Глава 2

      Следующий день прошел размеренно и спокойно. В нем не было никаких сюрпризов и от этого Эби чувствовала себя намного лучше. Неожиданности судьбы не придавали ее жизни красок, а наоборот - приносили очередные проблемы, которые надо было решать, но приняться за них было страшно. Так что этот период затишья был сравним с Божьей благодатью. Испуг от вчерашнего успел притупиться и напоминал о себе в тех случаях, если кто-то неожиданно оказывался рядом.       Учитывая не загруженность библиотеки, у Эби был сокращённый на час рабочий день. Ее это вполне устраивало. За те деньги, которые ей платили, это было ещё дополнительным условием комфорта. Мисс Льюис приняла ее с распростёртыми объятиями, очень радуясь приходу. С этого момента Эбигейл была занята библиотечными хлопотами: выдавала и разносила книги по стеллажам, помогала находить нужные. Все лучше, чем маяться бездельем или торчать на кухне в кафе у соседей, пропахнув различными сомнительными ароматами.       - Ба, я дома. - позвала Эби, когда переступила порог дома. Ей всё ещё было тяжело поверить в то, что она здесь живёт и что к ней не относятся, как к табуретке с тремя ножками - выкинуть жалко, сидеть нельзя и постоянно путается под ногами. Ответом ей послужила тишина. Вероятно, бабуля снова копалась в саду, либо ушла по своим стариковским делам. Ведь у них же есть дела, верно?       На столе заботливыми руками была поставлена неизменная тарелка с выпечкой, укрытой салфеткой, и записка: "Скоро буду."       - Что ж, ладно. - Эби пожала плечами и, приподняв салфетку, достала оттуда пирожок. Он был с картошкой и грибами и начинка будто таяла на языке. Девушка улыбнулась, прожевывая кусок. Так вкусно могло быть только в том месте, где любят и ждут.       В ожидании прихода бабушки, Эбигейл сидела в гостиной перед телевизором с очередной книжкой. Следить за перемещениями и действиями главных героев какого-то очередного низкосортного сериала было неинтересно, но шел он чисто фоновым звуком. Девушку захватывали хитросплетения отношений, что были тут описаны. Это был идеальный день и идеальный вечер. Пальцы поддели уголок страницы, собираясь перевернуть её, как дом огласила трель звонка. Эби задумчиво подняла взор от книги, смотря прямо через коридор на входную дверь.       "Бабушка навряд ли бы стала звонить."       До входной двери было всего несколько шагов. Эбигейл повернула барашек дверного замка и открыла. Глазка, как назло, не было, а сама дверь - цельное дерево.       По спине потек холодный пот, а колени начали подгибаться.       Прямо на пороге стояла та самая девочка с набережной. Смотрела мутными, потускневшими глазами на девушку необычайно взрослым взглядом. Склоненная к плечу голова смотрелась страшно. Казалось, что шея была свернута, но нет.       - Эби, может, ты меня впустишь?       Руки Эбигейл задрожали, как и все тело. Она ухватила дверное полотно и захлопнула его с такой силой, что пара кусков штукатурки вылетели из косяка и остались лежать, словно следы преступления. Эби повернула замок на два оборота, закрыла ещё и верхний. Все это время из-за дверей раздавался скрипучий мёртвый голос, сопровождаемый ударами по полотну:       - Эбиии... Эби, пожалуйста, не бросай меня одну... Не бросай меня... Не бросай меня, как тогда, чертова ты стерва!!!       Эбигейл заплакала от ужаса и, закрыв уши ладонями, начала отступать спиной в гостиную, качая головой. Ей казалось, что весь дом стучит, воет и кричит. Широко раскрытыми серыми глазами она смотрела на дверь. Как та гнется и скрипит, как остаются вмятины от ударов.       - Эбигейл, впусти меня!!!       Новый вопль пронзил её насквозь, словно блондинка не пыталась все крепче и крепче закрывать уши. Упала на диван и, как когда-то давно, в детстве, начала раскачиваться из стороны в сторону, мысленно считая про себя. Сбилась, начала снова, и так по кругу, раз за разом, возвращая себе рассудок. Когда осмелела настолько, что смогла оторвать ладони от собственной головы, со странным облегчением услышала лишь звенящую тишину.       Что же это было такое? Как, вернее, такое вообще могло произойти? Этот призрак прошлого был предвестником сумасшествия, злым духом, навлекающим беды.       В этой тишине зазвонил телефон. Эбигейл подняла на него глаза. Тушь на ресницах слиплась, черные разводы дорожками бороздили все лицо. Глаза жгло, но она не могла отвести взгляда от стационарного телефона, который все звонил и звонил.       Противная трель резала уши и действовала на нервы, но Эби не могла себя заставить сдвинуться с места. Она понимала, что это могла звонить бабушка, но пошевелиться - было выше ее сил.       Звонок оборвался. Во внезапной тишине было слышно, как скрипит и стонет старый дом. Под вечер поднялся ветер и теперь он словно желал проникнуть внутрь, забраться, чтобы разметать все, что можно.       Где-то противно взвизгнула ставня. Застонал старый клён возле дома.       Телефон зазвонил снова. Дрожа, Эбигейл приблизилась к тумбе. Негнущимися пальцами сняла трубку и поднесла к уху.       - Эби, милая, я буду дома в восемь. - из трубки раздался весёлый бабушкин голос и девушка невольно задержала дыхание, силясь сдержать всхлип.       - Хорошо. - наконец выдавила она. - А в первый раз ты звонила?..       - Что ты говоришь? - по-старушечьи громко спросила Френсис. В трубке что-то застучало: - Нет, это была не я.       Эбигейл вздрогнула. Казалось, за эти несколько минут это стало ее естественной реакцией. Прошло всего лишь минут пять, но для Дербиш пролетело полвечера в немом ужасе.       Гудки. Френсис Дербиш положила трубку. Эби сделала тоже самое. Все казалось дурным сном. Она прошла к двери, снимая второй замок, который можно было открыть только изнутри. Эбигейл не хотела ненужных вопросов, да и как тогда Френсис попадет домой? Девушка забрала недочитанную книжку с дивана, выключила телевизор и поднялась на второй этаж, к себе в спальню. Находиться одной в пустом доме, когда приходят те, кого уже давно нет, было страшно. Она не стала выключать верхний свет, страшась густой темноты комнаты, боясь, что она снова увидит страшную фигуру мертвой девочки и уже не сможет спрятаться от нее или дать отпор. Хотя, о каком отпоре идет речь, если Эбигейл до ужаса испугалась и была не в силах реагировать адекватно?       Тревожно засыпая, она ещё не знала, что с порога ее дома по-октябрьски порывистый ветер унес алую ленточку.       На следующее утро Эби проснулась от своего будильника. За окном уже было светло, а на первом этаже и по лестнице слышался звук шагов. Эбигейл подняла голову с подушки, словно могла через стены и пол увидеть, кто там. Медленно, но уверено ее охватывало ощущение опасности. Чудилось, что каждая фоторамка на стене, кричит ей: Беги отсюда! А она все стоит на месте.       Голова гудела после вчерашних слез. Поймав отражение в зеркале, Эбигейл увидела, что разводы стали гуще и больше: видимо, она плакала ещё во сне.       Эби мышью пробежала по коридору и шмыгнула в ванную комнату, чтобы там запереться. Она принялась ожесточенно тереть лицо вспененным в ладонях мылом, словно надеялась, что так можно было смыть впечатления от вчерашнего вечера. Когда кожу начало жечь огнем, а цвет с телесного сменился на красный, Эби завязала волосы в хвост и вышла в комнату. Там она переоделась и накрасилась, надеясь, что так получится убрать следы вечерней истерики.       Френсис сидела за столом и разгадывала кроссворды. Возле нее стояла пузатая кружка с крепким черным кофе и горячий бутерброд. В отличии от своих кулинарных изысков, миссис Дербиш не любила есть то, что сама приготовила. Это было словно проклятие каждого, кто пробовал свои способности в кулинарии.       - Доброе утро. - поздоровалась Эби, садясь за стол. Старалась улыбаться, чтобы не показывать, что что-то не так, хотя все было не так!       - Привет, детка. - Френсис отложила газету и взглянула на внучку поверх стекол своих очков. - Ты на работу?       - Да. - девушка кивнула, наливая себе кофе из кофейника, и отпила глоток. Есть не хотелось. После вчерашнего, при любом мимолётном воспоминании накатывала тошнота, а голова кружилась.       - Мисс Льюис говорит, что ты хорошо справляешься.       - Вероятно, да, не знаю. Со стороны виднее. - Эбигейл пожала плечами. Кажется, именно сейчас на нее накатил приступ клаустрофобии, хотя прежде она никогда не испытывала ее. Ей до смерти хотелось покинуть маленькую кухню, чтобы не ощущать, как четыре стены смыкаются вокруг нее.       "Мертвых ты тоже до этого ни разу не видела."       - Помнишь мэра Уинстона?       Эби кивнула. Не знать мэра Филлипа Уинстона было просто невозможно. Именно он делал это место раем на земле. Его имя звучало из каждого радиоприемника в Хэллоуэле. Она слышала его всю свою жизнь. Сколько же тогда мэру лет?       - Конечно знаю. А что?       - Он сегодня даёт прием в честь основания города. И на праздник пойдут все, это традиция.       Френсис тем временем допила свой кофе и пошла мыть кружку. Девушка не знала, что и думать на этот счёт. Сегодня ей вряд ли хотелось быть в толпе, но тут возникал логичный вопрос - вчера вечером она была одна. Так может, толпа сумеет принять удар на себя и Эбигейл не будет запугана сегодняшним вечером?       - Прием начнется в пять вечера. Это официальная часть. Неофициальная будет после семи и до часа ночи. Все равно, мы, старики, разойдемся раньше.       Френсис лукаво подмигнула своей внучке и она невольно начала улыбаться. Что ж, может это и не такая плохая идея? Почему бы ей не отвлечься от происходящего?       - Я думаю, бабушка, что это хорошая новость.       Эбигейл подняла на старушку свои сверкающие серые глаза и искренне улыбнулась. Миссис Дербиш ответила ответной улыбкой. Она поставила кружку на сушилку на мойке и снова присела за стол.       - Как тебе в нашем городе?       Эби замялась, не зная, что и ответить:       - Принципе, очень даже неплохо. - Эбигейл пожала плечами.       - Наверное, это не то, что в Питсбурге. Там и друзья были?       Эби молчала, делая вид, что старательно жует. Как рассказать бабушке, что и друзей у нее не было? Если только давным-давно, но и тех уже нет?       - Да тоже самое, если честно, что там, что тут.       Старушка покивала, пожевав тонкие губы, крашенные помадой. Ее глаза следили за каждым движением внучки. Эби списала это на старческую наблюдательность, которая появляется только к годам.       Поблагодарив за завтрак, Эбигейл помыла за собой чашку и пошла на работу, не зная почему ей хочется сбежать как можно быстрее.       Следуя неприложному закону праздников, этот день был сокращённый. Большая часть сотрудников разбрелась после обеда кто куда, в попытках успеть сделать все, что хотели воплотить в себе к торжеству. Джека тоже не было на месте, да и с самого утра Эби его не видела. Ныне в пустом и тихом зале библиотеки остались лишь двое - она и Натали Льюис, которая, впрочем, никуда не торопилась.       - А вы что, не пойдете сегодня на праздник? - спросила Эбигейл, посматривая на часы. Скоро три и рабочий день можно считать законченным. Ныне же она пока просто раскладывала сданные книги по стопкам и секциям, чтобы после выходных их легче было отнести к стеллажам.       - Нет. - Натали чуть качнула головой, вводя данные в компьютер в какую-то программу. - На этом празднике жизни я лишняя.       - Почему? - вопрос вылетел раньше, прежде чем девушка осеклась, но поздно. Натали оторвала взгляд от монитора. Обычно за таким взглядом - уставшим и тяжёлым - скрывалась не менее усталая и тяжёлая история. Казалось, вопрос Эбигейл заставил мисс Льюис снова окунуться в это с головой, но она быстро оттуда вынырнула, словно не хотела быть ее частью.       - Не люблю праздники. О, уже без десяти минут три. Пора закрываться.       Эби ушла первая. Мисс Льюис выключила компьютер, погасила везде свет и, взяв свою сумочку, направилась к выходу.       Библиотека Хэллоуэла закрылась на праздник.       В этот вечер дом мэра был ярко украшен. В ещё светлом, но уже начавшем меркнуть октябрьском вечере, дом пока не выглядел настолько эффектно, насколько он был задуман. Нить с фонариками опоясывала всю лицевую сторону дома, обводя контуром архитектурные элементы: большую двухстворчатую дверь, широкие окна, и колонны,поддерживающие балкон-терасу второго этажа. В саду, что был перед домом, в землю воткнули маленькие фонарики, которые освещали розовые кусты и зелёную изгородь, что доставала до пояса.       Это было просто волшебно! Эбигейл шагала по мощенной камнем дорожке посреди этого великолепия, и вертела головой в разные стороны, стремясь запомнить как можно больше. На этом приеме действовал дресс-код, так что на девушке было голубое платье в пол, туфли на небольшом каблуке, и маска в цвет платью. Она была расшита мелким бисером, отчего казалось, что сияет. Волосы она убрала в высокую прическу, чтобы не мешались. Светло-серый жакет помогал не замёрзнуть. То тут, то там сновали люди. Кто один, кто парами, но все они друг друга узнавали. Правда, находились кадры, которые начинали увлекательную шараду и периодически по всей придомовой территории раздавались взрывы хохота.       - Нет, мистер Беркли, вы не угадали!       - Да как так, это же совершенно точно...       И снова смех.       Для Эбигейл все гости были незнакомцами. Она едва ли знала их и от того чувствовала себя белой вороной. Может, мисс Льюис была права и не пошла именно из-за этого ощущения?       У Эби дрогнули губы в нервном жесте, но она поднялась на лестницу и вошла в дом, где хозяин дома встречал каждого, кто зашёл. Он выразил искреннюю радость по поводу приезда внучки Френсис Дербиш и сказал, что этому городу нужна молодая кровь, чтобы тот продолжал цвести дальше.       У девушки уже заболела шея от кивков, а щеки - от вежливой улыбки, но последние слова пробили ее ознобом. Она поспешила проститься и прошла дальше. Тем более, что Филлип Уинстон переключил свое внимание на других пришедших.       - Интересное дело... - блондинка взяла один из бокалов и наполнила его из фонтанчика пуншем. Взглядом она не переставала искать бабушку. Та уехала на праздник раньше, предупредив, что сама ее найдет в доме мэра. Эбигейл покачала головой. Ей было неуютно с каждой проведенной секундой. Руки дрожали, отчего пунш плескался в бокале, словно лодка при качке. Зажмурившись, Эби выпила бокал залпом, надеясь, что так сможет успокоить расшалившиеся нервы. Раньше, когда-то давно, в Пенсильвании, это помогало...       "Эбигейл в очередной раз смотрела, как гроб с человеком, которого она любила, опускают в землю. Рабочие ловко руководили троссами, чтобы те не оборвались. Рейчел слышала несколько историй о том, что троссы рвались, гробы открывались, а мертвые выпадали наружу, на своих родственников. Впрочем, она была настолько накачена различными препаратами, что, выпади Алан Дербиш из гроба прямо сейчас, она бы просто с ним поздоровалась и продолжила курить дальше. Полиэтиленовый пакет в обычной урне, что была неподалеку, был усеян окурками с алыми следами от помады. Сама вдова Алана Дербиша мило общалась с его помощником, который после смерти главы, автоматически становился на его место. Эбигейл скривилась, чувствуя, как текут слезы.       Тело отца не успели опустить в землю, а Рейчел уже заводила шашни. Как его угораздило жениться на этой меркантильной шлюхе?       Она отвернулась, сдерживая рыдание. Здесь она была одна. Бабушка не смогла приехать - у нее была операция на коленном суставе. А больше у Эбигейл и не было никого.       Эби бросила горсть земли на крышку и, отвернувшись, побрела прочь. Невыносимо хотелось убежать, но девушка лишь шагнула в погребальную залу, где читались молитвы и высказывались речи. Много кто говорил и много кто выражал соболезнования именно Рейчел Дербиш. Про дочь их делового партнёра они не вспомнили ни разу.       Она свернула направо, пройдя к залу, где подготавливали поминальный стол. Пока официанты были заняты свои делом, Эби забрала со стола уже открытую, но заткнутую пробкой бутылку шампанского и ушла в женский туалет. Лишь в тишине и пустоте она осознала в полной мере, что горе проявляло себя в одиночестве. Сидя на закрытом унитазе, за закрытой дверью кабинки, она пила и плакала. Когда опустевшая бутылка осталась стоять возле дверцы, Эби вышла и, пошатываясь, направилась прочь из этого проклятого места. Там она вызвала такси...       После того дня Эбигейл неоднократно прибегала к этому средству, когда становилось тошно и тяжело. Засыпала в пьяном угаре, эгоистично надеясь, что следующим утром она уже не откроет глаз. Хотя, почему эгоистично? В этом мире ее навряд ли упрекнут в подобном. Эгоист - это тот, кто постоянно думает и ставит себя на первое место. У Эби же не было даже шанса проявить свою социальную сторону, просто выбирали не ее..."       Воспоминания пронеслись метеором, но остались шрамом на сердце. Пунш немного успокоил нервы и дрожащие руки. Интересно, ей удастся сегодня расслабиться, или она настолько себя зажала, что нет?       За размышлениями она совершенно не заметила, как смуглые руки налили пунш в другой бокал, а над макушкой прозвучал голос:       - Ты уже все выпила?.. Жаль, а я хотел тебя угостить. Эбигейл вскинула голову и натолкнулась на единственно знакомое лицо в этом городе. Ну, как лицо... Из-за маски были видны лишь пухловатые губы, что растянуты в приветственной улыбке. В прорезях сверкали темные, почти черные глаза.       - Джек! - она улыбнулась, выдохнув с облегчением. Вечер перестал быть ужасным. Хоть один знакомый человек вселял в нее уверенность в том, что все не так плохо. - Привет.       - Привет. - кивнул он в ответ. Они оба неловко замолчали, стоя друг напротив друга. Небольшой зал был пустым, все собирались в соседнем, и случайные посетители совершенно не обращали на них никакого внимания.       - Тебя не было сегодня на работе. - вдруг сказала Эби, не зная, чем ещё заполнить эту пустоту.       - Я взял отгул, дела. - Джек пожал плечами и неловко засунул одну ладонь в карман. Во второй руке он продолжал сжимать бокал. - Держи, это тебе.       - Но... Я свой выпила, это твой.       - Держи, отдаю тебе. Я все равно собирался отойти по одному неотложному делу. - мужчина кивнул себе за спину и Эби увидела несколько дверей. Значит, там уборная... - Встретимся после официальной части в беседке позади дома, хорошо? Там все равно будет все остальное веселье.       Эбигейл не смогла сдержать ответной улыбки и кивнула:       - Хорошо, я буду там.       - Воште. [1] - Джек ещё раз улыбнулся и, в несколько шагов преодолев расстояние до дверей, скрылся за одной из них.       - Стой, что? - крикнула ему вслед Эби, но ответа не последовало. Задумчиво держа бокал, она вышла в соседний зал. Здесь уже собрались приглашенные, но девушка постоянно оборачивалась, высматривая высокую фигуру архивиста, но того нигде не было. Глядя на мини-сцену, она не прекращала размышлять.       Что он ей сказал? [1]: ("Хорошо" - прим. Автора.)