Часть 14: Просто ветер

      Они остановились у самого края леса, среди понурых гаражей и складов, которые лес уже пытался превратить в холмы. За пустырем медленно проростал город. Где-то протяжно кричали птицы. Воздух пах мазутом и первым морозом.       Ветер трепал деревья и волосы. Елена замерла на мотоцикле, прижалась к Ронану. На миг что-то мелькнуло в ее сознании: теплая спина, ее руки на твердых мышцах, чувство покоя.       Она потянулась мыслями, но Ронан стряхнул ее руки и заглушил двигатель. Встал. Елена протянула шлем, но он холодно прошел мимо, плечом толкнул металлическую дверь.       — Заходи.       Внутри было немного теплее. Сухо. Но всё так же тоскливо. Какие-то ящики, полки с моторами, стулья, шины, диван и усталая желтая лампочка под потолком.       Жизнь давно покинула это место, но у Елены все равно приятно засосало под ложечкой, и плечи покрылись теплыми мурашками. Она задержала дыхание в мольбе. Чувство не прошло, но и не усилилось.       Елена всё равно улыбнулась и потерла ключ на груди. Теперь она знала, что вспомнит. Ради него — вспомнит.       Металл звенел от ветра — тук… тук… тук… — тяжело, как сердце, которое бьётся через силу. Пахло бензином и потертой резиной.       Ронан сел на ящик и уставился в стену. Монетка в его пальцах жила своей жизнью.       Елена застыла у двери, не зная, куда себя деть. Она пыталась совладать с мыслями и согреться. Ей не удалось убежать, но это и не важно. Она не хотела убегать, она хотела вспомнить.       Тишина давила. Лишь холодный звон монетки. Жуткие удары ветра. Злость Ронана — новая и непривычная, как горечь в воде. Елена укусила губу изнутри и взошла на плаху.       — В этот раз я даже не стала тебя травить, — произнесла с усмешкой.       Ронан вскинул брови, со звоном прихлопнул монетку на руке, словно жалел, что это была не Елена. Откинулся на стену и закрыл глаза. Монетка завертелась быстрее.       Елена вздрогнула. Ронан никогда не бросал ее. До сегодня. Видимо, она действительно ранила его.       Она сделала шаг ближе.       — Ронан…       Он открыл глаза — злые, красные от недосыпа. В них было разочарование, такое тяжелое, что заболели плечи.       — Я слышала вас ночью. Я не хотела… Я думала.       — Думала? — он усмехнулся без радости. — О ком? О себе. — Не вопрос. Утверждение. Презрение в его голосе резануло по горлу. Он замолчал, словно боялся, что взорвется и скажет лишнего.       Отвернулся. Подкинул монетку.       — Вечно только о себе, — буркнул тихо, но она услышала.       Всё его тело дышало напряжением. Ронан вытащил пистолет, проверил магазин и принялся разбирать.Гараж наполнился тихим щелканьем оружия. Ветер трепал ворота. Под низкой крышей гуляло эхо. Стены шелестели, словно шептались. Осуждали.       Елена обняла себя за плечи.       — Я не знаю. — Она смотрела куда-то внутрь себя. — Я ничего не понимаю. Не знаю, как правильно. Кому верить.       Он встал — резко.       — Кому верить? — щёлкнул затвором, словно выстрелил в упор. — Его чуть не убили. Из-за тебя. Но он… — Его голос дрогнул от негодования. — Он скорее бы умер.       — Я…       — Не перебивай! — Ронан впервые закричал на нее.       — Ты не видела его вчера. Как его ломало. Как ТЫ его ломала. Это было хуже Херона. Хуже псов. Ты — хуже псов.       Фраза — жестокая, как удар под дых. Елена сжалась.       — Я… правда…       — Может, было бы лучше, если бы мы оставили тебя тогда.       Его обвиняющий взгляд смотрел не на нее, а в пустоту. В ужасающее воспоминание.       Елена со свистом вдохнула холодный воздух. Запах дыма пронзил её — внезапно и остро. Треск. Крик. Огонь.       И этот голос.       Она ахнула.       — Ты… ты был там.       Ронан вздрогнул. Понял. Испугался. Ронан провёл рукой по лицу, будто стирая картину. Выдохнул коротко.       — Сегодня спишь тут.       И вышел, хлопнув дверью. Звук мотора разорвал ночь и затих вдали.       Елена осталась одна — в маленькой комнате, где пахло металлом, пылью и её виной. Только она и чудовищем ломившийся внутрь ветер.       Тишина давила на плечи. Тяжелая, вязкая, как осеннее болото. Её трясло. То ли от холода, то ли от нервов.       Одна.       Мир трескался, расползался на обрывки, как кусок старой материи. И лишь несколько упрямых нитей всё ещё держали части вместе, создавая иллюзию единства. Иллюзию. Вдох — и лопнут.       Елена села на потрёпанный старый диван, подняла плечи и натянула куртку поверх головы. Спряталась в ней как в коконе. Внутри было тепло и темно. Мир, наполненный запахом Киарана. Наполненный его присутствием и оттого — безопасностью. Она медленно раскачивалась и дышала им. Напитывалась. Убаюкивала маленькую себя.       — Надо вспомнить, — пыталась уговорить она себя, как ребёнка, но сил не было.       Слёзы ручьями текли по щекам. Дыхание срывалось, словно пытаясь вдохнуть побольше Киарана. Побольше камня.       „У Камня тоже есть сердце.“ — всплыло откуда-то, и Елена улыбнулась. В её коконе оно было.       Тишина снаружи густела, ветер бился в двери. Каждый вдох давался с усилием, каждое движение — с болью. Время тянулось нескончаемо и липко. Вечно.       Елена вздрогнула и выглянула из кокона, только когда с лязгом открылась дверь.       Мир ворвался внутрь. Вместе с ним — Киаран. Мокрый, бледный, с распухшей губой. На виске — подсохшая кровь, в глазах отчаянье. Он держался за косяк, будто ноги едва слушались.       Его взгляд упал на неё — и в нём сразу вспыхнули два чувства: облегчение… и боль. Много боли.       Он стоял секунду и просто смотрел, будто проверял, не сон ли это. Потом шагнул внутрь. Следом — Ронан.       Его взгляд пробежался по заплаканной Елене, по Киарану.       — Здесь еда. Вернусь утром.       Он кинул тяжёлый рюкзак, задержался, словно хотел что-то сказать, но лишь похлопал друга по плечу и вышел в ночь. Дверь с лязгом упала в засов, отрезая мир.       Елена смотрела на Киарана, но он уворачивался от её взгляда, и она вернулась в свой кокон. Там было темно и тихо. И чуть легче дышать.              Киаран       Она сидела на диване — в домике из его куртки, с коленями у груди, как маленькая выжившая посреди руин.       Долгие секунды Киаран просто смотрел. Не двигался. И не сразу понял, что снова дышит.       Воздух между ними был густой, как ночной туман, в котором они потерялись.       Последние сутки были адом. Он думал, что знал, что такое боль. Его много раз ранили и били. Но та боль была понятной. Управляемой. Привычной.       А вот когда она исчезла…       Он понял, что никогда не чувствовал настоящей боли — той, от которой стынет кровь.       Где она? Что делает? Дышит ли?       Псы Херона. Два глаза, которые он держал в руке. Два идеально круглых. Тёмных. Как её.       Эта картина мокрой глиной липла к его мыслям, вызывала страх. Он думал, что давно разучился чувствовать его. Потерял с родителями. Но она вернула.       Спасал только холод.        Киаран намертво заморозил сердце и мысли. Он не крушил, не кричал. Дышал через силу.       Даже когда позвонил Гаррет. Даже когда она стояла в лесу. Даже когда подошла к ним.       Он всё ещё не смел верить.       А теперь она здесь. Хрупкая. Сжавшаяся. Живая.       Он мог бы протянуть руку и коснуться её тёплой кожи, но тогда лёд треснет и он рухнет с головой. А он боялся того, что под ним.       Елена тихо всхлипнула.       Киаран закрыл глаза и прислонился к стене. Её было слишком много. Нужно было привыкать постепенно. По чуть-чуть.       Поэтому он просто слушал её дыхание. Еле слышное. Срывающееся.       И подстраивал своё сердце под её.       Вдох. Выдох. Вдох.       И оттаивал. По миллиметру. По капельке.       — Ки?       Скрежет кирки по льду. Тихо. Еле слышно, но всё ещё слишком много. Слишком живо. Киаран сфокусировался на дыхании.       — Киаран. — Кирка с ударом в лёд. — Скажи что-нибудь.       Он услышал, как она спустила ногу с дивана, и поднял руку — остановил. Молча.       Если отвлечётся — всё рухнет.       Внутри он дышал. Оттаивал. Сдерживал лавину. Снаружи — ни вздоха. Ни движения. Камень.              Елена       Ветер доносил запах дыма. Трепал стены. Отчаянным воем свистел под крышей. Напряжение можно было резать ножом.       Киаран стоял у стены, руки в карманах, взгляд — в пол. Молчал. Как всегда.       Не ругался. Не кричал. Даже не смотрел. И это было хуже всего. Будто ему вдруг стало всё равно. Будто он окончательно вырвал её из своего мира.       Злость поднялась как жар. Она хотела спасти его. Она рисковала. А он…       — Посмотри на меня, — шепнула сдержанно, пытаясь сохранять спокойствие.       Киаран не шевельнулся.       — Посмотри на меня! — почти криком.       Он медленно поднял взгляд. В нём не было тепла. Только обида. Бесконечная и холодная, как космос.       И тут же закрыл глаза — словно ставни, отделяющие свет в окнах от ледяной пустыни. Елена почувствовала, как холод когтями царапнул по ногам. Ну уж нет.       Она сорвалась. Встала.       — Ты злишься. Хорошо. Скажи это. Не молчи! Не исчезай! — её голос срывался — на злость, на отчаяние. — Не закрывайся. Хватит, Киаран!       Он моргнул — первый раз за всё время.       Она приближалась как кто-то, за кем гонится время. Как та, кому нечего терять.       — Это ты утащил меня со свадьбы. — Тихо, но твёрдо.       Наклонилась, словно шла против ветра.       — Ты запер меня. — Два.       Киаран едва заметно качнулся, будто от удара.       — Ты заставил бояться. — Три.       Почти уткнулась в его грудь. Глаза прожигали насквозь.       — И теперь смотришь так… будто это я во всём виновата. — Обвинила и ударила кулаком в плечо.       Киаран отвёл взгляд.       Она схватила его за лицо. Жёстко. Болезненно. И повернула к себе.       — Не отворачивайся! — процедила сквозь зубы. — Посмотри и скажи хоть слово!       Он медленно вдохнул, словно ему больно. Елена продолжала — громче, быстрее, будто боялась остановиться:       — Это ты! Ты всё это начал. Понимаешь?! Ты…       Она ударила кулаком ему в грудь — не сильно, но резко. Он поймал её кулак ладонью.              Киаран       „Нет. Это ты всё начала, когда таскала меня по всем этим кондитерским, когда срисовывала, соблазняла, когда выжигала. Ты!“ — это всё было в его взгляде, но рот остался на замке.       Сорвётся, скажет — и конец. Его лавина снесёт их обоих.       — Елена… — выдохнул он предупредительно. Схватил её за руки. Хотя самому было больно, как от ожогов. — Уйди.       Он оттолкнул её так сильно, что она ударилась о диван, но не упала.       Лёд внутри перестал крошиться.       Лучше так, чем сломать.       Отошёл и сел на стул у другой стены. Так далеко от неё, как только можно было. Дышал. Охлаждал свой лёд. Латал трещины.       Тишина опять мучительно загустела. Киаран сидел на табурете. Сгорбленный, локти на коленях, лицо — в тени. Внутри — многотонный айсберг. Снаружи — её огонь. На согнутых плечах - ответственность за обоих.       Елена стояла у стены, обнимая себя за плечи. Он чувствовал каждое её движение, каждое вздрагивание, удар сердца, укус губ. Словно опять подключился к её датчикам. Словно постоянно проверял, дышит ли она ещё. Жива ли.       Мир сжался до заброшенного гаража: плач ветра под крышей, жёлтая лампочка и этот успокаивающий стук её сердца:       Тук-тук. Тук-тук.       И лёд таял. Медленно. Под контролем. Миллиметр за миллиметром.       Тук-тук. Тук-тук.       Она выдохнула. Шумно. Болезненно. Лёд дал трещину. Киаран не обернулся. Только сжал ладони, чтобы не кинуться к ней. Не сжать. Не сломать.       — Ты понятия не имеешь, как это — чувствовать себя виноватой за… Я не знаю… Не извиниться. Не оправдаться.       Замолчала. Сползла по стене. Киаран почувствовал холод штукатурки на её спине. Боль в висках. Ком в груди. Чувствовал — и нёс за неё.       — Я вижу ваши взгляды. Ты. Ронан. Даже Гаррет.       Пауза.       — Как на больную… На чудовище. На монстра. ... Мне было хорошо ещё пару недель назад. У меня была жизнь. Я знала, кто я. А теперь… — Она опять сжалась в точку. — Мне просто нужно вспомнить.       — Нет.       Он ответил быстрее, чем подумал. На инстинкте. Это было глубже разума. Сильнее. Первобытнее.       — Тогда объясни мне. Почему? — Без всхлипа, но он знал, что по щекам катятся слёзы. — Объясни мне, Ки. Кто ты мне? Кто мы друг другу?       — Никто, — еле выдохнул он. Уже никто. Может, никогда никто. Она была для него миром. А он для неё? Он сильнее упёрся в руки, будто ломался. Спина скруглилась под ледником. — Я просто забочусь о тебе.       Лампочка загудела под потолком, моргнула неуверенно и потухла.              Елена       Стена холодила кожу, давала опору. Виски давило от признания и слёз.       — Вспомни же. Вспомни.       Она правда пыталась — лица, голоса, моменты. Лина, Грация… и память заканчивалась горелыми обрывками. Его там не было. Но она же знала, что он был. Должен был быть.       Внутри нее пахло дымом. Снаружи - тоской. Ветер ломился в двери. Когти драли по воротам, железо трещало. Холод скручивал ноги, страх — душу.       Елена подняла голову и глянула на ворота. В темноту. В страх. И вдруг поняла — это всего лишь обман. Ветер.       Что бы она ни натворила в прошлом, неизвестность была страшнее. Неизвестность была монстром. Нужно было просто открыть глаза и увидеть. Выйти на свет.       Решение. Резкое. Чистое. Безумное. Почти крик.       — Да пошёл ты, — произнесла ровным, ледяным голосом непонятно кому. И встала.       Киаран не двинулся.       — Спи. Завтра двинемся дальше.       Она замерла за его спиной. Смотрела на мускулистый затылок, на шрамы на руках, на напряжённую линию челюсти. И больше не боялась.       — Я серьёзно. Пошёл ты! — теперь уже Киарану. Она усмехнулась. — И я пошла.       Киаран медленно поднял голову, посмотрел на неё через плечо, сжал кулаки.       — Елена, — устало, как с капризным ребёнком.       — Не смей говорить этим тоном жертвы! Я устала от этого. Устала.       Она не замедлила шаг.       Скрежет стула по полу прозвучал угрозой.       — Сядь! — рявкнул Киаран, сдерживаясь, но ей было всё равно. Её глаза блестели гневом, дыхание срывалось, сердце билось так громко, что казалось — его слышно по всему гаражу.       Ветер был просто ветром. Она непреклонно шла вперёд, видя только свободу. Только пустоту ночи. Без монстров.       Елена приоткрыла дверь и заглянула в ночь, когда он сорвался. Стул выстрелом грохнул об пол. Ладонь с лязгом упала на дверь и впечатала её в косяк. Стены задрожали. Ветер обиженно завыл.       Киаран схватил Елену за предплечье — больно, крепко — и развернул к себе.       Его глаза были тёмными как шторм.       И впервые за всё время там было не молчание, а хаос. Паника. Страх. Ярость. Что-то, что он пытался сдерживать слишком долго.       — Ты с ума сошла?! — закричал он. Наконец закричал. — Хочешь, чтобы тебя убили? — Чтобы они....       Он почти навис над ней. Елена не отступила ни на сантиметр.       — Мне не нужны твои подачки. — Она тряхнула плечом, но он не отпустил. — Хватит. — Откинула его руку ладонью. — Я справлюсь сама. Договорюсь. Или они убьют меня. Меня! Не тебя!       Киаран почти не дышал. Лицо ожило, руки дрожали.       — Ты думаешь, это подачки? — ярость разрывала голос. — Думаешь, это ради тебя?       Киаран схватил её за плечи так, что она вскрикнула.       — Это я. — Его дыхание споткнулось. — Я не смогу жить, если с тобой что-то случится. — Он выкрикнул это как признание — и замер, словно сам испугался.       Смотрел прямо в её лицо. Близко. Долго. Елена опешила. Ему не все равно. В груди опять занимался пожар.       — Тогда зачем? — прошептала она тихо. — Зачем всё это? Эти девки, эти... игры…       Она подняла руку к его лицу — осторожно, будто касаясь ожога. Его дыхание сбилось. Киаран потерянно закрыл глаза.       Она едва успела вдохнуть, когда он больно перехватил её запястье сильными пальцами.       — Нет, — прошептал сломленно. — Не надо. Не смей. — Почти хрип. Почти мольба.       Отпустил её руку и сделал шаг назад. К двери.       Елена сжала челюсть. Огонь захлестнул. Только что он был здесь. Был настоящим. И вот опять ускользает?! Елена была заперта. Дым заполнял лёгкие. Пламя обжигало горло. Она инстинктивно подняла руку и приложила к груди, к ключу, ища поддержку. Ища выход.       Ну конечно!       Елена судорожно схватилась за подол футболки. Стянула через голову одним резким, почти отчаянным движением — и кинула на пол.              Киаран       Он как флюгер почувствовал перемену в её настроении, но ещё не понял, что именно. Только что сломленная, она опять горела.       — Это ты, — выдохнула яростно. Ткнула пальцем в знак на груди.        Киаран задохнулся, словно вдохнул горячий пар. Света не было, но и не нужно - он и так знал, что там.        — Это же ты, — закричала с надрывом, нагибаясь ближе.       Ледокол с огромной скоростью врезался в айсберг.       Киаран замер. Совсем. Будто остался под обвалами.       Елена положила ладонь на символ, пальцы дрожали.       — Я… знаю это, — она кричала, словно он был за тысячи миль от неё. Словно ветер уносил её слова. — Знаю.       Киаран не дышал. Не мог.       Она ударила пальцами в грудь, прямо в знак. Сильно. Резко.       — Но я не помню, — выкрикнула она, задыхаясь как в метель.       Упала на колени — и сорвалась на слёзы.       Киарана словно парализовало. Лампочка загудела и включилась.       Елена схватила его руку и дернулась грудью вперёд. Не соблазнение. Не злость. Выживание.       Они соприкоснулись там, где билось её сердце. Горячо. Неровно. Слишком быстро.       Тонкая кожа обожгла его ладонь, и айсберг с грохотом обвалился, освобождая сердце. Киаран втянул воздух — рвано, как от боли. Дёрнулся, но она не отпускала. Смотрела в глаза.       Он нагнулся к ней, словно этот знак тянул его магнитом. Его пальцы дрогнули, затем сжались — сначала неуверенно, потом сильно. Слишком сильно. Почти болезненно.       — Помоги мне, Ки! — выдохнула еле слышно.       Он смотрел в её глаза, и сопротивление медленно резало душу. Ноги подгибались. Киаран опёрся о Елену. Осторожно. Мягко.       Ветер стих. Мир сжался до них двоих. До этого жёлтого круга тусклой лампочки, до забытого богом гаража.       Его лоб лежал на её. Дыхание смешивалось. Их обоих трясло.       — Это убьёт тебя, — выдавил сквозь силу.       — Мне всё равно.       — Мне нет, — выдохнул он болезненно.       Схватил свободной рукой за талию.       — Я боюсь, — он опять кричал, но теперь отчаянно. — Потому что люблю тебя. Неважно, что ты делаешь, я не могу перестать любить.       — Но я даже не помню, ЧТО я сделала, — она вцепилась в его лицо. — Помоги мне. Помоги же мне, Ки!       — Я…       Она положила свои пальцы на его поверх знака — и он замолчал. Как и мир.       — Верни меня, Киаран!       Тишина звенела. Воздух застыл. Её слёзы падали на его ладони. На остатки айсберга. На вечные льды.       Он смотрел на неё — разорванный пополам. Смотрел так, будто мир висел на тончайшей нитке.       Пытался удержаться. Пытался бороться с самим собой. С каждой трещинкой, с каждым сломом.        Потом выдохнул — глухо, с надрывом:       — К чёрту!       И сорвался вперёд. Елена успела только вдохнуть, прежде чем он врезался в неё всем телом, схватил за талию, поднял — и впечатал спиной в стену так, что лампочка опять потухла.