиотека.       И именно в этом месте ее постигла удача! Мисс Льюис, тридцатилетняя незамужняя женщина, была рада, увидев, что пришли к ним, да ещё и на работу! Ее глаза поблескивали поверх толстых линз очков, а щуплое тело было подобно пружине, которую посадили на компьютерное кресло и заставили работать, наделив интеллектом.       - Это очень хорошо, что вы выбрали именно библиотеку, мисс Дербиш. - говорила библиотекарша, ведя за собой Эби по длинному коридору в административную часть. Словно на заказ к ее телу, голос был тихим, едва различимым за звуком шагов. Эби приходилось подходить каждый раз ближе, чтобы разобрать, что эта женщина бормочет сама себе под нос.       В административном крыле все документы оформили быстро. Сумму зарплаты они называли тихо, заикаясь, словно боялись, что едва услышав эту цифру, Эбигейл сбежит отсюда и даст себе зарок больше никогда не возвращаться в библиотеку города Хэллоуэлл и не подходить к ней даже на километр, но вопреки их ожиданиям, Эби продолжила сидеть ровно, заполняя листок с контактной информацией. Весь состав библиотеки был рад, что на одну душу стало больше в их мертвом заведении.       - Ваш рабочий день начнется завтра, - говорила Натали Льюис, не забывая каждый раз поправлять очки с толстыми линзами. Они все же упрямо сползали на кончик носа и это уже напоминало нервный тик, нежели какое-то обыденное действие. - А сегодня, в качестве пробного задания... Отнесите эти книги в архив и попросите, чтобы вас научили их заносить в список.       Эбигейл посмотрела на стопку из трёх книг и пожала плечами. С таким лёгким заданием она уж точно справится.       Подхватив стопочку и помня маршрут до архива, девушка осторожно шла к подвалу. В здании библиотеки было прохладно, а полумрак от книжных стеллажей разгоняли лампы. Царство знаний и электрического света. Впереди показалась толстая металлическая дверь, где на табличке готическим шрифтом было выведено "Архив".       Эби внимательно оглядела проем и, не найдя лампочку сигнализации зажженной, потянула дверь на себя. Та с тихим и протяжным скрипом открылась. Холодом повеяло страшным.       Где-то очень давно, Эби слышала, что в архивах и книгохранилищах должна поддерживаться специальная температура, чтобы книги оставались в хорошем состоянии.       "Уж не думала, что в Хэллоуэлле так исправно относятся к такого рода правилам."       Она успела уже несколько раз пожалеть, что не надела кофту потеплее, но все же шла вглубь помещения. В одном из закутков между стеллажами, стоял обычный деревянный стол. Его столешницу покрывал пласт гибкого стекла, под которым лежало большое количество листиков с заметками. Настольная лампа с зелёным абажуром бросала круг теплого, жёлтого света, заставляя верить, что внутри этого круга намного теплее, чем во всем архиве. За самим же столом никого не было.       Эбигейл опустила книги на столешницу и огляделась. Вот уже, где Рай для интровертов!       - Тут есть кто-нибудь? - после долгого молчания голос казался непривычно хриплым и низким. Он оттолкнулся от сводчатого потолка и полетел по архиву, словно птица с большими крыльями.       Когда эхо затихло вдали, ответом девушке была лишь густая и темная тишина. В один миг Эби почувствовала, что ей не по себе: темно, холодно и пустынно. Обычно в фильмах ужасов именно в такие моменты происходило нечто жуткое, что, если не убивало, то накладывало свой отпечаток на главного героя. Учитывая утро... Впрочем, лучше об этом точно не думать.       Желание сбежать отсюда было мгновенным, но осталось надолго. Единственное, что останавливало Эби - это то, что тогда ее не возьмут на работу. Обняв саму себя, она повернулась вокруг своей оси и пошла к ближайшему стеллажу. Сквозь начищенное стекло были видны названия книг, что стояли там. Впрочем, были и не только книги. На нижних полках лежали подшивки газет, в углу памятником былого величия стояли стопки кинолент и диафильмов. Интересно, за какой период времени это все добро?       Протянув ладонь, Эбигейл распахнула витражную створку и коснулась одной из подшивок. Газета была старой и бумага чуть сомнулась под пальцами девушки. Те оставили едва заметный след на главной странице. Испугавшись, блондинка одернула руку и закрыла дверцу обратно, а после и вовсе отошла от шкафа подальше.       - Прошу прощения, что заставил ждать.       С правой стороны стола внезапно появился мужчина. Эби потрясённо заморгала. Там есть дверь? Почему же тогда ее отправили самым длинным путем?       Она столкнулась со взглядом пришедшего и вдруг крайне иронично выгнула бровь. Прямо перед ней стоял утренний свидетель ее помешательства на набережной. В руке он держал стаканчик с кофе и пончик, завёрнутый в чуть уже промасленную бумагу.       - О... - выдохнул мужчина. - Значит, это ты пришла к нам на подработку?       Эбигейл лишь кивнула. Язык предательски прилип к нёбу и отлипать не желал.       - Что ж, сейчас я покажу тебе, как архивировать книги и можешь быть свободна.       - А здесь всегда так темно? - вдруг спросила Эби, когда наконец обрела дар речи. Вот дура, она ж не это хотела сказать.       На лице архивиста появилось удивление. Теперь уже он приподнял брови. Казалось, мужчина даже не предавал царящему в помещении полумраку какого-либо значения.        - Если это проблема, можно включить верхний свет. - ответил он задумчиво и пошел к выключателю. Свет вспыхнул настолько неожиданно, что девушка зажмурилась. Свет резанул по глазам, опаливая, словно огнем. - Извини, мне следовало сказать.       - Нет, ничего страшного. - она помотала головой. Несколько минут ушло на то, чтобы проморгаться, но потом можно было спокойно оглядеться. Свет разогнал тени по углам, где они, притаившись, ждали своего часа; свет изменил очертания каждого предмета в архиве. Здесь было даже вполне уютно и никакой жути. Резкий контраст.       - Меня зовут Джек. - мужчина протянул руку.       - Эбигейл. - Эби пожала руку в ответ. - А откуда вы появились?..       Джек стушевался и чуть скривил губы:       - Лучше на "ты". Я не настолько старше тебя. - он усмехнулся. - Тут есть дверь, сразу с улицы. Пончики в библиотеке не продаются, увы.       Эбигейл улыбнулась своей глупости и чуть покачала головой. Все это напоминало какое-то безумие. Встретив сейчас Джека, она поняла, что воспоминания об утреннем инциденте никуда не делись, не забылись. Они лишь притаились,выжидая, когда смогут выйти наружу, чтобы напугать ее снова.       - Смотри, - его смуглые пальцы раскрыли папку с подписью "Октябрь" и подвинули стопку карточек. - Берешь ручку, вписываешь в карточку название, издательство и год. Если есть содержание, то его тоже. Сверху дату заполнения карточки.       Эбигейл кивнула. Взяла из протянутой ладони авторучку и, присев на вертлявый стул, начала заполнять. Пару раз едва не попутала графы, но Джек был рядом и вовремя подсказывал, уберегая ее от ошибки. Все это время на его губах была лёгкая полуусмешка, пока он смотрел на склонившуюся над карточкой девушку.       - Слушай... - начал мужчина и тут же неловко осекся, словно передумал спрашивать. - Там на набережной, утром...       Эбигейл вскинула голову резким движением. Таким, что Джек отшатнулся на несколько сантиметров назад.       - Я просто переутомилась. - солгала девушка не моргнув и глазом. - Вышла на пробежку и немного переоценила собственные силы.       Она опустила голову, возвращаясь к карточке, но не потому что не закончила, а потому что выносить прищур темных глаз было невозможно. Казалось, он знал, что Эби ему врёт, но не понимал мотива, зачем ей это делать.       Но Джек больше не спрашивал ничего, поняв, что девушка ничего не скажет. В тишине она кропотливо работала, порой задавала уточняющие вопросы, чтобы не наделать бед в бланке.       - Отлично, закончили! - Джек кивнул ей и прикрепил три заполненных карточки в эту папку.       - Это хорошо. - Эбигейл улыбнулась и поднялась со стула. - Что ж... Хорошего дня.       В их беседе царила неловкость и какая-то зажатость. Так обычно бывает между людьми, когда они только знакомятся и прощупывают границы и точки другого человека.       - Тебе также. - Джек уже занялся обычными библиотечными делами и Эби, воспользовавшись тем, что справа находится дверь, выскользнула через нее на улицу. День был крайне отличный, а потому, широко улыбнувшись, отчего на щеках показались ямочки, она села на велосипед и покатила домой. Хоть что-то в ее жизни сложилось удачно.