Часть 3

# Глава 3 Сон все сильнее одолевал меня, и я, уперевшись лбом в трясущееся окно машины, медленно, вновь и вновь закрывала глаза. Руки мои крепко сжимали ремешки от многочисленных набитых сумок, которые занимали почти весь салон «Импалы». Я понятия не имела, куда мы едем. На удивление, это даже успокаивало. Как будто уже настал этап принятия всего того, что происходит, этап равнодушия и отпущения всех эмоций. Ночь была темная, а дорога длинная. Мы уезжали все дальше и дальше от города. И вот уже пропал свет придорожных фонарей. За окном мелькали темные силуэты деревьев с жуткими скрученными ветками. По радио шел какой-то подкаст, который еще больше усыплял. Голоса что-то тихо улюлюкали на фоне, а машина укачивала, объезжая очередную кочку. Голова была тяжелая, виски неприятно тянуло, а тело обволакивала вялость. Машина вдруг затормозила, и я слегка завалилась вперед, выходя из полудрема. Время сейчас воспринималось совсем по-другому. Казалось, что прошли считанные минуты с того момента, как мы тронулись, но, мельком взглянув на наручные часы, я поняла, что прошло уже два часа дороги. Щурясь, я огляделась вокруг. Горело лишь несколько фонарей у дороги. Они освещали вход в какой-то бункер. — Вот и приехали, — Дин поймал мой непонимающий взгляд в заднем зеркале. — Где мы? — мой сонный, хриплый голос выдавал усталость и напряженность. — У нас дома, — заключил Сэм, выходя из автомобиля. Я осторожно открыла дверь и вышла. Прохладный, свежий воздух наполнил легкие. По коже пробежали мелкие мурашки от холода, и я сильнее закуталась в пальто, сложив руки на груди. Я еще раз огляделась вокруг, пытаясь хотя бы примерно понять, где нахожусь и что тут можно назвать домом. — Вы что, живете в гараже? — спросила я и зевнула. Дин принялся вытаскивать мои вещи из машины. Он на мгновение замер и взглянул на меня. — Вообще-то, это бывшая секретная база тайной организации хранителей знаний. Бункер достался нам от деда. И да, гараж там тоже есть, — он язвительно блеснул глазами. — Можем уложить тебя там, если так хочешь. Я закатила глаза и вновь взглянула на громоздкие железные двери. Внутри разгорелся интерес к тому, как там все устроено. Наверняка, он просто огромный. Дин, увешанный моими сумками, открыл дверь, пропуская меня вперед. Я неуверенно шагнула внутрь. Увиденное и правда захватывало дух. Воздух внутри был неподвижным, как будто за стенами время двигалось иначе. Толстые бетонные стены глушили любой звук — даже собственные шаги казались чужими. Пахло старой бумагой, железом и чем-то чуть электрическим, будто сама тишина звенела. С первого взгляда это место напоминало смесь библиотеки, лаборатории и убежища. Десятки шкафов с книгами, папками, артефактами — аккуратно расставленными, но всё равно создающими ощущение хаоса, если не знать, где что лежит. Лампы под потолком светили тускло, отдавая янтарным оттенком, — свет был мягким, почти домашним, но при этом тени казались слишком глубокими. На длинном металлическом столе стояли кружки, стопка журналов и оружейная смазка. Это место, где читали о демонах и ели буррито, где между спасением мира и очередным кофе не было особой разницы. Я прошла по коридору, вглядываясь в холодные металлические двери. Мои шаги отдавались гулким эхом, будто бункер сам прислушивался к каждому движению, решая — принять меня или нет. — Впечатляет, — сказала я, повернувшись к братьям. Они словно наблюдали за моей реакцией. Сэм слегка улыбнулся, а Дин просто смотрел, размышляя о чем-то своем. — Пошли. Я покажу тебе твою комнату, — Сэм взял мои сумки, которые его брат оставил где-то у входа, и направился прямо по коридору. Я поспешила за ним. В этом отсеке бункера было множество разных пронумерованных дверей. Оставалось только гадать, что находится за ними. Я, словно завороженная, глядела по сторонам, стараясь рассмотреть абсолютно все. Парень остановился у двери номер двадцать три. Он пропустил меня вперед. Это была простая, небольшая спальня, чем-то напоминающая номер в гостинице: посередине стояла застеленная кровать, по бокам тумбочки, а справа — деревянный шкаф. Стены были темно-зеленые, как и постельное белье. На тумбочках стояли небольшие светильники, источающие уютный оранжевый свет. Комната была ненамного меньше той, в которой я жила раньше. Впрочем, достаточно миленькая, не было ничего лишнего. — Как-то так. Не пятизвёздочный номер, но жить можно, — Сэм положил сумки на кровать и обернулся ко мне с улыбкой. — Если что-то понадобится, мы с Дином рядом. Располагайся и отдыхай. Он по-доброму глядел на меня, засунув руки в передние карманы джинс, словно ожидая от меня реакции. Я улыбнулась и еще раз осмотрелась. — Спасибо вам большое, Сэм. Это даже больше, чем можно дать в такой ситуации. Я вам правда очень благодарна, — неожиданно для самой себя я сделала несколько шагов вперед и заключила парня в объятия. То ли от переизбытка эмоций, то ли от огромной благодарности. Он на мгновение застыл, а потом осторожно приобнял меня, будто не ожидая такого порыва. Я почувствовала его тяжелые, большие руки у себя на спине. Затем он отстранился и оставил меня одну, пожелав спокойной ночи. ... Дни были одинаковые. Я уже перестала считать, сколько ночей провела в бункере. Внутри царила атмосфера уюта, но вместе с этим и недоверия. В основном со стороны Дина. Бункер был по-настоящему огромный, поэтому мне потребовалось куда больше времени, чтобы узнать его целиком и полностью: осмотреть все комнаты и выучить их расположение. Кажется, тут можно жить, месяцами не выходя на улицу. Наверное, именно на это и был расчет. Иногда холодные стены давили, душили, а большое пространство вгоняло в чувство одиночества, какой-то растерянности и страха, тихо трепетавшего где-то глубоко в груди. Я старалась не сидеть без дела: готовила парням, иногда убиралась, а в оставшееся время пыталась найти в архивах информацию о загадочном культе. Чувство опасности никуда не делось, вопреки моим ожиданиям. Оно ходило за мной по пятам, где бы я ни оказывалась; что-то постоянно заставляло меня оборачиваться и прислушиваться. В темной комнате я часто ощущала чье-то незримое присутствие, словно кто-то дышал мне в спину, не давая уснуть, заставляя часами глядеть широко распахнутыми глазами в потолок. Воображение рисовало жуткие, тревожные картинки в голове, а голос внутри не замолкал ни на минуту. Помимо поиска информации о культе, я много времени тратила на изучение сверхъестественного. В этой библиотеке хранилось великое множество материалов, кажется, о всех возможных сущностях и монстрах этого мира. Другого мира. Усевшись в кресле, я частенько часами пропадала на страницах этих фолиантов. Эта тема невероятно откликалась во мне. Всю информацию я схватывала налету. Винчестеры иногда рассказывали мне невероятные истории их охот. Я была убеждена, что раз уж моя жизнь связала меня с этим потусторонним миром, то точно не просто так. Быть может, я рождена для чего-то большего, чем архивист в захудалом городке? Вдруг мои знания, внутреннее чутье могут помочь кому-то? Такие мысли часто закрадывались в голову, но я не знала, что с ними делать. В одном я была уверена точно — я не смогу вернуться к своей обычной жизни как ни в чем не бывало. Кажется, это уже стало частью меня. Быть может, я уже была рождена с этой частью. Мысли о возврате домой стали какими-то сюрреалистичными, а простая жизнь стала казаться чем-то неправильным, слепым. Как ни странно, информация не пугала меня, а наоборот захватывала, полностью изменяя мое мировоззрение. Обладая этими знаниями, уже невозможно было смотреть на мир так же, как обычный человек. Все это было за гранью понимания нормальных людей, казалось, далеко не все были готовы и способны узнать о том, как много зла на самом деле в жизни. «Иногда лучше молчать и казаться идиотом, чем открыть рот — и доказать это», — часто отвечал Дин на мои рассуждения об этом. Тут я была с ним согласна. Вместе с этим, я все больше узнавала парней. И с каждым новым днем мне открывались все больше и больше их поразительных качеств. Я была по-настоящему восхищена этими двоими. Дин никогда не скрывал, что интеллектуальные задачи — не его конек. Всю мыслительную работу в дуэте всегда делал Сэм, а старший брат просто полагался на его выводы. При этом Винчестер с большим уважением относился к талантам своего родственника, признавая его пытливый ум и не пытаясь с ним конкурировать. Сильными сторонами Дина были решительность и мужество. Я часто ловила его странные взгляды. И никогда не могла понять, что они значат. При всей моей способности чутко чувствовать людей, Дина я раскусить не могла. От него исходило недоверие и некоторая отчужденность, но вместе с этим какой-то навязчивый интерес. Он пытался залезть мне в голову, понять, что я из себя представляю, что я чувствую и о чем думаю. Нельзя было сказать, что он плохо ко мне настроен, ведь как-никак это он проявил инициативу и приютил меня в бункере, но подозрения касательно чего-то невразумительного у него точно присутствовали. Словно Дин пытался быть осторожен, что-то внутри него не позволяло открыться мне, заставляя постоянно держать внутренний стержень, давящий при каждой попытке сближения. Вероятно, я была также непонятна ему и загадочна, он думает, я что-то скрываю, хотя это было далеко не так. Я задумчиво провела пальцем по сухим корешкам книг, аккуратно сложенных в стеллаже в библиотеке. Это был один из многих однотипных дней моей новой жизни. На улице вновь бушевала гроза, которую было слышно даже сквозь толстые стены бункера. Ветер гулял по крыше, чем-то злобно звеня, а температура в стенах опускалась все ниже и ниже. Парни сидели за большим столом, тихо о чем-то переговариваясь: Сэм громко щелкал мышкой ноутбука, а Дин шуршал бумагами. Я поправила сползающий плед у себя на плечах и продолжила глазами пробегаться по названиям книг. Я не искала что-то конкретное, но надежда найти что-то ценное все еще не покидала меня. Палец вдруг невольно остановился на потрепанном томе с выцветшей надписью на корешке «Оккультные печати Среднего Запада». Я медленно убрала руку, непонимающе вглядываясь в крупные, некогда черные и толстые, буквы. Я осторожно вынула том с полки, не обращая внимания на то, что остальные книги с шорохом покосились вбок. Глаза бешено бегали по названию и большому иероглифу прямо на обложке. Я коснулась кончиком пальца шершавой гравировки. И тут словно удар током. Перед глазами всплыло: тот же корешок, только покрытый слоем пыли, стоял в нашем дачном домике. Некогда бывшем уютным и теплым семейным гнездом. Отец читал его ночами при свете тусклой лампы, делая пометки в толстом блокноте, который никогда никому не показывал. «Не трогай, Эля, это не для тебя», — всплыл в голове его голос, эхом разносясь по сознанию. Такой низкий, приглушенный, но в то же время такой живой. А потом в голове всплыло то, о чем я совсем позабыла, — его толстая кожаная тетрадь. Сколько я себя помню — всегда было интересно, что же он туда пишет. Отец часто что-то вклеивал туда, почти не расставаясь со своим дневником. Я не придавала этому значения, думая, что это связано с археологией. Я резко вздохнула и отступила на шаг. Глаза бегали по книге, словно ища в ней ответы, которых определенно не было там. Суть была даже не в самом фолианте, а в том, о чем он напомнил. Словно открыл какие-то давно забытые эпизоды глубоко в подсознании. — Что такое? — Обернулся Дин, вопросительно осматривая меня. — Ты аж побледнела. Я взглянула на него и сглотнула, все еще плавая где-то глубоко в себе. — Просто... — я старалась подобрать слова, — кажется, я видела это раньше. У моего отца. Я медленно подошла к столу и положила книгу перед парнями. Сэм нахмурился и взял ее в руки, рассматривая. Он быстро пролистал страницы, мельком просматривая текст. Казалось, он мало что понимал, но был явно озабочен моей реакцией. Я села на ближайший стул, подбирая слова, пытаясь уложить свою мысль в голове. — Странно. Довольно редкий экземпляр. У кого попало такое явно не найти, — заключил он, откладывая книгу и обращая свои изумрудные глаза на меня. — Зачем она ему? Я растерянно глядела то на Дина, то на Сэма, мысленно проклиная себя за незнание и такую беспомощность. — Я не знаю... — только сейчас картинка складывалась у меня в голове. Медленно, по крупицам. — Может, он был связан с культом? Вдруг он... — я почти физически не могла это произнести, — был его участником? Дин пожал плечами и повел взглядом. — Ну, ты же говорила, что он археолог, возможно, коллекционировал редкие книги. Было бы о чем переживать. — Нет, ты не понимаешь, — я нервно ерзала на стуле, — Она не просто стояла на полке. Он что-то изучал, что-то писал в свой блокнот или дневник. Отец явно что-то знал. — Но это же не доказывает его причастность к культу, — возразил младший брат, внимательно глядя на меня. Он был прав. Но всем своим нутром я чувствовала что-то неладное, что-то зловещее было в этих воспоминаниях. Словно надвигающаяся беда средь белого дня. Или подсказка, маленький ключик к отгадке. — Не доказывает, но... — я на мгновение задумалась, прежде чем мне в голову пришла безумная идея, — Нам нужно найти дневник. Нужно срочно поехать туда. Братья осторожно переглянулись. В их взгляде читалось сомнение и непонимание. Я глядела то на одного, то на другого, ожидая ответа, хоть и чувствовала себя полной сумасшедшей. — Ты уверена, что в этом есть смысл? — спросил Сэм, сложив руки на груди и облокотившись на спинку стула. — Конечно! — мой голос звучал достаточно убедительно, но, видимо, не для Винчестеров. Тогда я уверенно встала со стула. — Знаете, если у вас нет желания ехать со мной, я могу без проблем... — Где ваш загородный дом находится?— Дин нахмурил брови и осмотрел меня с ног до головы. Как оказалось, дом отдыха моей семьи находился в трех часах езды отсюда. Уже через полчаса наша троица мчалась по широкой одинокой трассе. К лобовому стеклу прилипали почерневшие осенние листья, а белесый туман расстелился по всему пространству, пряча с глаз толстые стволы деревьев и низкие, голые кусты. Я внимательно следила за дорогой, пускай и совсем ее не помнила. После исчезновения моих родителей, воспитываясь бабушкой, я, кажется, совсем там не была. Сразу после этого она словно пыталась меня огородить от прежней жизни: увезла в другой город, никогда не разговаривала со мной о родителях и детстве. В дом отдыха мы ездили не так часто с родителями, в основном летом. Воздух там был всегда по-особенному свеж, солнце словно теплее, чем в городе, а трава зеленее. Волна воспоминаний вдруг накрыла меня, и в голове всплывали редкие, но яркие картинки тех счастливых моментов. Мамина улыбка, папин строгий, но все-таки добрый взгляд, ощущение маминых нежных и ласковых рук, ее поцелуи в лоб на ночь, папины блины с утра и сказки на ночь. Я вздохнула, продолжая наблюдать за уплывающим пейзажем. Душу вдруг пленила вязкая тоска и грусть. Я не знала, в каком состоянии нас встретит дом. Может, его давно разворовали местные, может, деревянные доски давно сгнили, а в полу от влажности появились дыры, уходящие глубоко в черную землю. Мне одновременно хотелось его увидеть, но вместе с этим я боялась своих эмоций, воспоминаний. Боялась, что все это разом накроет меня с головой. Пальцы вновь с силой впились в ладонь, пытаясь хоть как-то избавиться от напряжения во всем теле. Вдруг в голову пришла неожиданная мысль. Я перевела взгляд на две крупные фигуры, сидящие спереди. На сосредоточенные профили, хмурые брови. Мне было интересно, что сейчас у них в голове, о чем они размышляют. Я вскоре спросила, нарушая тишину: — Скажите, — я подбирала слова, мысленно прокручивая все варианты ответов, — в чем ваш интерес? Зачем вы мне помогаете? Дин взглянул на меня в зеркало заднего вида. Взгляд был непонимающий, словно я задала самый глупый вопрос из возможных. Он нахмурился и вновь уставился на дорогу. — Как это «интерес»? Это наша работа. — Сэм усмехнулся. — Тем более, если за этим стоит Асмодей, демон, с которым мы уже имели некоторое дело, то ты только поможешь нам от него избавиться. Мы чистим мир от зла, Элида. Это и есть интерес. Сэм взглянул на брата, но тот был невозмутим. Я сглотнула ком в горле и выдавила улыбку. Мне не хотелось сейчас расспрашивать, что у них было за дело с этим демоном. Хотелось лишь скорее пережить этот день и вернуться в бункер. Кажется, единственное место, где я чувствовала себя в безопасности. — Если отдаешь, то нужно отдавать бескорыстно. Вот где настоящая искренность — когда ты ничего не ждешь в ответ. Ты хочешь отдавать и отдаешь. Ты делаешь выбор и не думаешь о последствиях этого выбора — все равно ни в чем нет стопроцентных гарантий, — внезапно подал голос Дин. Он все еще смотрел на дорогу, словно бы рассуждал вслух, не адресовав свои слова никому из присутствующих. — Это охота. Охота никогда не ограничивается корыстным интересом, как ты выразилась. Ведь, если ты преследуешь свои цели — ты кто угодно, но не охотник. Мы далеки от идеала, но не важно, кто ты, важно — выбор, который делаешь. Я завороженно наблюдала за его лицом, его мимикой, за тем, как он говорил эти слова. Я одновременно понимала это, но в голове не складывались пазлы. Мне хотелось понять их, понять их жизнь и мышление, и, кажется, у меня медленно начинало это получаться, но будто что-то все равно мешало. Мы были из разного теста, но их философия мне была близка где-то в глубине души. Я приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но что-то меня остановило. Оставшийся путь мы провели в молчании, нарушаемом лишь шумом мотора. Вскоре я отдаленно начала узнавать дорогу. Машина пролетела мимо ржавого указателя «Everwood», что в переводе означало вечнозеленый лес. Но зеленым он остался лишь в далеких воспоминаниях о детстве. В лес вела незаметная дорожка, куда я и сказала Дину повернуть. Машина сразу скрылась в кронах пожелтевших деревьев, почти закрывающих хмурое небо. Туман здесь был гуще, а пространство давило за счет крупных теней от веток. Машина затормозила, как только в поле зрения оказался маленький захудалый домик. Я нервничала. Это место одновременно так манило и отталкивало. Я застегнула утепленный бомбер и, не дожидаясь Винчестеров, вышла на улицу. Тело окутал туман и лесная прохлада. Я медленно пошла к дому, зачарованно глядя на него. Парни направились вслед за мной, хлопая дверью «Импалы». Под ногами хрустели мелкие желуди и ветки. На территории, отделяемой поломанным ограждением, находились давно заросшие клумбы и мои небольшие ржавые качели. Я остановилась, нервно сглатывая ком и осматривая двор. Внутри был неприятный, склизкий коктейль из эмоций всеобъемлющей тоски, но я не хотела давать слабину перед парнями, явно наблюдающими за мной. В моей голове качели вновь качались со смеющейся девочкой на них, клумбы вновь покрывались пестрыми цветами, а моя мама поливала их из большой голубой лейки. На лице появилась грустная улыбка, но нижняя губа подрагивала от переизбытка эмоциональных воспоминаний. Крышу дома покрывала пелена оранжевых листьев, что осыпались от малейшего дуновения ветра. Он почернел, местами доски прогнили, а окна покрылись непроглядным слоем пыли. Однако крупный железный замок все еще висел на входной двери, окруженной пустым крыльцом, на котором раньше всегда стояло папино кресло-качалка и висела сетка от комаров. Картинки все ярче и ярче сияли у меня в голове, и, кажется, я не могла это контролировать, как бы того не хотела. Я медленно поднялась по ступенькам и коснулась двери. — Придется сломать замок, — возник сзади голос Сэма. — Я схожу за ломом. — послышались его удаляющиеся шаги. Я глядела на деревянную дверь. Все это ощущалось будто бы не со мной, будто не по-настоящему. — Раны не заживают. Сердце приспосабливается не чувствовать боль. А вместе с болью перестаёт чувствоваться и многое другое. «Исцеляясь», мы становимся немного другими людьми, — вдруг сказала я в пустоту. Мои слова не требовали ответа или реакции. Внезапно я повернула голову назад, к Дину, стоящему сзади меня. Его рука медленно, осторожно коснулась моей, переплетая наши пальцы. Я не смотрела на его лицо, видя лишь его расплывчатый силуэт краем глаза, но мне этого было достаточно. Я не сопротивлялась его касанию, но и ответила далеко не сразу. Прошло несколько мгновений, прежде чем я аккуратно сомкнула пальцы на его ладони. Кожа у него была шершавая, но не грубая. В самом касании я почувствовала настоящую нежность. Это чувство нельзя ни с чем спутать. Оно теплом разливается по всему телу, заползая в душу и согревая ее. От нее становишься еще более уязвимой и слабой. Я опустила голову, почувствовав, как с моей щеки вдруг скатилась маленькая горячая слезинка. — Время затягивает раны, хотя и не избавляет нас от шрамов, — тихо сказал парень, сочувственно глядя на меня. Казалось, в этот момент что-то в нем изменилось. Передо мной стоял не тот колючий охотник, подозревающий меня в неизвестных мне грехах, а друг, находившийся со мной в трудную минуту. Эта неожиданная близость на мгновение вырвала меня из болезненных воспоминаний, обращая все внимание на наши переплетенные пальцы. Я не знала, о чем он думает, не знала, что он хотел этим сказать, но это определенно точно помогло. На горизонте появился младший Винчестер с большим железным ломом в руке. Я быстро вытерла влажную слезинку с щеки и осторожно разорвала наши руки с Дином, взглянув на него словно благодаря за это. — Отойдите, — приказал Сэм, нацеливаясь ломом на замок. Я сделала пару шагов назад и зажмурилась от громкого металлического звука. Потом еще удар и еще. Вскоре замок со звоном полетел на деревянный пол. Я раскрыла глаза, наблюдая, как входная дверь по инерции открывается, впуская нас в черную пустоту дома. Дин пошел вперед, доставая из кармана фонарик и направляя его голубой луч внутрь. Я шагнула за ним. Здесь уже давно не пахло маминой шарлоткой, а чувствовался лишь запах грязи, пыли и плесени. Как пахнет в давно заброшенных домах: пустотой и разочарованием. Жизнь тут давно потухла, остались лишь вялые призраки прошлого, которые останутся здесь навеки. Все сохранилось практически в идеальном состоянии: дом состоял из большой кухни-гостиной на первом этаже и моей небольшой комнатки на втором. Большой деревянный шкаф справа, лак на котором уже давно потрескался и слез; плита и кухонная утварь, покрытая многолетней пылью, от которой щипало в носу; большой рваный диван, из которого, словно внутренности, вылезал поролон. На стене все также висела большая картина с ярко-голубой птицей. Сейчас, в полной темноте, при свете лишь холодных лучей фонариков, она выглядела жутко, как и большая люстра, которая могла вот-вот сорваться с потолка, разлетевшись осколками по полу. Каждый наш шаг раздавался громкими скрипами хрупких полов. — Предлагаю не терять время, скоро совсем стемнеет, а в извилинах этого леса легко можно потеряться, — начал Сэм, гуляя фонариком по книжной полке в углу. Там папа обычно и читал свои книги за небольшим письменным столом. Чтобы дальше не утопать в своих воспоминаниях, я согласилась с парнем, подходя к нему. Перед нами стоял небольшой стеллаж с плотно стоящими книгами на абсолютно разные темы: от Древнего Рима до пособий о кораблях. Заголовки на корешках гласили все что угодно, но не сверхъестественное. Это были совершенно обычные книги о нашем обычном мире, об археологии, географии и даже художественная литература. Я внимательно всматривалась в каждую книгу, освещая фонариком. — Не могла же я ошибиться... — проговорила я, разочарованно вздохнув. — Иногда наш мозг подменяет наши воспоминания на что-то желаемое, — тихо сказал Сэм, грустно глядя на меня. Он тоже перебирал каждый том, надеясь найти что-то ценное, пока Дин ходил где-то позади нас, осматривая каждый угол. — Это нормально, что ты хочешь разобраться, цепляешься за каждую подсказку... Но я его уже, кажется, не слушала. Дневников тут нет, потому что их тут и не должно быть. Меня вдруг осенило. Я сорвалась с места и подошла к письменному столу, ящики на котором закрывались на ключ. И сколько я себя помню, они всегда были закрыты. Присаживаясь на колени, из своего пучка на голове я достала небольшую шпильку и просунула ее в отверстие. Парни подошли ко мне, наблюдая за каждым моим действием. Я прокрутила тонкую шпильку до характерного щелчка. Затем, понимая, что шкафчик открыт, тревожно посмотрела на парней. — Не стал же бы он оставлять свой дневник в открытом доступе, да? -это был риторический вопрос, рассуждение вслух, не требующее ответа. — Это мы сейчас и узнаем. — констатировал Дин, с интересом наблюдая за мной. Затем добавил —Не знал, что ты умеешь вскрывать замки. — он усмехнулся. Я скептически взглянула на него, давая понять, что сейчас не время для шуток, и наконец открыла шкафчик. Механизм был поломан, поэтому он легко выскользнул из стола. От увиденного на мгновение замерло сердце и прихватило дыхание. Там совершенно один лежал кожаный блокнот, до боли похожий на тот самый дневник. Я еще раз посмотрела на парней, ища в их глазах хоть какой-то поддержки и медленно взяла его в руки. Дневник был достаточно увесистый, страницы хрустели под обложкой, давая понять, что он полностью исписан. Кажется, я никогда не была так близка к отцу. Может быть, я до конца не осознавала всю ценность вещи, лежащей у меня в руках. От нее определенно исходила особая аура, совершенно неописуемая. Точно в руке у меня был тот самый золотой ключик, отпирающий все двери, дающий ответы на все вопросы. Я встала с колен и раскрыла блокнот. Пожелтевшие страницы были исписаны почерком Генри Миллера, моего отца. Буквы у него были круглые и крупные. У него всегда был красивый почерк. Некоторые страницы были исписаны непонятными символами или иероглифами. Какие-то отдельные фразы даже были на латыни. Будучи студенткой, я учила латынь и наверняка бы смогла перевести написанное, но сейчас мне было не до этого. Глаза судорожно бегали по строчкам, листая страницу за страницей. Голова даже не успевала уловить смысл прочитанного, но я не могла остановиться. — Ну и что там, Элида? — вырвал меня голос Сэма из дум. Я подняла на него глаза и будто только сейчас вспомнила про находившихся здесь братьев. Я набрала в легкие воздух и вновь опустила глаза в текст: Они пришли ко мне под видом ученых. Говорили о древних текстах, о знании, что открывает сознание. Я был глуп — хотел понять больше. Теперь понимаю, что подписал себе приговор —, гласили первые строчки, которые я прочитала вслух. Затем я перевернула несколько страниц. Он начал приходить во сне. Шепчет, будто из-за стены. Иногда я вижу его в отражении воды. Он говорит, что я — проводник. Что через меня он сможет дотянуться до того, кто сильнее. — Мой голос дрожал, но я продолжала читать. Когда она родилась, метка исчезла с моей руки. Я не понимал, что это значит, пока не стало слишком поздно. Он забрал мою часть. Теперь она — ключ. — Ученых? — перебил Сэм — Значит я был прав. Это какие-то законные организации, под которые маскируется культ. Я медленно перевела взгляд на парней. В голове был туман. Неожиданно, словно по щелчку пальцев, фонарики разом погасли, оставляя нас в кромешной тьме, нарушаемой лишь полусветом уходящих сумерек за окном. Я вздрогнула, оглядываясь. — Что за черт? — Выругался Дин, потрясывая фонарик. Я сглотнула, все еще глядя по сторонам, словно ища что-то глазами. Внутри словно все опустилось. Повисла невыразимая тяжесть в груди, а сердце начало стучаться чаще. Страх моментально наполнил легкие, перекрывая дыхание. — Это он. Он нашел меня — сказала я в пустоту. Мои же слова эхом раздавались у меня в ушах. Он словно ждал, пока я прочту эти строчки. Пока я доберусь до этого места и найду блокнот. Парни обеспокоенно переглянулись. — Не думал, что встреча будет так скоро —проговорил Дин, вздыхая скорее раздраженно, чем обеспокоенно. Сэм же побледнел, его глаза нервно забегали по комнате, ища за что зацепиться. Воздух стал плотный, тяжелый, словно с каждым вдохом все тяжелее и тяжелее было дышать. Холодок покрыл все тело, разбегаясь мурашками. Дрожащими руками я резко закрываю дневник и кладу на стол, как будто бы это могло что-то изменить. Внезапно на улице послышался рев мотора машины. Все трое резко повернули головы влево.Из грязного пыльного окна сверкали две желтоватые фары Импалы, угрожающе глядящие на дом. Вдруг послышался тихий шелест и шорох вокруг дома. Будто кто-то ходит под окном, карауля нас. — Ждите тут — Сэм, практически не раздумывая, ринулся к выходу, на ходу доставая пистолет. Дин сначала обеспокоенно взглянул на меня, а потом на уходящего брата. Он тоже достал из внутреннего кармана пистолет и протянул его мне. — Он заряжен серебряными пулями с солью. Они не убьют демона, не остановят, но на какое-то время задержат. Ни шагу из дома, поняла? — я моментально кивнула и схватила пистолет, прижимаясь к стене и держа палец на спусковом крючке. Парень еще раз взглянул на меня и быстрым шагом направился на выход, плотно закрыв дверь. Оставив меня наедине со своим бурлящим в венах страхом. Я сделала еще шаг назад, вплотную прижимаясь к стене. Дыхание было быстрым, судорожным, но тихим. Я внимательно прислушивалась к каждому шороху, ко всему, что происходило на улице. Однако тишина стояла мертвая. Действуя на неведомом мне раньше адреналине, бушующим в голове, я осторожно отклеилась от стены, тихо и аккуратно шагая вперед, словно что-то меня манило. Шаг за шагом я оглядывалась, всматриваясь в каждый угол, держа пистолет наготове. «Долго же ты заставила меня ждать» — услышала я голос. Не ушами, а где-то внутри – тихий, бархатный голос, похожий на мурлыканье породистого кота. Я обернулась – пусто. Только старое зеркало на стене, по которому проходила длинная трещина, словно молния, бьющая в землю. Я увидела лишь свое бледное отражение. Но глаза… на секунду они стали совершенно чужими, блестящими. — Кто ты? — выдохнула я. Страх сковал меня, не позволяя оторвать взгляд от отражения. — Ты знаешь… — прозвенел смех. Такой заливистый, жуткий — Тот, кого ты зовешь во сне, даже если не помнишь. Мурашки пробежались по телу. Я могла бы бежать, могла бы ринуться со всех ног к парням. Уехать отсюда навсегда, не возвращаться в это уже гнилое место. Но я сделала шаг к зеркалу, гуляя глазами по своему отражению. — Твой отец пытался тебя скрыть. Прятал, как драгоценность. А ведь он знал, что ты моя. Я непонимающе смотрела в свои глаза, не осознавая откуда этот блеск, этот огонек. В моменте тело накрыла волна неконтролируемой злости, вырвавшейся откуда-то изнутри души. Я со всей силы сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. В голову ударила та самая обида на судьбу, копившееся всю жизнь. — Ты лжешь! — крикнула я, с яростью ударяя кулаком в зеркало. Осколки, перепачканные кровью, разлетелись в разные стороны. Руку пронзила острая, режущая боль, но сейчас это меня совсем не беспокоило. Взгляд был дикий, а лицо исказила ярость. — Разве? Почему тогда ты слышишь мой голос, когда вокруг тишина? — он замолчал, видимо наблюдая за мной откуда-то — Послушай, я не враг тебе. Они скажут, что я зло. Но кто еще расскажет тебе, почему ты видишь то, чего не видят другие? — Что тебе нужно от меня? — вскрикнула я, зажимая кровоточащую рану. — Только правда. А она давно живет в тебе. Ты – не просто человек. Ты – ворота. И когда примешь это, мир перестанет быть для тебя тюрьмой. —голос звучал мягко, почти ласково. Слова струились по телу. В груди все сжалось. На миг мне показалось, что в этих словах не только угроза, но и нечто пугающе близкое, родное. — Ты вернешься ко мне. Все дороги все равно ведут во тьму. Просто не сопротивляйся, Душа Моя. — прошептал голос. И тишина. Туман в голове рассеялся, а тело обмякло. Будто он высосал из меня все силы. Оцепенение отпустило, а боль, которую я раньше не чувствовала, дала о себе знать. В эту же минуту входная дверь с треском открылась, и двое парней вбежали в гостиную, тяжело дыша и с ужасом глядя на меня. — Ты в порядке? — Дин торопливо подошел ко мне, осматривая каждый сантиметр тела. Его взгляд остановился на руке, кровь из которой тонкими ручейками стекала вниз. — Что с рукой? — затем он его взгляд зацепило разбитое зеркало. Он тяжело вздохнул. Я еще раз взглянула в отражение. Холодный пот покрыл кожу, волосы прилипли ко лбу, а во взгляде читался страх. Я поежилась, внимательно глядя на парней и мысленно радуясь их приходу. — Давайте уйдем отсюда, пожалуйста. — с этими словами я направилась на улицу, слыша, что Винчестеры последовали за мной. Я запрокинула голову и взглянула на уже темное небо, вдыхая свежий воздух, который моментально отрезвлял. Туман стал еще гуще, словно одно большое и густое облако опустилось на землю, укрывая собой все вокруг. Я выдохнула пар изо рта. Страх уже отпустил, а на его место пришла невыносимая усталость и опустошенность. — Я не знаю, что ему нужно. Он только и говорил, что я его часть. Что я ворота от чего то. — И все? Почему он тогда не убил тебя там? —Дин осторожно смочил вату в каком-то спиртовом растворе и присел на корточки передо мной, пока я сидела в салоне Импалы. — Может, решил, что я и так скоро помру от шока. — пробормотала я, стараясь не зашипеть от боли, когда вата коснулась раны. Дин на мгновение поднял на меня глаза, а потом чуть сильнее взял мою руку. — Потерпи, героиня ужастиков. — он слегка усмехнулся, выкидывая ватку куда- то за плечо. Из небольшой аптечки он достал тонкий бинт и осторожно начал обматывать ладонь. — Вообще-то, Дин, если Асмодей хотел ее живой – значит она ему нужна. — Сэм, сидящий на капоте, поднял глаза от дневника моего отца. — Ага, спасибо, Мистер Логика. — хмыкнул Дин, покосившись на брата. — И да, Элида, большинство людей читают заклинание, чтобы избавиться от демона. Но если твоя цель была впечатлить нас своими способностями самообороны, то ты справилась. — Он усмехнулся. — Ну сработало же. — На моем лице вдруг заиграла легкая улыбка. — Сложно было не обыграть зеркало, да? — Сэм слез с капота, подходя к нам. Я закатила глаза, но не выдержала и рассмеялась, хотя ладонь все еще пульсировала от боли. Мой смех прозвучал неожиданно легко и непринуждённо. — Вы оба невыносимые. — я с улыбкой посмотрела на парней, поправляя бинт на руке.