Книга 2. Глава 19: И каждый знал, что это ложь

      Елена позвонила Архивариусу.        Остатки ключей — слова.       Детский стишок — порядок цифр.        Боже, как по-семейному пафосно, прятать самые страшные секреты у детей, а потом удивляться, что их сломали.        Не секреты.        Детей.       Позвонило устало. Без волнения. Без подготовки. Сердце было вынуто из груди, и то, к чему шла так долго, уже совсем не волновало. Больше нет.       Короткое: “принято” на том конце, и мир мафии замер на сорок два дня.        Сорок два дня.        Без предупреждений.        Без ресурсов.       Без связей.       Все уснуло.       Если система выстоит — значит достойна жизни.       А если нет, то изжила себя, и на её место придёт новая.              Телефон лежал на столе.        Грация — в команте напротив.        Елена — в кровати.        А где-то на окраине города, за семь километров — ее сердце.        Елена открыла приложение в телефоне и дотронулась до половинки сердца.        Серой.        Одинокой.               Странно — всё вокруг продолжало двигаться.       Люди разговаривали.       Машины ездили.       Солнце вставало и садилось.       И только она не дышала. Как ещё жила — непонятно.               Дни шли как под водой.       Без смысла.       Без цели.       Без радости.        Словно все ещё в том водовороте тьмы, но там у нее по крайней мере была надежда, а теперь...       С утра завтрак.       Тренировки       Физиотерапия.       Таблетки.              Ещё тренировки.       Больше.       Сильнее.       До дрожи в мышцах. До момента, когда тело было настолько уставшим, что сил хватало только дойти до кровати и упасть.       Она думала — если вымотает себя, голова замолчит.       Но не молчала.       Никогда.       Поэтому каждый вечер Елена всё равно брала телефон и до боли сжимала его в руках.       А потом открывала приложение и гладила его половинку сердца.        GPS-сигнал, о котором он даже не знал.       Доказательство, что он есть.       Что он жив.              Водила пальцем по экрану.       Медленно.       Глупо.       Будто через холодное стекло могла коснуться его.       Но нельзя.        И она отключала телефон и забрасывала под кровать.       В самый дальний угол.       Потому что все еще любила.        Так сильно, что впервые пожертвовала собой.        Осознанно.        Не хотела, чтобы он стал ее крестом за оградкой.        Ее пустотой внутри.              На восьмой день позвонила бабушке.       Держалась почти три минуты.       А потом просто сказала:       — Мы расстались.       — Ну и дура.       И Елена разрыдалась так, что сползла на пол.       Бабушка ждала. Не утешала. Просто шуршала чем-то на заднем плане, гремела посудой.        А потом, когда Елена немного успокоилась, вдруг заговорила.        — У тебя есть его номер?        — Да, — Елена села, вытерла слезы, надеясь, что бабушка сейчас волшебным образом все исправит.       — Позвони ему.       — Зачем?       — Скажи, что я всё ещё свободна.       Елена расхохоталась — резко, сквозь слёзы.       — Бабушка!       — А что? Я женщина эффектная. К тому же готовлю лучше тебя. Он ещё вернётся за моими пирогами.       Елена смеялась уже по-настоящему, вытирая глаза ладонью.       — Я уже чемодан собираю. Пусть встречает в аэропорту.       И неожиданно стало так легко. Наверное впервые с того дня.        Потом они долго разговаривали.       Обо всём и ни о чём.       Прабабушка рассказывала истории про прадеда, про то, как однажды выгнала его из дома на три дня, потому что он купил козу без спроса.       — А он?       Бабушка усмехнулась.       — Не ушёл. Сидел у калитки. Ждал. Даже в дождь.        Пауза. Словно она и сейчас его видела.        — Я сначала терпела, а потом кинула ему зонтик. Правда он уже мокрый был…       Елена закрыла глаза.       — И сколько он сидел?       — Пока я не сдалась, — выдохнула с усмешкой. — Он знал, что я злюсь. Я знала, что он идиот.        Но он был мой идиот.        Мой.              Потом наступила тихая пауза. Звон посуды сменился перезвоном игры ветра в саду. Скрипом крестов. Елена знала, где сейчас Беатриче. Куда сейчас смотрит.               — Ragazza, любовь это не про удержать или отпустить, — сказала прабабушка уже мягче. — Любовь это про то, чтобы дать выбор. Даже если страшно. Особенно, если страшно. Если это любовь… оно сложится.       Елена смотрела в тёмное окно, но чувствовала, как лицо греют теплые лучи.        — А если нет?       Беатриче вздохнула.       — А если нет, …то забери у него кольцо. Оно дорогое. Я его сама ему подарю. Слышишь!       Елена улыбнулась и прижала кольцо к татуировке.        Старушка хмыкнула.       — Если нет, значит, это была не любовь. Что-то другое. Но ты всё равно выживешь.       И почему-то именно это успокаивало больше всего.       

***

      Лина сидела за стойкой кафе, проверяя какие-то бумаги, когда дверь тихо звякнула.       Елена вошла без привычной уверенности, чужая в собственном доме. Строгое пальто на загипсованную руку, собранные в элегантный пучок волосы. Синяки под глазами, потухший взгляд.        Замерла в двери, ожидая разрешения. Будто боялась, что место ее не примет.        — Привет, — Лина оторвалась от бумаг и расплылась в улыбке. С той ночи они виделись почти каждый день. Лина приезжала к ней, даже если у Елены не было сил. Садилась на кровать, ложила голову Елены себе на колени и просто гладила. Расчесывала волосы. Нежно. Тихо.        И Елена рыдала.        До красных глаз.        До потери дыхания.        До боли в горле.               Не говорила ни слова. А Лина и не спрашивала, просто была.        И вот теперь Елена снова могла выходить из дома.       Думать.       Решать.       И она решила.       И пришла после закрытия, потому что не была уверена, что не расплачется, как только увидит подругу.       — Я сделала твой чай. — Суетилась вокруг нее Лина, отодвигая стул и снимая пальто. — И булки свежие. У…у тебя же есть немного времени. Я так рада, что ты вышла из дома.        Елена кивнула, села и молча положила папку на стол.        — Что это?       — Бумаги на кафе.       Елена не смотрела на Лину. Не могла. Это был первый шаг. Наверное, самый тяжелый. Только молча подвинула папку ближе.        Лина открыла документы, пробежалась глазами.       Перелистнула страницу.       Вторую.       Нахмурилась.       — Полностью на меня?       Елена кивнула и спрятала глаза.       — Я…        Не смогла сказать, что уедет. Но Лина и так поняла.        Елена рассматривала кафе. Место, которое создала. Место, которое давало надежду, что сможет снова.       — Чуть меньше месяца. Потом все решится. Я и…       Лина подняла взгляд.       — Из-за него?       Елена моргала, удерживая слезы. Слава богу, никого уже не было.       — Из-за всего. Грация. Херон. И вам…Я...       Лина протянула руку, сжимая пальцы Елены. Хотела что-то сказать, но над дверью звякнул колокольчик.       Девушка.        Невысокая.        Милая.        — Извините, что так поздно, мы…       Колокольчик дрогнул второй раз.        Елена сидела спиной, видела только размытое отражение в темном стекле, но узнала бы и с закрытыми глазами. Даже во тьме.       Это присутствие.        Этот взгляд.        Тяжелый.        Теплый.               Внутри все мгновенно сжалось. Болезненно, как будто тело всё ещё не понимало слова «расстались».       Елена закрыла глаза и сглотнула. Закрывала броню вокруг сердца.        Не шевелилась, будто надеялась, что он ее не заметит.        Киаран тоже замер.        Стоял в дверях.        Не двигался.        Она слышала это по его дыханию.        Не ушами.       Всем телом.        Где-то глубоко внутри.        — Я Анастасия, сестра Ольги, — щебетала девушка. — Мы за тортом на гендер-пати.        Елена закусила губу, чувствуя как это “мы” прожигает в душе дыру.        Чувствовала спиной взгляд Киарана.        — Только не говорите мне, кто будет, я все разболтаю. У нас где-то с собой еще флажки. Их надо. Блин, забыла в машине. Ки, принеси.        Не двинулся.        — Ки?...Ладно, момент. Мне еще один нужно заказать….       Елена не стала ждать, повела плечами и быстро начала собирать здоровой рукой бумаги.       Не поворачивалась.       Чувствовала жжение между лопаток.             Подавляла желание кинуться на шею.        — Я передам нотариусу, — кивнула Лине.       Потом, не поднимая взгляда, сделала шаг к двери.        Киаран не дрогнул. Стоял как истукан. Руки вдоль тела. Голова опущена. И только взгляд все время на нее.        Елена почти уперлась в его грудь. Стояла. Глаза в пол. Ждала. Чувствовала тепло его кожи.        Потом все-таки подняла взгляд.        Смотрели.       Так спокойно, будто между ними не было ничего.               НИ-ЧЕ-ГО.       И именно поэтому было невыносимо больно.              — Ты как? — спросил он наконец.       Она чуть сжала пальцы на лямке сумки. Помотала головой из стороны в сторону.       — Справляюсь. А ты?       Он кивнул один раз.       — Я тоже.       Она увидела, как он сглотнул.        И всё.       Никаких признаний.       Никаких «вернись».       Никаких прикосновений.       Между ними был всего шаг, но никто не делал даже половины.        Хотя оба хотели одного и того же — сократить это расстояние, врезаться друг в друга, перестать притворяться взрослыми.       Но они уже пробовали любовь.       И любовь не сработала.       Елена кивнула ему — вежливо, почти чуждо.       Он кивнул в ответ.              И не двинулся.        Ни шаг.       Ни слово.       Рука сама поднялась. Потянулась к нему. Просто дотронуться, чтобы почувствовать, что живой.        Р-р-ринг.        Звонок разбил тишину на осколки. Елена дрогнула, просыпаясь, резко отвела руку, достала телефон из внутреннего кармана.        — Де Малло, — ответила тихо, почти мягко.        Смотрела в глаза Киарану, потом медленно опустила веки, а когда подняла, разбитой девочки в глазах уже не было. Была расчетливая Capo di famiglia.       — Порт закройте. — Голос четкий, жесткий. — Завтра принесут вдвойне. — Взгляд на часы, кивок Лине. Киаран сам сделал шаг в сторону. — Десять минут. И пусть мне позвонит Санто.        Ушла, даже не кивнув.        Дверь жалобно хлопнула, отпуская хозяйку.       Киаран не двинулся.       Только через пару секунд сжал кулак так, что побелели пальцы.       Лина посмотрела на него и тихо выдохнула:       — Вы идиоты.       Киаран стиснул зубы. Выдыхал медленно, по чуть-чуть, словно пытался на как можно дольше задержать ее внутри. Потом поднял руку и потер место у плеча, где она коснулась, проходя.        — Знаю.       Лина еще долго разговаривала с Настей, а Киаран стоял в дверях. Будто если задержаться еще немного — она вернется. А потом и сам не заметил, как прошел внутрь. Сел на ее место. Где еще пахло ее духами. Пил ее чай. Холодный. Совсем не вкусный.        Пока Лина не села рядом. Дотронулась нежно до плеча.        — Хэй, ты же совсем не справляешься.       Киаран пожал плечами, не переставая разворачивать конфеты и сплетать фантики в бумажную цепочку. Кубик-рубик как назло забыл дома.        — Может вам стоит поговорить?       — Мы пробовали.       — Попробуйте еще раз.       Уговаривала, как уговаривают ребенка съесть кашу.        Киаран сглотнул, помотал головой. Крепче сжал губы.       — Мы…       Сложить вдоль.       Потом еще раз.       Потом еще.       — Мы вредим друг другу.       Линия вышла кривой.       Развернул.       Выровнял.       Начал сначала.       — Запираем.        И еще раз.       — Ломаем.       Уговариваем.       И каждый раз становится только хуже.       Киаран с яростью скомкал цепочку из фантиков. Обломки сломанными ветками печально легли на стол.        — Вам плохо по-отдельности. Обоим. — Лина дотронулась до его плеча и Киаран резко вскинул голову, словно наконец услышав ее. Заглянул радостно в глаза.        Но тут же сник.        Вернулся к фантикам.        — Мы привыкнем. — Вдоль. Вдоль. Поперек. — Она … привыкнет.        Помолчал.        — Ко всему можно привыкнуть.         Так лучше.        — Идиоты, — выдохнула Лина обреченно и встала. Прошла за стойку, вытирала там что-то. Когда Киаран поднялся и кивнул, Лина кивнула в ответ. — Может ты и прав.       —Ки, — выдавила задумчиво, смотря куда-то мимо, Киаран замер, — и не переживай за нее. Она не одна. Мы рядом. Я. Паоло. Завтра еще Маттео прилетает.        Маттео?              Тишина.              И только звякнуло что-то и разбилось.        Возможно сердце.               Анастасия что-то болтала всю дорогу. О том, как она благодарна, что он ее подвез, потому что ее машина…Сюрприз для Ольги… Вечеринка пола ребенка…       Киаран кивал. Ехал. Не мог перестать видеть глаза Елены.        Даже если закрывал глаза.        Даже если открывал.        То и дело трогал плечо.        Две чертовы недели.        Он опять сломал телефон.       Второй за месяц.       Из-за неё.              Потому что держал каждый вечер в руках, сдерживая себя.        И каждое утро.        Потому что постоянно ждал, что она…       Или что он сам…       Но для нее так лучше.        Поэтому сломал.               Ездил к ней.        Стоял в саду у дома.        Смотрел на ее окно.        На силуэт.        Движение.       И уходил.              Один раз услышал всхлипы — сорвался.  И уже на балконе услышал, как она смеется в трубку телефона.        — Маттео, не вздумай.              Выдохнул.        Бродил по улицам.       Бил кулаком о стену.       И впервые в жизни звал Пустошь.       Надеялся.        Но даже чудовище не пришло.       Даже оно бросило.              Анастасия что-то спросила, когда он ее высадил у Ольги, но он не слышал. Кивнул и уехал.        Остановился за углом.        Достал телефон — срочно позвонить Кайлу.        — Блядь.        Чертова штука не работала.        Стукнув пару раз об панель, Киаран с отчаянием бросил телефон на пассажирское сиденье, откинулся и закрыл лицо руками. Надо было успокоиться.       Выдохнуть.        К Кайлу ворвался без особого стука —роскошная квартира, по убранству больше похожая на особняк Бэтмена, была доступна для всех своих.        — Мне нужна информация.       Прошел на кухню, налил стакан воды и выпил залпом. Оперся руками о раковину.       Кайл медленно, не поведя даже бровью, развернулся в своем королевском кресле от множества экранов, на которых мелькали биржевые сводки, но Киаран знал, что это только мишура — главным козырем Кайла была не его модельная внешность и джентльменские манеры, Кайл Фостер был виртуозным хакером. Лучшим. И беспринципным, как и они все.        — Аспирин в верхнем ящике.       Кайл небрежно поправил закатанный рукав белой рубашки и привычным движением сдвинул очки на переносице.       — Исходные данные       — Имя и… фото       Фото, которое она присылала ему из Италии. Где она смеялась на пляже с Маттео. Тогда это было просто фотографией. Сейчас ядом.       Киаран кинул сломанный телефон. Кайл поймал, не прокомментировал, глянув на разбитый экран — приходилось работать и с худшим. Подключил. Пальцы запархали над клавиатурой, как над кнопками рояля. На экране замелькали картинки       — Глубина?       — Все.        Киаран уже избивал висящую в углу грушу.        В челюсть.       Под дых.       — Мне нужно знать.        В грудь.       В челюсть.        — Не…        Уклон.        Почки.        — Не…       Подсечка, серия, контрольный апперкот. Груша жалобно хрустнула, сдаваясь.       — Не причинит ли он ей вреда. Опёрся на грушу. Выдохнул.       — Тебе ясно, что твоя девушка — королева мафии, а он простой студент? Я бы больше переживал за него.       — Она не…       Удар.       Снова.       Почки.       Грудь.       — Блядь.        Подсечка.       Удар.       Чтобы насмерть.       Чтобы наверняка.       — Просто найди все.       ВСЕ.              Еще неделя.        Неделя без воздуха.               Он искал ее.       Искал и избегал всего, что могло напомнить о ней.       Получалось наоборот.              И злился на себя.        Идиот.       Будто для того, чтобы помнить о ней, ему нужны были другие.               Вот и сегодня.        Внизу уже гудели голоса и смех. Люди, которые не обмолвятся о ней ни словом, но которых он будет внутренне умолять сказать хоть что-нибудь.        Опять будет постоянно обнаруживать себя возле Лины и по-собачьи смотреть ей в глаза, пытатьсь прочитать мысли. Узнать…Услышать…       И он бы никуда не пошел, остался бы тут, вчитывался бы в книгу до боли в глазах, то и дело срываясь на папку с информацией о Маттео.        Толстую.        От рождения до сегодняшнего утра.        Все посты в интернете, все упоминания, семьи родителей, друзья.        Киаран усмехнулся. Наверное даже сам Лукас Маттео Матти не знал о себе столько, сколько теперь знал Киаран.        Он уже прилетел.        Два дня назад.        Жил в студенческом общежитии и виделся с Еленой …       Два раза.               С ним ли ты сейчас?              — Ки! — Голос из коридора. — Ждем только тебя.        Никуда не пошел бы, но у Ронана был день рождения.        И Киарану нужно было отвлекаться. Нужно было есть, спать, праздновать чертовы дни рождения. Даже чужие. Это было ей важно.        Он обещал.        И делал.        Делал все, как она бы хотела.        Как будто бы она умерла.              Киаран взялся за ручку, вдохнул, пряча свою боль как можно глубже, и открыл дверь.               Кухня непривычно шумела — только свои, но все равно полный дом. Последний раз онa была такой полной, когда — сердце больно кольнуло “С днем рождения, Ки” и ее запах на плече.        — Блядь.       Кивок.       Стакан в руке.       Чужой смех.       Звон посуды.               Р-р-ринг       Ронан замер посреди фразы и глянул на телефон. Прикрыл рукой, но Киаран успел заметить.        пЛЕНн...       — Да?       Ронан поднял трубку и сразу вышел из комнаты на террасу.        Оперся спиной о стену.              Несколько секунд он просто слушал её дыхание.       Потом улыбнулся — мягко, почти устало.       — С днём рождения, — наконец сказала Елена.       — Спасибо, — ответил он. — Приходи. Тут все свои.       Тишина.       Елена сглотнула. Знал бы он, чего ей стоило просто позвонить.        — Рон… ты же знаешь…       Пальцы дрогнули, сигарета согнулась, табак посыпался на пол.        — Черт,       Это была четвертая. Елена резко выдохнула.       — Извини…я….Ро…       — Только скажи, и я оторву ему голову. Я давно ищу повод.       Она тихо хмыкнула.       — Не думаю, что это поможет.       Тишина.        Она слышала, как Ронан закурил. Те же сигареты, которые курил и Киаран.        Целая пачка.       Выпустил дым.       — Это вы вместе решили?       Елена закрыла глаза, уже не сдерживая слезы.        Сидела у балкона. У самой двери, будто боялась, что пропустит, если он постучит.        — У нас просто не получается иначе. Мы ломаем друг друга, Ро.        Он долго молчал. Потом сказал уже серьёзно:       — Я что-то не замечаю, чтобы вы были особо счастливы по-отдельности.        Елена выдохнула.       Совсем тихо.        Держала пачку в руках.       Вдыхала этот слабый запах, который с каждым днём становился всё меньше похож на него.       Но всё равно был ближе, чем ничего.              И тоже закурила.        Прямо в комнате.       В темноте.        На полу.              — Как у него дела?       Ронан не ответил сразу.       Елена слышала, как на заднем плане смеется Киаран.        Громко, как никогда.        Как смеется Настя.               — Он… старается, — сказал Ронан. — Держится.       Пауза.        Они оба понимали, что это ложь.        Но ложь, которая была ей сейчас нужна.        — Не переживай за него. Он не один. Он справится.              Огонек сигареты тлел в темноте, как тлела их любовь.        Больно.        Тихо.               Оба молчали.        Курили.        Были рядом.              — Хей, Ро… — голос у неё был тихий, уставший.        — Хммм...       — Я не знаю, как долго это всё… Как…Чтобы мы снова…        Она запнулась.       — Я имею в виду… я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь нормально общаться. Сейчас слишком больно.       Ронан молчал.       — И… — она нервно выдохнула. — Ро, я бы не хотела потерять тебя.       Несколько секунд тишины.       Потом Ронан выдохнул.        Тихо.        Серьезно.       — Я так и знал, что ты в меня влюбилась.       Елена замерла.        А потом фыркнула.        — Ты меня раскусил. — Закашлялась дымом. — Ты же знаешь — в тебя невозможно не влюбиться.        — Я знаю, —вздохнул Ронан. — Ты даже не представляешь, как тяжёло быть настолько красивым.       Она уже смеялась по-настоящему.       — Вот так лучше.        И потом мягче       — Хей. Не переживай. Мы не потеряемся.       Пауза.       — И…— он задумался, словно решал, говорить ли это. Потом выдохнул. — Самое главное. Елена,       — Да.       — Я оставлю тебе кусочек торта.               Тишина комнаты обнимала темнотой и запахом дыма.        Дом урчал, что-то щелкало в стенах, шуршало, но Елена не боялась. Больше нет. Самое страшное с ней уже произошло.       И это оказался совсем не дом.        Дом был просто досками, просто кирпичами. Ветром, который постепенно выдувал сквозь щели запах сигарет.        Его запах.        Елена сжала пачку в руке.        Еще пару дней, и его не будет и в сигаретах, останется только табак.               Но так было лучше. Больнее, но лучше.        Потому что вместе больно и страшно.        А по отдельности просто больно.        И она постарается.              Но не сегодня.       Елена быстро достала из пачки шестую сигарету, прикурила от первой, затянулась, словно поцеловала, и закрыла глаза.        Темнота лежала тенями в складках, воздух пах деревом и цитрусом, и можно было представить, что там, в углу, на кровати…       Что это не одеяло вовсе…       Что он...       Елена выдохнула и подтянула к себе толстую папку.        Фотографии. Биография. Посты в интернете.        Потом опустила сигарету и красный огонек медленно въелся в бумагу, прожигая дыры в глазах. Глазах Анастасии. Сестры Ольги.        

***

      Дни проходили.        Сначала ползли.        Еле двигались.        Но постепенно стали наполняться делами.        Было все еще больно. Невозможно. Но уже легче.        Половинка сердечка на экране — два раза в день, не больше.        Только чтобы знать, что жив.        Все.               Две оставшиеся сигареты.        Которые доставала только тогда, когда становилось совсем невыносимо.       Когда мир снова был слишком большим.       Когда она снова была слишком одна.       Два раза, когда еще могла позволить себе сделать вид, что он все еще где-то рядом.              Почти восстановленная рука.       И две недели до конца срока.              Елена впервые согласилась выйти с Линой в город. Уже в машине рыжая бестия сообщила, что ей нужно завезти Ронану продукты.       — Не бубни. Их все равно нет дома. Они на задании до среды       — Но с утра…        — Днем уехали.        Потом звонок. Лина нахмурилась.        — Раскидай продукты. Я сейчас.        Захлопнула дверь. Запрыгнула в машину.              Елена стояла посреди кухни.        Кухни, которая помнила его.        Жила им.        Его кружка для кофе в раковине. Белая. С каким-то логотипом.        Смятая рубашка на спинке стула.        Книга.       Елена не двигалась, словно боялась, что картинка растает, но реальность жестоко вмешалась недовольным писком холодильника.       Елена сняла куртку, положила ключи на стол и начала раскладывать продукты. Автоматически сортировала овощи, банки, упаковки, пытаясь не думать. Не чувствовать.       Потом наверху послышались шаги.       Она замерла.       Медленные.       Тяжёлые.       Елена почувствовала, даже раньше чем увидела.       Развернулась.       Они оба застыли.       Бледный. Осунувшийся. С тёмными кругами под глазами. Будто последние недели вообще не спал.       У Елены внутри всё болезненно сжалось.       — Ты…ты выглядишь ужасно, — вырвалось у неё.       Киаран слабо улыбнулся. Замер посреди лестницы.        — Не нужно говорить мне гадости только потому, что мы расстались.       Оперся плечом о стену.       Елена фыркнула.       — О, ты даже не представляешь, сколько у меня заготовлено. Целый список. Так что, если не хочешь их все слушать, может нам стоит…              Это прозвучало почти как шутка.              Почти.              Но он все понял.        И она поняла.               Молчали.        Смотрели друг на друга.        Ждали чего-то.              Опять спас холодильник.        Елена отвела взгляд, схватилась за банку.        — Ты правда плохо выглядишь.       Он пожал плечами.       — Да я… что-то простыл.       Она продолжила раскладывать продукты.       — Не помню, когда в последний раз болел, а тут....Я пойду.       Но остался стоять.        Елена тоже не двигалась.        — Ронан писал, что Лина принесла суп, что…       Елена закусила губу. Резко повернулась, боялась, что не успеет.        — Эй, Ки…Мы хоть и…       Она сглотнула.       — Но суп я тебе всё ещё могу приготовить.        Он посмотрел на неё — впервые чуть живее.       — Ты действительно ужасно выглядишь, — повторила она уже тише. — Надо есть.        Он ничего не ответил.        Кивнул.        Спустился неуверенно и сел за стол.       Елена отвернулась к плите.       Еще были свежи воспоминания, когда они сидели вместе, когда смеялись.        Когда можно было...       Теперь нельзя.              Выдохнула и взялась за нож.       Сначала говорили осторожно — о погоде, о соседях, о какой-то нелепой истории про Фила.       Потом — уже смеялись.       Потом хохотали.       Пили чай.       Болтали обо всём на свете.       О детстве. О еде. О том, какие идиотские у Ронана рубашки. О том, как Лина один раз подралась с нотариусом.       И это было странно. Потому что пока они были вместе — они почти никогда вот так не болтали. В какой-то момент Елена откинулась на спинку стула и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.       — Смотри, как классно.       Он поднял глаза.       — М?       — Почему у нас не получалось так, когда мы были вместе?        Киаран долго молчал. Потом сказал просто:       — Потому что сейчас мне не страшно тебя потерять.       Он усмехнулся без улыбки.       — Уже потерял.               Тишина после этого стала другой.       Тёплой.       Опасной.       Живой.       Елена встала, только чтобы не сидеть рядом. Не сорваться. Приготовила себе горячий шоколад. Ему тоже. Села на диван. Он к ней.       — Моя бабушка сказала, что я дура. Кстати, просила передать тебе, что она свободна и уже летит.       Киаран улыбнулся.       — Ты ей сказала, что я идиот?       — Нет, — сглотнула Елена. — Я все время забываю, почему мы расстались.       Киаран закрыл глаза и тихо выдохнул. Откинул голову назад.       — Потому что мы вытаскиваем друг из друга самое плохое.       Начал он и сглотнул.       — Потому что я не даю тебе дышать.       А ты не даёшь мне решать.              Пауза.              — Ты хочешь нормальности, а я...       — Ки, я видела ее. Видела нормальную жизнь. Хаос. Смех. Видела тебя. Нас. Это могли бы…       — Потому что у нас абсолютно разные представления о нормальности.        Потому что для меня любовь — защитить любой ценой.              Он помолчал.              — А для тебя — быть.        — Перестань.       — О, у меня целый список.        — Ты…       — Я перечитываю его каждое утро, чтобы...       — И как? — выдохнула с надеждой.       Он повернул голову к ней.       — Вообще не помогает.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       Потом Елена отвернулась, подобрала ноги на диван, откинула голову на спинку.        — И плётка.       Киаран сел ровно. Моргнул.       — Что?       Она невинно посмотрела на потолок.       — Жаль, что мы так и не попробовали плётку.       Он уставился на неё. А потом впервые за очень долгое время рассмеялся.       По-настоящему.       Не потому что всё стало просто.       А потому что даже среди всей этой боли она всё ещё была Еленой.       Его невозможной, невыносимой Еленой.              Они сидели на диване слишком близко для людей, которые всё решили.        Смеялись.        Елена держала чашку с горячим шоколадом и осторожно дула на него. Тёплый свет закатного солнца цеплялся за ее волосы, падал на глаза, заставляя щуриться.       Один локон соскользнул вперёд и почти упал в чашку. Они потянулись его убрать.       Одновременно.       И их пальцы встретились.        Оба замерли.       Смотрели друг на друга.        Не двигались.        Не дышали.        Тянулись, желая больше всего, чтобы…       — Не…не надо, — выдавила Елена еле слышно. Голос дрожал в тишине дома. Терялся в лучах. Противоречил взгляду. Противоречил чувству.       — Я…— Киаран сглотнул, но не двинулся. Не отвел взгляд, не убрал руку, словно этот контакт был трубкой с воздухом.       — Я знаю.       Смотрел на неё так, будто уже проиграл этот бой. Будто надеялся, что что-то неожиданно изменится.        Что его список.        Их прошлое.       Что все это перестанет действовать.              Они смотрели друг на друга — долго, невозможно долго. Как люди, которые знают, что нельзя, но всё равно не могут отпустить.       Потом Киаран медленно убрал руку.       Откинулся назад.       Запрокинул голову на спинку дивана и закрыл лицо обеими руками.       Тяжело выдохнул.       Елена тоже чуть отодвинулась, обняла чашку двумя руками, будто держалась за нее, чтобы не ухватиться за него.       — Я надеюсь, когда-нибудь станет легче. Киаран выдохнул сквозь руки.        Елена пожала плечами.       — Я надеюсь, что меня скоро убьёт Херон или Грация, — произнесла тихо. — И тогда я просто перестану это чувствовать.       Киаран ухмыльнулся, не убирая рук.       — Хитрая ты.       Она только снова пожала плечами.       Солнце опускалось за горизонт, заливая комнату золотом. Словно запирая этот момент в янтарь, чтобы сохранить навсегда.       — Если соберёшься умирать… Отрави меня сначала.       Она подняла глаза.       — Что?       — Ну только чтобы наверняка, — серьёзно сказал он. — А то в последние разы ты все время лaжала.        Елена фыркнула сквозь усталость.       — Ну… я попытаюсь.       И они оба всё-таки улыбнулись.Совсем чуть-чуть. Как люди, которым было слишком больно, чтобы не шутить.              Несколько секунд сидел молча.        Неуютно.        Потом Киаран ухватился глазами за сигареты, встал, взял с подоконника пачку. Положил.       Елена сжала руки, чтобы не…       Потом спрыгнула с дивана — не к чему больше притворяться. Схватила пачку. Сжалась под взглядом Киарана.       — Можно?       Он только пожал плечами и пошёл к террасе.       Дёрнул ручку.       Нахмурился.        Дернул еще раз.        Закрыл глаза.       Выругался тихо.       — Что?        Он ничего не ответил. Только медленно развернулся и пошёл к входной двери.       То же самое.       — Что?        Киран посмотрел на неё с лицом загнанного зверя.        — Эти идиоты заперли нас здесь.              Несколько секунд они смотрели друг на друга.       Потом на дверь.       Потом снова друг на друга.        Елена подошла и с яростью дернула за ручку.               Два раза.        Три.              Киаран тоже.              А потом они замерли.        И просто рассмеялись.        Глупо.       Почти счастливо.        До слез.        До коликов.        Смеялись так, что наконец-то дотронулись друг до друга.        И…              ничего.               Мир не замер.        Не остановилась планета.        — Идиоты, — выдохнул Киаран, смотря на руку Елены на своей груди и сам не зная, кого из четверых он имеет ввиду.        — Однозначно, — выдохнула Елена, тихо улыбаясь ему.        А потом достала телефон.       Гудки.        И у Ронана.        И у Лины.        “Вы не выйдете оттуда, пока не поговорите.”       Елена засмеялась, показывая сообщение Киарану. Тот пожал плечами.        Улыбнулся.        Тепло.        Улыбка номер пять. Явление вселенского масштаба.        В груди тут же закололо.        Елена сглотнула и отвернулась к кухне. Сжала губы.       — Значит будем пить чай.               И они пили.        Теплый.        Уютный.        Опять смеялись над всякими историями. Над тем, как она с Линой высчитывала его слабые места. Да, у нее действительно были и схема, и график. И над его попытками убежать.       — Плохой из тебя беглец. Одна покупка ножей и...       — Я чуть не убил того парня       — А я Лину.       — И эти ножи. Они мне потом все ночи       — А мне твои руки на…       Опять замерли, сжимая кружки.        Киаран снова встал.        Прошелся к двери. К другой. Сжимал кулаки. Елена тоже.        — Пряжа? — выдохнула она удивлённо, вытаскивая из полки нитки. — Ты вяжешь?        — Ронан. Пытается бросить курить.        — Ты пробовал.        — Нет, — Киаран замер. Почесал затылок.        — Давай научу.              Когда заскрежетал ключ в замке, они оба вздрогнули.        На прощание не сказали ни слова.       Не обнялись.       Только кивнули друг другу.       Обниматься было ещё рано.       Они снова научились смеяться вместе.       Но еще не разучились любить.        Елена шла к машине.       Не оборачивалась.        — Идиоты, — покачал головой Ронан.       — Идиоты, — крикнула Лина Елене в след.        — Идиоты, — выдохнул с улыбкой Киаран.       — Однозначно, — прошептала Елена.       И заплакала.       Но этого уже никто не видел.