Книга 2. Глава 20.2: Архивариус. Решения.

28 июля 2026, 17:26

В куполе не было ни движения, ни дыхания. Все замерли. Словно куклы в рождественском шаре. Словно боялись, что произойдет еще что-то ужасное. Ждали. Толпа снаружи тоже. Перетекала тихо. Неспешно. Словно замерзающая река. Люди заходили, что-то шептали. Тихо находили место. Молчали. Смотрели. Время будто застыло в янтаре. Елена наконец вдохнула — воздух тяжелый, искусственный. И медленно огляделась. Двадцать шесть человек. Двадцать четыре мужчины: высокие и низкие. Властные и испуганные. Знакомые и неизвестные. Старик в инвалидной коляске — и как только дошел. Молодой де Санти, Мидари, Кадо. Несколько охранников. Парень в потертой рубашке, который выглядел совсем чужим в этом мире. Худой. Бледный. Другой, тот который все время улыбался. Хищно. Жутко. С зубочисткой между губ и автоматом через плечо. Кто-то в дорогом костюме. Кто-то весь в крови. Разные. Но все схожие в одном: все хотели власти. Жаждали ее, и готовы были выгрызать зубами. Даже Грация. Особенно Грация. И лишь Елена хотела покоя. Хотела сидеть на берегу моря и слушать волны. Печь детские торты. Ворчать на профитроли. И…может быть… На секунду представила на берегу рядом твердое плечо. Полуулыбку. Тепло. …и тут же помотала головой. Расстались. Смотрела на часы. Ждала. Анализировала. По периметру всего цеха висели экраны. Двадцать? Тридцать?

Власть это сила, но не только.

Гудели экраны. Переминались с ноги на ногу люди. Сжимали кулаки участники. Елена села на пол, оперлась спиной о купол. Села так, чтобы не видеть Киарана. Чтобы он не видел, как она боится. Или, скорее, как сдается. Почему-то было чувство, что она уже не выберется отсюда. Чувствовала спиной тепло. И этого было больше чем достаточно. Елена ухмыльнулась. Все, как она и надеялась. Она умрет в этом куполе и перестанет чувствовать эту черную дыру внутри. Эту боль. Кафе передано. Письма написаны. Кольцо он вернет бабушке. Только вот не отравила его заранее, как он просил. Но, блин, по-серьезному и не смогла бы. Пусть дуется на нее. Пусть! Елена по-детски сложила руки на груди и поджала губы. Пусть дуется. Лишь бы жил. “И, если он начнет закрываться, не уходи. Отогревай. Целуй. Просто будь. Ему всегда нужно время, чтобы поверить, что его могут любить.” Вспомнила, что писала Анастасии, и глаза тут же наполнились слезами. Дышала спокойно, вспоминая солнце на лице. Зеленеющие виноградники. Морщины Беатриче. И улыбалась.

05:05

По заводу прошла дрожь, словно проснулись подземные машины. Все оглянулись. Экраны дрогнули, показывая, как закрываются все выходы из завода. Теперь никто не мог не смотреть.

Власть — это сила, но не только.

Вторая часть неожиданно стерлась с конца в начало, будто кто-то нажал кнопку на клавиатуре.

Власть — это сила, но и умение признавать собственную слабость.

Буквы появлялись медленно, словно их кто-то печатал.

05:06

Пууууууп

Громкий заводской сигнал заставил Елену подняться. Тянули швы после операции. Болела не до конца зажившая кость. Хотелось закрыть глаза и лечь, но нет. Не для того она шла так долго. Если есть шанс выйти, она им воспользуется.

Испытание второе.

Власть — это умение принимать решения.

Надпись замерла на несколько секунд на каждом экране, потом одна за одной, надписи начали сменяться лицами претендентов. Их именами. Никаких дополнительных данных. Никаких заслуг. Умений. Кредитной способности. Сегодня это было неважно. Двадцать шесть кандидатов. Две женщины. Ноль сострадания. Экраны снова мигнули, дрогнули. Один. Второй. Третий. Все двадцать шесть сменили картинки. Снова лица. Снова люди. На этот раз почти всегда больше одного. Взрослые. Старики. Иногда дети. С завязанными глазами. Со связанными за спиной руками. С кляпом во рту. С пистолетом у виска. Сначала тишина. Потом крики. Ругань. По залу прошел шепот. Кто-то в толпе снаружи рванулся. Другой. Третий. На их лбах тут же вспыхнули красные лазерные точки. Никто больше не сделал ни шага. — Ки! Елена кинулась к стеклу. Конечно. Он был тут. Выдохнула, вглядываясь в него. Успокаиваясь. С напряженной челюстью. Со вздутыми венами на руках. Со страхом в глазах. Но тут. Взгляд перешел дальше, и Елена все поняла. Еще не видела экран, но уже знала. Прилипла к куполу. Вглядывалась в Ронана. В красную точку на его лбу. В напряженные руки Фила на его плече. В руки Киарана на другом. В красные метки на их лбах. Пыталась поймать его глаза. Чтобы помочь. Чтобы сказать. Чтобы не сорваться самой, потому что видела по глазам Киарана — на ней уже тоже была метка. Медленно вдохнув, Елена повернулась к экрану. Их кафе. Неравномерно капающая кофемашина, которую они все никак не выкинут. Лина и Паоло. Они сидели спокойно, плечом к плечу. Сложив головы вместе. Рыжие пряди смешались со светло-русыми. Рассыпались по плечам. На лицах испуг. Пистолеты у висков. И наливающийся багрянцем синяк на щеке Лины. Елена сжала руки в кулаки. Она должна стать главой, только чтобы собственноручно отрубить руку, посмевшую ударить подругу. Со всех сторон в воздух взлетали руки с телефонами. Кто-то ругался. То там, то тут загорались красные точки. Телефоны с хрустом падали на пол. Только чтобы подняться вновь. Чтобы попытаться. Снова. Снова. Бесполезно. Кто-то закричал. Выстрелил. Щелчок. Стук в закрытые ворота. Щелк. Щелк. Щелк. — Я требую…, — закричал мужчина внутри купола, смотря наверх. Достал из-за пазухи пистолет. Щелк. Он даже не вскрикнул. Просто осел. Пистолеты на одном из экранов дрогнули. Женщина закричала, когда капли крови сына брызнули на ее лицо. Отпрянула, прижимаясь к стволу. Моля об окончании боли. Ствол дрогнул. Экран погас. Никаких объяснений. Никаких предупреждений. Только система. Только расчет. Все мгновенно затихли. Не двигались. Взгляд Елены все время метался между экраном, Ронаном, Киараном. Иногда задерживался на других лицах. Некоторые знакомые по делам или по большим сборам семьи. По фотографиям в актах. Других не знала. Но внизу каждого экрана стояла фамилия претендента. Елена смотрела и на них. Лица жестокие. Решительные. Волевые. До боли испуганные. — Отпустите детей! — закричал Луари куда-то в потолок. На его экране жались друг к другу трое девочек школьного возраста. — Дети не при чем, — спокойно поддержал его другой. Архивариус не ответил. Луари встретился взглядом с поддержавшим и кивнул. Те, кто еще несколько минут назад был готов убить друг друга, теперь неожиданно стали почти родными перед лицом общего врага — страха. Елена не знала, сколько это длилось. Минуты? Века? Лина на экране дрожала. Паоло тихо терся головой о ее, успокаивая. Стекло купола запотевало под руками. Неожиданно стекло завибрировало. Пол под ногами тихо загудел. Елена интуитивно сделала шаг назад. В полу вдоль стен купола открылись люки, медленно выпуская наверх узкие чёрные стойки. Двадцать пять. Претенденты внутри купола сбились в центр, спиной к спине, словно собираясь в бой против невидимого врага. Дышали в унисон. Смотрели на стойки. На экраны. Сдерживались. Беспощадные. Властные. Бессильные. Готовые повиноваться каждому желанию кукловода.

05:16

Власть — это умение принимать решения.

Пууууууп

Умерший завод неожиданно ожил голосом из динамиков. Женским. Нежным. Беспристрастным. — Иногда выбор неизбежен. Система требует жертв. Решите, чья семья умрет. Или отдайте свою.

240

239

238

Стойки засветились экранами для ответов.

237

236

Кто-то выдохнул и кинулся к ближайшей стойке.

235

Следом другие. За секунду центр купола опустел. Елена кинулась к ближайшей, но поздно — занята. Развернулась к другой. Третьей. Схватилась, почти падая. Вцепилась. Выдохнула. Смотрела на экран на стойке. На список из двадцати пяти фамилий. На красный крест, стоящий напротив Елена де Малло. На электронный карандаш рядом.

218

Тишина. Все замерли у стоек. Одними губами шептали имена. Поднимали глаза. Оценивали конкурентов. Оценивали жертв. Оценивая врагов, которые еще секунду назад были собратьями. Елена стояла у стойки и смотрела на список. Крутила в пальцах карандаш. Чувствовала на себе прожигающие взгляды. Кусала до боли губу. Загоняла ноготь под ноготь, пытаясь прогнать панику. Думай, Елена, думай. Кто здесь самый жестокий? Кого нужно вывести из игры? Капуэли? Мидари? Зачем это нужно системе? Какого ответа ждет Архивариус? Он не сказал, что они выйдут. Что даст будущему капо разозлить кого-то внутри системы? Нажить врагов? Нет, должно быть что-то другое. Иногда жертвы неизбежны. Это она знала из опыта. Что тогда? Минимировать потери? Смотрела на семьи. Мидари? — Худенькая миловидная старушка и ребенок лет четырех. Де Джорно? — Молодая женщина лет тридцати и мужчина чуть помладше. Капу… Елена вдруг замерла. Грация. Кто дорог ей? В груди похолодело. Все остальное стало неважно. Наконец-то она узнает ответ. Узнает ее слабое место. Елена сглотнула. Наверное, где-то в глубине души, где-то совсем глубоко, она надеялась увидеть на экране себя. Чтобы доказать самой себе, что все это было не зря, что ее мать.. Елена повернулась, рыская глазами по экранам. Смотрела не на лица, на фамилии, пока наконец… Фамилия не понадобилась. Только один из экранов показывал не связанную по рукам и ногам фигуру, а ухоженную женщину, опирающуюся бедром о стойку. На ее лице блуждала легкая ухмылка — свой выбор Грация очевидно уже сделала. Елена стало неожиданно горько и почему-то очень легко. Теперь она точно могла уйти без сожаления.

173

172

Елена вернулась к списку. Не дышала. Смотрела на список — от какой семьи будет меньше всего мести. От какой меньше всего потерь. От какой… Только когда красная капля упала на стойку, поняла, что до крови прикусила губу. Смахнула. Потом смахнула слезы. На мгновение забралась мысль. Комольная. Жестокая. Но решающая все ее проблемы — поставить крест напротив Грации. Елена даже улыбнулась. Но тут же выдохнула. Это не решение. Грация поймет. Поставит крест на Лине и Паоло. Заберет их. А Херон остальных. За нее он пойдет в ад. Оставим на крайний случай. По толпе снаружи прошел вдох. Елена подняла взгляд.

149

148

На экранах над головами людей начали появляться красные кресты. Один. Два. Кто-то быстро царапал на табло своей стойки. Кресты исчезали. Один. Два. Появлялись на других.

135

134

Купол опять погрузился в тишину. Было слышно, как гудят экраны под потолком. Как скрипят зубы. Как капат пот.

120

Пууууууп

Все дрогнули. Ручки заскрипели. Кресты снова начали свой бег. Шум снаружи. Крики. — Джиромо, убери этот крест! Я тебя! Удар по куполу Сухой щелчок. Тело медленно осело на пол, словно еще боялось удариться. Тишина.

114

113

Кресты переносились с невероятной быстротой. Как чудовище, как медуза: то группируясь, то расползаясь, выбирая жертву. Елену словно парализовало. Она неотрывно смотрела на Лину и Паоло, молясь, чтобы там не появился крест. Не понимала, почему там еще нет ни одного. Один раз, совсем на секунду, над головой Лины мелькнула красная метка, и Елена тут же ожила. Фурией развернулась к остальным. Прошлась взглядом, сжигая глазами каждого. Когда повернулась, метки не было. Несколько секунд.

100

Пууууууп

Заводской гудок снова перебил тишину. Над семьями тех, кто ещё не выбрал, загорелись фиолетовые кресты. Система назначила их жертвами по умолчанию. Напоминая всем под куполом, что от выбора нельзя отказаться. Показывая членам системы по всему миру, кто еще не выбрал жертву. Кто отказывался выбирать. Кто был слишком слаб. Елена неожиданно подумала, что пора бы вдохнуть, но не смогла. Фиолетовый крест над головами ее друзей не пускал воздух в легкие.

Мелькнула мысль и до кровавых ран расцарапала душу — не выбирать. И что потом? Злиться на Архивариуса? Но это же был ее выбор. Отказ от выбора это тоже выбор. Она посмотрела на Киарана, на Ронана и отчаяние затопило душу. Елена опустилась на пол и сжалась в комочек. Она не хотела больше убивать. Боже, как же она не хотела. Не хотела терять. Не хотела хоронить. Прятаться. Мстить. Хотела просто жить. Но система опять не давала.

Фиолетовые кресты исчезали, сменяясь то тут, то там красными. Все больше группируясь на отдельных экранах. Кто-то решил, что если эту чужую семью все равно убьют ….двум смертям не бывать. Пять крестов. Шесть. Девять на молодой беременной женщине Имео— любимый человек никому неизвестного парня в потертой рубашке. Семь на Кветри — держатели одного завода. Мелкие. Почти неизвестные. Ни одного на Грации — даже странно. Но учитывая ее жестокость, мало кто хотел связываться. Фиолетовый над Линой и Паоло. Должен быть выход. Должен.

Она знала, чего хотела система. Не Елену. Елена и мухи не обидит. Елена не выживет. Не спасет. Системе нужна была не жестокость. Ей нужна была та часть Елены, которая умела отключить панику и увидеть механизм. Системе нужна была кровавая.

Елена посмотрела на Киарана. Он не видел, смотрел куда-то в сторону. Как всегда складка меж бровей. Взъерошенные волосы. Напряженные плечи. Елена смахнула слезу и закрыла глаза. Отпустила. Поднялась и расправила плечи. Ухмыльнулась. Я вернулась. Разум тут же разлился холодом. Сердце успокоилось. Дыхание восстановилось. Анализируй. Зачем это нужно Архивариусу. Он не был жестоким. Система никогда не убивала из удовольствия. Только польза. Только движение вперед. Почему сейчас? Что выиграет Архивариус, если семьи уйдут во вражду? Система сгниет изнутри.

В первом задании проверялась сила и жестокость — главарь должен быть сильным или иметь тех, кто в него верит, как Елена. Но не только. Умение признавать собственную слабость и отказываться от силы, от защиты. Мысли носились в голове, почти царапая череп изнутри.

Власть это умение выбирать. Между собой и другими, говорила Грация. Она и выбрала. Должен быть другой выбор. Для чего….

Пууууууп

Снова заводской гудок. Снова перешептывания. Вскрики. Проклятия. Красные точки почти на всех лбах — метки на экранах превратились в фамилии. Теперь было видно, кто выбрал кого. Тайный выбор превратился в открытую вражду. Глава должен был не только уметь выбирать, но и нести последствия своих решений. Умно. Естественно. Толпа шумела. Крики. Ругань. Что-то полетело прямо в купол. Выстрел. Щелк Щелк Щелк Тела осели на пол. Звенящая тишина вновь захватила главный литейный цех.

— Кто готов пожертвовать своей семьей? — голос громом разнесся под куполом. Старик в инвалидной коляске внимательно смотрел на всех. Карандаши замерли над платформами. Никто не дрогнул. Лишь Грация сделала шаг в центр. — Мы можем договориться, и тогда погибнет только одна семья. И у кого-то будет двадцать четыре властных должника. Долг крови. Долг Семьи. До гроба. Или будет бойня. Мы объявим друг другу войну. Система не выдержит. Елена почувствовала ее взгляд. Сглотнула ком. — Имео, парень, — выдвинулся старый Квесто. — Тебе нечего предложить нам. Ты никто. Посыльный, — уговаривал он худого жилистого парня в тертой рубашке. — Пожертвуй своей девчонкой и получишь власть. Она даже не узнает. Поставишь крест на одного из нас, и ее все равно убьют. Никто не боится тебя. Она мертвец. Ты еще нет. — А так ваша совесть будет чиста? — Парень еле сдерживался, чтобы не припечатать старика к стенке купола. Красная метка на его лбу легко дрожала в такт дыханию. Откуда-то сбоку послышался смех. — Не будь наивным, — молодой Мидари ухмылялся, словно его все это забавляло. — Наша совесть запачкана так, что ни один господь не сможет ее отмыть. — Кто-то из стариков перекрестился, сплюнул, но Мидари продолжил. — Мы хотим сохранить систему. Миллион с каждого. Деньги. Они хорошо укладывают спать. Он замолчал. Елена видела краем глаза, как кресты переползали на беременную девушку, заполняя собой уже почти весь экран. Мидари медленно потянулся ко внутреннему карману. Осторожно достал сигарету и закурил. — Если ты хочешь чистой совести, то лучше бы тебя застрелили еще на подходе.

Парень молчал. Смотрел на беременную девушку. На красные кресты. Ее каштановые волосы. Волнообразное движение живота под платьем. — Подождите! — Сеньор Медичи, — Елена сделала шаг вперед. Мужчина в белой рубашке — аптеки и больницы — посмотрел на нее. На его бледном виске вена билась так, что Елена переживала, что она разорвется. — Ваша семья принесет минимальные потери. Все разом повернулись к экрану. Сухая старушка и женщина в годах. — Женщина и ребенок — это будущее системы. Дети. Их дети. Мужчина схватился за стойку. — Поставите крест над моим экраном, и ваша семья все равно умрет. Елена сложила руки на груди и наклонила голову к плечу. Не смотрела на Киарана. Боялась, что он прогонит кровавую. — Даже если я не выйду отсюда, на вашу семью начнется охота. На всю семью. И это касается каждого из вас. Елена медленно обвела взглядом претендентов. — Мы те, кто нашел Архивариуса. — Грация встала рядом с Еленой. — У нас больше власти и знаний, чем у всех вас. Вы слишком наивны, если думаете, что мы не приняли мер. Меньшая кровь, сеньор Медичи. Минимальные потери и мы стираем ваши акты. — И от каждого из нас вы получаете миллион, — добавил старый Квесто. — Мы знаем о долгах вашего сына.

— Восемьсот тысяч, — выкрикнул кто-то. Красивый. Похожий больше на модель, чем на мафиозника. — С каждого по восемьсот тысяч, и берите моих. Шум по толпе.

— Семьсот пятьдесят, — закричал другой.

— Пятьсот! — Триста! Толпа гудела. Руки добровольцев взлетали в воздух. — Две… — Только если… — Я согласен! — закричал Медичи. Фиолетовый крест загорелся на его экране. Имена претендентов красными буквами закрыли лица родных. Старик осел на пол и заплакал.

Елена выдохнула. Взяла карандаш, наклонилась, чтобы перенести крест, и замерла. Что-то не сходилось. Елена закрыла глаза. Лицо тут же закололо солнечными лучами. Мягкие руки Беатриче. Ветер в волосах. Улыбка Киарана у кофеварки. Скрип креста прадеда. Она не хотела больше убивать. Не хотела хоронить.

Что-то не… Она подняла карандаш — Я оспариваю задание. Твердый спокойный голос разбил тишину купола. Парень в боксерах и с детской татуировкой ромашки на плече. Тот, что зашел в самом конце вместе с Еленой. Тот, что не участвовал в дискуссии, и над экраном которого все еще горел фиолетовый крест. Парень сидел на корточках у стойки и смотрел вверх. Елена поймала его взгляд и поняла.

— Я присоединяюсь, — поддержала Елена. — У нас недостаточно данных для решения данной проблемы. Кровь не может быть решением. — Не может быть единственным решением, — поправил парень. — Вражда внутри системы никогда не пойдет на пользу системы.

— Озвучьте проблему. — Глава должен уметь находить решения, а не делать выбор между тем, что предлагают другие, — старик в коляске откинул карандаш. Но над головой его семьи не было фиолетового креста.

Над головой Лины все еще горел фиолетовый крест. Елена уронила карандаш, чтобы не перенести крест. И только молилась. Да, она была кровавой. Но не только. — Я отказываюсь выполнять кем-то принятое решение. Я капо. Назовите проблему.

Пууууууп

Протяжный гудок расколол тишину. Стойки погасли. Двадцать пять кандидатов замерли. Толпа снаружи превратилась в камень. Тишина. Только паук где-то в углу. Только гудение экранов. Динамики ожили и вновь заговорили мягким женским голосом. — Большинство попыталось спасти собственную семью, забыв, зачем они здесь. Famiglia sopra tutto. Sistema sopra la Famiglia. (Семья превыше всего. Система превыше семьи.) Экраны засветились красной рамкой. Щёлк. Один. Второй. Третий. Гасли один за одним. Тринадцать черных квадратов там, где еще недавно были лица родных. И неизвестность. И красные точки на лбах. Никто не дернулся. Стояли. Ждали. И только одиннадцать еще держались Грация. Парень в потертой рубашке. Мидари. Квесто. Старик в инвалидной коляске. Медичи, который в последний момент все же согласился отдать свою семью. Трое, кто предложили подешевле. Елена. Парень с татуировкой ромашки. Елена хотела зажмуриться, но не могла — смотрела на Лину. На трясущиеся тонкие плечи. На рыжие пряди. Не знала, бояться ли выключения или желать. Кровь из прокушенной губы размазалась по рукам. По стеклу купола. Слезы застилали глаза. — Прости. Прости. Прости. — Другие попытались минимизировать ущерб для системы, исходя из предложенных условий. Восемь экранов засветились зеленой рамкой и тоже погасли. Восемь. Три экрана словно зависли. Елена де Малло Санти Гуоро Джакомо Броммо Секунда. Две. — Трое поставили под сомнение предложенные условия. На чёрных экранах проступили новые слова:

Власть — это умение принимать решения и видеть проблему, не склоняясь под навязанным выбором.

Три оставшихся экрана засветились зеленым. Руки с оружием медленно исчезли за границами экранов. Экраны погасли. Елена сползла на пол. Ее трясло. Без слез. Без голоса. Без воздуха. Грудь поднималась, но кислород будто не хотел входить. Легкое движение на краю. Елена повернулась. На стекло легла ладонь. Большая. Мужская. Ронан. Потом рядом ещё одна. Потом ещё. Киаран. Фил. МакАртур. Валькирия. Пять ладоней. Елена потянулась. Сначала одними лишь пальцами. А потом прижалась через стекло своими ладонями к их. И расплакалась.

000

Предыдущая глава

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!