Часть 6

Эстер сидела на холодной каменной лавке у фонтана, прямо под навесом старого дуба. Музыка из зала доносилась глухо, как будто через толщу воды, а в воздухе пахло дождём. Капли скользили по её плечам, по яркой ткани алого платья, оставляя следы, похожие на тёмные слёзы. Она закрыла лицо руками. — Зачем я вообще пошла?.. — прошептала она, голос дрожал. — Думала, хоть раз всё будет иначе… хоть кто-то не обманет… Слёзы катились по щекам, горячие, почти злые. Она всхлипывала, пытаясь унять дрожь, но чем больше старалась, тем сильнее сжималось сердце. Перед глазами всплывало его лицо — точнее, то, что она помнила: маска, чуть насмешливый голос, вежливые манеры. — Может, он просто… не смог? — шептала она, будто оправдывая его перед собой. — Или не хотел? — Губы дрогнули, и на этот раз она не сдержала тихого рыдания. — Глупая, Эстер… зачем верила… Ветер усилился. Несколько мокрых листьев упали ей на плечо, и она отмахнулась, всхлипнув. Всё внутри болело. От обиды, от ожидания, от пустоты. Она подняла голову к небу. Дождь стал гуще, стучал по листве, по фонарю, по камню рядом. Она провела ладонью по глазам, пытаясь отдышаться, и вдруг услышала за спиной мягкий шаг. — Почему же слёзы в такую ночь? — Голос был глубокий, спокойный… знакомый. Эстер застыла. Сердце будто на мгновение остановилось. Она медленно обернулась — и в тусклом свете фонаря стоял он. Донован. Красный костюм, капли дождя на тёмных волосах, полумаска, скрывающая половину лица. Она не сразу поверила глазам. — Ты… пришёл?.. — прошептала она. Он лишь слегка кивнул, взглядом — мягким, почти виноватым — изучая её. — Прости, если заставил ждать, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы ты плакала. Несколько секунд она просто смотрела на него, не двигаясь. Внутри боролись чувства — недоверие, радость, растерянность. Но потом всё рухнуло: обиды, сомнения, слова. Она вскочила и, не думая, бросилась к нему, обняв изо всех сил. Он чуть вздрогнул, но сразу обнял в ответ — крепко, надёжно, как будто боялся отпустить. — Всё хорошо, — прошептал он ей в волосы. — Я рядом. И она впервые за долгое время почувствовала — не холод, не страх, а покой. Просто стояла, уткнувшись лицом в его плечо, слушая, как ровно бьётся его сердце, и думала только об одном: пусть этот миг никогда не кончается. Тепло его тела,запах его безумно красивого костюма. Она прижалась к нему сильнее будто желая овладеть им всецело,а он и не сопротивлялся. Он аккуратно провёл пальцами по её щеке, убирая влажные пряди волос, прилипшие к коже. Его прикосновение было осторожным, почти робким, как будто он боялся её спугнуть. — Не стоит прятать глаза, — тихо сказал он, чуть улыбнувшись. — Они… слишком честные. Эстер подняла взгляд, и в ту же секунду мир будто замер. В его глазах было что-то необъяснимое — не просто интерес, не вежливая симпатия, а боль, тоска, будто он видел её где-то раньше, когда-то очень давно. Она не понимала почему, но внутри сжалось сердце, и дыхание стало прерывистым. Между ними повисло молчание, которое нарушил только отдалённый шум — бал, музыка, смех, шаги гостей, заглушённые дождём. Звуки вернули Эстер к реальности, и она, опомнившись, отстранилась, чувствуя, как щёки заливает жар. — Нам, наверное, стоит вернуться, — тихо произнесла она, опуская взгляд. — Они, наверное, уже ищут меня… Он посмотрел в сторону здания, где горели яркие огни, и чуть качнул головой. — Хочешь сказать, ты правда хочешь туда? — с лёгкой усмешкой спросил он. Она на мгновение задумалась, потом покачала головой. — Если честно… нет, — призналась Эстер, смущённо улыбаясь. — После всего этого, просто не хочу туда возвращаться. — Тогда давай… — он протянул ей руку, — просто погуляем. Только мы. Она на секунду колебалась, а потом всё-таки вложила свою ладонь в его — и этот жест показался ей естественным, будто она делала это сотни раз раньше. Они медленно пошли прочь от света и музыки, туда, где дождь звучал тише, а ночь становилась мягче и теплее. Эстер чувствовала, как рядом с ним исчезают тревоги. Её сердце билось быстро, но ровно, а мысли — впервые за долгое время — не путались. В этот момент ей казалось, что весь мир сузился до этих двух фигур под зонтами ночных деревьев. Она не знала, кто он на самом деле, и почему его взгляд будил в ней воспоминания, которых вроде бы не существовало. Но знала одно — рядом с ним ей хотелось остаться. Они шли долго, не торопясь, слушая, как тихо хрустит под ногами гравий. Бал остался позади — лишь слабый отблеск света пробивался сквозь деревья, теряясь в ночной дымке. Донован молчал, но в его молчании не было неловкости — наоборот, оно казалось особенным, наполненным чем-то тёплым, живым. Вскоре они вышли к озеру. Вода в нём была спокойная, как зеркало — отражала луну и мягкий свет фонарей, что стояли вдоль тропинки. Эстер остановилась, вдохнула прохладный воздух, в котором пахло влажной травой и ночными цветами. — Красиво, — сказала она тихо, глядя на отражение луны. — Даже не думала, что тут бывает так спокойно. Донован подошёл ближе, но не слишком — ровно на то расстояние, чтобы она чувствовала его присутствие, но не давление. — Это место редко кто находит, — сказал он. — Обычно все заняты светом, шумом, музыкой. А тишина… она пугает людей. Эстер усмехнулась. — Меня не пугает. — Знаю, — ответил он сразу, и она удивлённо посмотрела на него. — Почему ты так уверен? — Потому что ты — из тех, кто видит мир иначе. Ты не убегаешь от темноты, Эстер. Ты просто стараешься её понять. Она опустила взгляд, чувствуя, как сердце снова предательски сжалось. В его словах было что-то слишком точное, слишком личное — будто он знал её давно. — Звучит так, будто ты меня читаешь, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Может, — ответил он, глядя прямо в её глаза. — Или просто узнаю. — Узнаёшь?.. — переспросила она. — Мы ведь даже толком не знакомы. Донован улыбнулся, но в этой улыбке было что-то грустное. — Бывает, что некоторые люди знакомы не одну жизнь, даже если встречаются впервые. Эстер замерла. Ей стало странно. Слова были красивыми, но… тревожными. — Ты говоришь, будто веришь в перерождения, — тихо произнесла она. — А ты — не веришь? — мягко спросил он. Она задумалась. — Не знаю… может быть. Но если бы я и верила, то хотела бы помнить прошлое. Чтобы понять, кто был тем, кого я потеряла. — Иногда лучше не помнить, — произнёс он, глядя на отражение воды. — Потому что не всё прошлое готово, чтобы его возвращали. Её будто кольнуло. В голосе Донована звучала печаль, будто он говорил не о философии, а о себе. — Донован… — начала она, но он вдруг посмотрел на неё и чуть улыбнулся, прерывая: — Не сейчас. Сегодня — не для грусти. Он протянул ей руку. — Хочешь потанцевать? Эстер растерялась, но не смогла отказать. Под звуки далёкой музыки, едва доносившейся с бала, они закружились прямо у воды. Медленно, плавно, будто были частью этой ночи. И в тот момент ей показалось, что она уже танцевала с ним когда-то. Может быть, в другой жизни. Может, под другую луну. Они танцевали под тихие звуки далёкой музыки, словно сам ветер стал их оркестром. Эстер чувствовала, как время будто остановилось — не существовало ни бала, ни замка, ни мира вокруг. Только они двое и ночь, наполненная мягким светом луны. Он приблизился чуть ближе, не торопясь, будто боялся разрушить магию этого момента. Его рука осторожно легла ей на талию — уверенно, но бережно. Через тонкую ткань платья она ощущала тепло, которое исходило от него. Тепло, в котором не было страсти — лишь тишина и понимание. Она подняла взгляд — и в этот миг встретилась с его глазами. В них не было ни тьмы, ни света, лишь что-то бесконечно родное. Сердце забилось чаще. Не выдержав, она позволила себе расслабиться и положила голову ему на плечо. Донован не сказал ни слова. Только слегка сжал её ладонь в своей, словно отвечая: я рядом. Его дыхание касалось её волос, и в нём было что-то удивительно спокойное — не обжигающее, а успокаивающее, будто шёпот прошлого, которое вдруг стало настоящим. Она закрыла глаза и просто позволила себе быть. Просто стоять, дышать, чувствовать. И впервые за долгое время — не бояться. Музыка стихла, но они не остановились. Мир будто растворился, и остались лишь два человека, связанных чем-то большим, чем слова. *** Они всё ещё стояли рядом, когда ветер вдруг усилился, играя прядями её волос и тихо раскачивая ветви деревьев. Эстер подняла голову, взглянула на Донована — и, заметив в его взгляде тень грусти, нерешительно спросила: — Донован… а кем ты был раньше? До того, как появился здесь? Он слегка опустил глаза, будто этот вопрос задел что-то давно забытое. Некоторое время молчал, а потом заговорил низким, спокойным голосом, от которого по коже пробежал лёгкий холодок. — Когда-то… я любил одну девушку, — произнёс он с едва заметной улыбкой. — Сильно. Так, что не представлял жизни без неё. Она была светом во тьме, дыханием в груди… всем, что у меня было. Он сделал паузу, будто подбирая слова, и продолжил: — Но я потерял её. Не потому что захотел, а потому что мир решил иначе. Иногда люди просто исчезают из нашей жизни, и ты не можешь ничего с этим поделать. Эстер внимательно слушала, чувствуя, как что-то внутри сжимается. С каждой фразой его голос становился всё тише, пока не превратился почти в шёпот. — После её смерти я долго не находил покоя. Мне казалось, что вместе с ней ушла часть меня. С тех пор я… не позволял себе никого впускать в сердце. Он замолчал. Между ними повисла долгая, плотная тишина. Только дождь, начавшийся где-то вдали, нарушал её тихим шорохом. Эстер опустила взгляд, ощущая, как сердце болезненно кольнуло — будто в этих словах было что-то, странно знакомое, что-то, что отзывалось в самой глубине души. — Прости, — тихо сказала она. — Я не хотела, чтобы тебе было больно вспоминать. Донован мягко улыбнулся — с той самой, чуть печальной добротой, которая делала его лицо почти нереальным. — Всё в порядке, — ответил он. — Иногда нужно говорить о прошлом, чтобы перестать быть его пленником. Эстер кивнула, чувствуя, что где-то в глубине души его боль словно отражается в её собственной. *** Донован некоторое время молчал, глядя на неё своими глубокими глазами из-под полумаски. Его голос стал чуть ниже, мягче: — Знаешь… иногда мне кажется, будто ты — воплощение той самой любви, что я когда-то потерял. Эстер невольно вздрогнула. Слова прозвучали слишком лично, слишком… знакомо. — Не говори так, — тихо ответила она, — это звучит… неправильно. Он улыбнулся уголками губ, сделал шаг ближе. — А если это правда? Она не знала, что ответить. Что-то в его голосе, в том, как он смотрел, вызывало странное волнение — не страх, но чувство, будто внутри неё шевелилось что-то забытое. Донован протянул руку, и Эстер, сама того не осознавая, коснулась его пальцев. Ткань перчаток была холодной, как металл… но подушечки её пальцев ощутили неожиданную влагу. Она отдёрнула руку и, посмотрев на ладонь, застыла — на кончиках пальцев блестела кровь. — Донован… — прошептала она. — У тебя кровь… Он не двинулся. Тень от его фигуры дрогнула, будто сама луна колебалась. Эстер машинально посмотрела на свою ладонь — и почувствовала резкую боль. Её шрам загорелся, словно под кожей прошёл ток. Она вскрикнула, зажимая руку другой. Из-под старого рубца тонкой линией выступила алая кровь. — Что это?.. Что происходит?! — её голос задрожал. Донован медленно поднял взгляд. В лунном свете его глаза выглядели почти нереально — темные как сама ночь , тёплые и в то же время… печальные. — Твоя душа всё помнит, — сказал он тихо. — Даже если разум — забыл. Эстер попятилась, не понимая, что он имеет в виду. — О чём ты?.. Эстер сделала шаг назад, сердце билось где-то в горле. Она не понимала, что происходит — кровь на пальцах, жгучая боль в шраме, странные слова Донована, будто обращённые не к ней, а к кому-то, кого она должна помнить. — Донован… — выдохнула она. — Что ты… кто ты?.. Он молчал. Лишь ветер прошёлся по их одежде, и в свете луны его фигура вдруг показалась ей нереальной — словно сотканной из воспоминаний. Эстер в страхе заморгала, и именно в этот момент слабый порыв ветра сорвал с его лица маску. Маска упала на землю с тихим звоном. Эстер не успела рассмотреть ничего, кроме ослепительно тёплых, знакомых глаз и той самой улыбки — мягкой, любимой, будто из далёкого сна. Мир качнулся. Воздух стал вязким, будто её тянуло куда-то вниз. — Эстер… — услышала она голос, уже не чужой, не Донована — а того, кого она звала когда-то, в другом времени. — Любимая… Слово эхом пронзило воздух, и всё погрузилось в белый свет. Она распахнула глаза — вокруг стояли белые стены. Солнце пробивалось сквозь занавески, пахло лекарствами. Голова гудела, а тело казалось тяжёлым. Она лежала в больничной палате Невермора. На соседнем стуле сидела Энид, подперев голову рукой. Увидев, что Эстер очнулась, та подскочила. — Слава Богу, ты очнулась! Ты двое суток не приходила в себя! Эстер с трудом подняла руку, глядя на свой шрам. Тот был аккуратно перевязан, но под бинтом она чувствовала слабое жжение. — Двое суток?.. — прошептала она. — А Донован?.. Энид непонимающе нахмурилась. — Кто? Эстер замолчала. Слова застряли в горле. Она отвела взгляд к окну, за которым мягко падал утренний дождь. Где-то в его отблесках ей вдруг почудился силуэт — высокий, в длинном чёрном пальто, стоящий под деревом и будто смотрящий прямо на неё. Закрыв глаза что бы избавится от навождения девушка поднялась на локтях и осторожно оперлась спиной о спинку кровати и открыв глаза нахмурилась, чувствуя, как внутри всё ещё звенит странное эхо. — Что… случилось? Почему я здесь? — голос прозвучал тихо, сипло, словно она не говорила вечность. Энид села ближе, вздохнув с облегчением, но в её глазах читалось беспокойство. — Тебя нашли во дворе Невермора. — Она говорила осторожно, будто боялась напугать. — Судя по всему, ты поскользнулась на мокрой плитке, ударилась головой… Там была лужа после дождя. Мы подумали, ты просто… — она запнулась, подбирая слова, — потеряла сознание. Эстер моргнула, глядя на потолок. В голове всё плыло. — Лужа?.. — повторила она, пытаясь восстановить в памяти последние мгновения. Дождь. Холод. Его руки. Маска. Сердце болезненно сжалось. — Ты уверена, что… я просто упала? — с трудом спросила она. Энид кивнула. — Да. Врачи сказали, что у тебя лёгкое сотрясение. Ничего страшного. Просто нужно пару дней покоя. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Уэнсдей уже приходила, проверяла, не дух ли тебя толкнул. Но ничего не нашла, можешь представить? Эстер улыбнулась краешком губ, не зная, что ответить. Она провела пальцем по бинту на ладони — под ним что-то всё ещё едва пульсировало, будто напоминая, что всё это не случайность. — Просто… странно, — прошептала она. — Я не помню, как упала. Помню только… дождь и свет луны. Энид вздохнула, погладила её по плечу. — Главное, что теперь всё хорошо. Отдыхай, ладно? А я схожу за врачом, скажу, что ты проснулась. Когда она вышла, комната погрузилась в тишину. Эстер закрыла глаза, и перед ней снова вспыхнул тот самый взгляд — тёплый, любимый. И тихий голос прошептал где-то в глубине сознания: «Ты обещала не забывать, Эстер…» *** Эстер осталась одна. Тишина больничной палаты давила. Белые стены, ровный писк аппарата, слабый запах лекарств — всё казалось слишком реальным и в то же время ненастоящим. Она медленно опустила взгляд на свою ладонь. Там, где ещё недавно был её шрам, не осталось ничего. Ни линии, ни следа крови — только лёгкое жжение под кожей, как будто память о боли жила отдельно от тела. — Этого не может быть… — прошептала она, едва касаясь пальцами гладкой кожи. Пульс участился. Сердце гулко билось в груди. В голове эхом прокатились слова из сна — его голос, тихий, нежный, но полный боли: «Ты обещала не забывать…» Она вскочила, сбросив с себя одеяло. Голова немного закружилась, но ей было всё равно. Ноги сами вынесли её в коридор. Белый свет ламп резал глаза, но она не остановилась. — Эстер! Тебе нельзя вставать! — донёсся издалека голос медсестры. Эстер даже не оглянулась. Она почти бежала, босиком, через длинные коридоры Невермора, потом — через двор, где лужи ещё отражали редкие звёзды. Холодный воздух резал кожу, ветер путал волосы и обдувал юное тело,одетое в легкую белую ночнушку,но она не чувствовала ничего, кроме нестерпимого зова внутри. Она знала, куда должна идти. Лес встретил её мраком и шелестом листвы. Под ногами хрустели ветки. Кажется, она шла по этому пути уже однажды — ноги помнили каждую неровность, каждый поворот. И вот, за деревьями показался силуэт старой башни Яго. Серое, мрачное здание, будто вырезанное из тумана. Эстер замерла на мгновение у подножия, глядя на неё снизу вверх. В груди — тревога, смешанная с надеждой. Она глубоко вдохнула. — Если ты там… покажись, — прошептала она. И толкнула тяжёлую дверь.