Часть 4

Глава 4

Дневник отца приоткрыл лишь часть занавеса тайны существования культа. Они пришли к нему незадолго до моего рождения — под видом учёных, занимающихся древними верованиями и ритуалами. На первый взгляд, всё выглядело безобидно: собрания, дискуссии, бесконечные разговоры о природе зла и духовном просветлении. Отец, человек увлечённый и жадный до знаний, не заметил, как оказался втянут в нечто, что считал философской сектой. Но всё оказалось куда серьезнее. Имя Асмодея впервые прозвучало на одном из тайных собраний. Тогда говорили, что он — не демон, а древний дух, хранитель силы, способной изменить мир. Ему поклонялись не как чудовищу, а как дарующему силу. Им обещали бессмертие, влияние, богатство. Только никто не уточнил цену. Каждый определённый промежуток времени участники культа должны были проводить ритуал. Зажигали семь чёрных свечей, на каждой — начертание из мела, символизирующее один из смертных грехов. Отец писал, что во время обряда воздух густел, становился вязким, словно живым. Воски свечей текли вверх, вопреки гравитации, а тени на стенах шевелились, как будто жили своей жизнью. Иногда Асмодей требовал не просто жертву — он выбирал её сам. Тогда всё менялось: участники ощущали, как в комнате будто исчезает кислород, начиналось глухое биение — не сердца, а чего-то иного. После ритуала тело жертвы всегда оставалось целым. Ни крови, ни ран, ни признаков насилия. Лишь глаза — остекленевшие, пустые. Отец не мог объяснить, что именно происходило. Но догадывался: демон не убивал — он вытягивал душу. Медленно, мучительно, наслаждаясь этим процессом, как гурман дегустирует редкое вино. Позже он писал, что культ разросся. Теперь это была уже не кучка безумцев, а тщательно выстроенная структура с иерархией, кодексом и собственными “миссионерами”. Верхушка культа именовала себя Кругом Огня — семь старших, каждый из которых когда-то приносил самую дорогую жертву ради силы. Ни один из них не умирал своей смертью. Но и по-настоящему живыми они не были. Он много писал о том, что слишком поздно опомнился, слишком поздно понял, в какое зло втянули его и его семью. Во всем винил себя сам и тысячу раз извинялся, не рассчитывая на прощение. Но прошлое уже не изменить. Тем не менее, он пытался. Отец пошел против их всех. Сейчас Асмодей в нашем мире, но его сила стала ограничена. Он словно заперт в своем облике, не может использовать всю свою мощь и силу. Чтобы вернуть себе свое прежнее могущество ему нужно добраться до Ворот Источника Силы. Проблема в том, что путь к нему закрыт, запечатан ритуалом, который совершил мой отец. Чтобы сделать печать, закрывающую врата, устойчивой, он связал ее с помощью собственной крови. Он не подозревал, что передал эту связь дочери. Теперь в моей крови и душе хранится часть печати, и только через нее можно открыть врата. Я устало почесала затылок и поудобнее уселась на стул, нервно ерзая. С нашей последней поездки прошло уже достаточно времени, но осадок все еще тяготил душу. Мои глаза внимательно просматривали каждую ссылку в браузере на мониторе ноутбука. Я пыталась найти хоть какие-то зацепки о том, кто эти ученые. Но никаких подобных организаций не было в моем родном городе в те года, а сейчас уж и подавно. Рука потянулась к узорчатому стакану с виски. Я сделала глоток обжигающей горло жидкости и поставила напиток на место. Это хоть как-то расслабляло и очищало голову в такие моменты. — Это тупик…— вздохнула я — Нет даже ничего отдаленно похожего на клан ученых-сектантов. Дин, закинувший ноги на стол, оторвался от телефона и поднял на меня глаза. — Не могли же они нигде не засветиться — начал он. Я пожала плечами и помотала головой в знак отрицания. Сэм же внимательно вчитывался в дневник. Хоть мы его от корки до корки изучили, он пытался найти то, что мы могли упустить. Я в это слабо верила, поэтому продолжила без энтузиазма щелкать мышкой. — Не так ты ищешь, Лида. — вдруг сказал младший брат. Он не отрывал глаза от страниц, а все еще вглядывался в текст. Затем Сэм взглянул на меня и протянул дневник. — Читай внимательно. Я, не отрывая от него глаз, взяла увесистый блокнот и вновь обратила взгляд в рукописный текст. Глаза торопливо прыгали по строчкам. Наконец я нашла то, о чем говорил Сэм. Как я могла это упустить? — Николас Холл… — проговорила я — Кто это? — спросила я у Сэма, подняв глаза. Парень задумчиво сложил руки на груди, словно обдумывая что-то, составляя в голове логическую цепочку. — Там нет четкого ответа. Твой отец писал, что Николас был тот, кто первый к нему подошел. Первый, кто завербовал его. — Главарь? — Дин обвел нас двоих взглядом. — Не факт. — я прикусила губу, закрыв дневник — Он может быть просто послом, обычным вербовщиком. — я пожала плечами. Затем пальцами быстро набрала его имя в поиск и добавила свой родной город. Дин встал со своего места, и медленно уперся руками в спинку моего стула, заглядывая в монитор. И, кажется, мы не ошиблись. Вылезла небольшая фотография светловолосого мужчины. У него были острые черты лица, узкие голубые глаза и легкая ухмылка на тонких розовых губах. Я щелкнула мышкой на информацию о нем. Местный ученый-целитель, в двухтысячных годах основавший свою клинику. Я приблизилась к экрану, вчитываясь в каждое словно. Американский ученый-целитель, специалист в области нейропсихологии, биохимии и городской предприниматель. В 1990 году получил степень специалитета по клинической психологии. В 1998 году — степень доктора по нейробиологии и химии в Университете Калифорнии в Сан-Диего. В 2005 году основал сеть клиник психологической помощи по городу Лидвилл «MindCheq». Он является сооснователем Human Longevity Inc и теперь остается председателем совета директоров компании. Журналом Harvard Business Review дважды (2007, 2008) признавался одним из самых влиятельных людей штата. Мы с Дином будто одновременно отпрянули от экрана, все еще удивленно глядя на его фотографию. Было в нем определённо что-то отталкивающее, в свои 54 года он выглядел едва ли на 35. — Большая шишка, однако — Дин повернул ноутбук к Сэму, тот сразу принялся читать. — Наверняка у него достаточно связей, чтоб покрывать все эти дела — я сделала еще глоток виски и задумчиво уставилась на пустой стол. — Вряд ли — в глазах Дина вдруг блеснула обеспокоенность. Он взял мой стакан и опустошил его одним глотком, оставив лишь подтаявший лед на донышке — Скорее всего сам крышует сектантов. Или по совместительству и сам участник раз уж приходил к твоему отцу. Все это, кажется, до сих пор не помещалось в голове, которая трещала от количества новой информации. Каждый новый день словно приносил небольшую зацепку. Я так боялась что-то упустить, напасть не на тот след в последствии все испортить и в конечном итоге попасть в капкан. Несмотря на помощь Винчестеров, большой бункер я не чувствовала себя в безопасности, хоть и всеми силами старалась воссоздать иллюзию этого. Я ощущала себя мелким зверем, загнанным в угол. — Зато мы теперь знаем, кто они — уверенно сказал Сэм, отрывая взгляд от компьютера — А это уже пол дела. Я вздохнула и прижала ноги к себе, обхватывая их руками. — Работники «MindCheq»? — спросил Дин Сэма, все еще стоя надо мной. — Может быть и не все…но их клиенты точно в зоне риска. Надо ехать. Это означало, что нужно будет вновь преодолеть себя и столкнуться с призраками прошлого. — И да, кстати говоря — Сэм нахмурил брови. Его взгляд вдруг стал серьезный и сосредоточенный — Ты остаешься здесь — Парень взглянул на меня. Непонимание, длившееся несколько мгновений, сменилось на желчное возмущение внутри. Я приподнялась, нахмурила брови и удивленно оглядела каждого, пытаясь понять, серьезно ли они это. — Что? Почему это? — недовольно спросила я, вскинув руки. Дин закатил глаза и положил мне руку на плечо, словно усмиряя одним движением. Я замерла и взглянула на него снизу вверх. Его внимательные зеленые глаза сверлили меня словно насквозь. Это был тот взгляд, от которого хотелось спрятаться, провалиться под землю. Те глаза, которые словно знают о тебе все, понимают без слов. Лицо сосредоточенное, брови слегка нахмурены, под скулами, перекатываясь, заходили желваки. — Не спрашивай глупости. Эти люди охотятся на тебя, а ты хочешь приехать прямо к ним на порог? В его словах был смысл, и я это понимала, хоть и хотела быть максимально включенной в дело, ведь это касалось меня и мою семью. Но делать, видимо, было нечего. Я устало вздохнула и потупила взгляд. Мне не хотелось спорить с парнями. — Хорошо, езжайте — пробубнила я себе под нос, наливая в стакан новую порцию виски и сурово поглядывая на Сэма. Меня возмущало не решение Винчестеров, а сама суть ситуации. Эти обстоятельства, что заставляют меня словно мышь прятаться по углам. Состояние жертвы давило на душу, не давало дышать полной грудью. — Как будто я спрашивал разрешения — Саркастично заметил Дин, уходя в сторону. Я снова перевернулась на другой бок. Ночь после уезда Винчестеров была тяжелая. Я давно не оставалась одна, парни всегда были рядом, поэтому сейчас это гнетущее одиночество воспринималось особенно ярко. На тумбочке я оставила маленький ночник в форме розового зайца, тусклым желтым светом озаряющий комнату, хоть раньше никогда так не делала. Сегодня темнота и выпитый алкоголь особенно давили на голову. Кровать казалось жесткой, одеяло слишком тяжелым, а подушка жаркой. Мысли не покидали голову, виски больно ныли, а паранойя, кажется, кипела в крови. Воздух в комнате был теплый, душный, практически удушающий. Мысли постоянно возвращались к Винчестером. Где они сейчас? Удастся ли им выйти на след? Вдруг, мне все же стоило быть с ними? За этот вечер я несколько раз подавила желание взять машину из гаража и рвануть за ними. Было понимание, что эта идея абсурдна и безнадежна. Но что-то билось в груди, что то заставляло меня вновь и вновь возвращаться к этим идеям. Мысленно я отговаривала себя, переключаясь на какую-то деятельность, но сейчас, лежа в пустой кровати, я сходила сума от бессилия и безнадежности. Казалось, плохо было почти физически: виски гудели, а тело вновь и вновь обдавало липким жаром, который волнами ходил по телу. В груди бурлило предчувствие чего-то злого, страшного. Я не уловила тот момент, когда незаметно начала проваливаться в дрем. Сонливость в какой-то момент одолела меня, но, кажется, я и в таком состоянии гоняла думы в голове по кругу. Это была та фаза сна, когда вроде бы медленно и плавно проваливаешься в сон, но проблемы все еще не отпускают, держа тело в напряжении. Неожиданно глаза распахнулись, а тело дернулось. Я глядела в пустую темную стену, сжимая в ладони одеяло. Тело покрывал холодный пот, а сонливость отступила будто по щелчку пальцев. Я боялась пошевелиться, вслушиваясь в пространство. За дверью моей комнаты отчетливо слышался тихий, ненавязчивый шорох. Будто кто-то нервно ворочается, шурша одеждами. Оцепенение прошлось мурашками по телу. Затем небольшие, словно детские, шажки вдоль коридора. Маленькие босые ножки то быстро, то замедляясь перемещались где-то за стенкой. Во сне, никогда бы не услышала эти звуки, но сейчас паника медленно туманила разум. Опять галлюцинации? Бред от усталости? Я сжалась от наступающего страха, бегая глазами по стене, пытаясь понять, что делать. Я зажмурилась, мысленно пытаясь прогнать все это от себя. Это не по-настоящему. Это все происходит не сейчас и не со мной. Сердце бешено стучало в ушах, больно ударяясь о ребра. Вдох, выдох. Тем временем шажки остановились. На мгновение я приоткрыла глаза, в надежде, что все позади. Но это, видимо, было только начало. Босые ноги теперь уже медленно, но целенаправленно приближались к моей двери, стуча пятками о кафель. Эхо раздавалось по всему пространству, отражаясь от стен. Кто-то подошел прямо к двери. Слышалось чье-то учащенное тихое дыхание. Я снова зажмурилась, ожидая, что дверь откроется, но ничего не происходило. Нечто будто слушало, выжидало чего-то. Дрожь начала бить тело, я вновь пыталась себя успокоить, пыталась сделать полный вдох, но не получалось. Воздух был густой и жаркий. Тихий, еле слышимый шепот раздался из-за двери. Он будто проникал в комнату сквозь щель, наполняя собой все, отражаясь от воздуха. Я не могла разобрать ни одного слова, не пыталась даже понять и вслушаться. Он был отовсюду, изо всех углов, проникал прямо в меня, еще больше туманя разум. Глаза вдруг наткнулись на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Медленно, стараясь не издавать не звука, я взяла его в руки дрожащими и мокрыми ладонями. В пару кликов я включила яркий фонарь, осветив всю комнату. Звуки все также не прекращались. Я осторожно скинула одеяло, не спуская глаз с двери, и опустила ноги на холодный пол, морозивший все тело. Медленно, шаг за шагом, я приблизилась к двери, прикладывая к ней ухо. Шепот был такой отчетливый и настоящий, что сомнений в реальности происходящего не осталось. Вдруг нечто замолкло. Так резко, что я отпрянула от двери, нервно бегая глазами по стенам. — Дочь? — послышалось из-за двери. Я сделала несколько шагов назад, чуть ли не спотыкаясь об свои же ноги. Это был уже не страх, а ужас, леденящий конечности. Я не могла пошевелиться, в груди что-то с болью ёкнуло. Это был папин голос. Такой родной и любимый. Такой нежный и трепетный. Я бы отдала все на свете лишь бы вновь услышать его, лишь бы вновь почувствовать его присутствие. — Папа? — дрожащими губами прошептала я, но не узнала свой голос. Но это был звук ужаса, звук страха, перемешанного с отчаянием и надеждой. Не задумываясь о своих поступках, я сделала пару шагов вперед и распахнула дверь. Никого. Лишь режущая глаза темнота. Я обреченно вздохнула и вышла в коридор, освещая темные стены фонариком телефона. Никого. Лишь гнетущая пустота. Но душа так болела, сердце так отчаянно билось. В глубине я надеялась увидеть его силуэт, хоть в виде галлюцинации посмотреть на него. Я тихо всхлипнула, подавливая рыдания. Все это: тишина, одиночество, стены неимоверно давили, сводили с ума. В безысходности, на адреналине я схватила с крючка ветровку и сунула ноги в тапочки. Я помчалась вдоль коридора, минуя множество комнат, а затем и библиотеку, на выход. Я не могла сейчас здесь оставаться. Физически был необходим свежий воздух и открытое пространство. Мне казалось, что на улице я почувствую себя в безопасности, что ощущение ловушки и отчаяния пройдет. Я перепрыгивала через железные ступеньки и наконец оказалась возле двери. Торопливо распахнула все замки и задвижки и открыла дверь. Свежий воздух моментально наполнил легкие, убирая туман из головы. Я медленно оперлась плечом о стену, укутываясь в легкую ветровку. Воздух морозил обнаженные ноги, щеки и нос, ветер трепал запутанные волосы. Я с некоторым облечением вздохнула, пытаясь выровнять дыхание. Лишние мысли покидали голову, оставляя лишь шум листвы и гул машин в ушах. Когда-то еще в старшей школе у меня было пристрастие к сигаретам, и иногда, именно в такие моменты, так невыносимо хотелось вновь почувствовать во рту вкус табака. Это был тот ритуал, что помогал снять напряжение и очистить голову. От сигарет я давно отказалась, но вот привычка периодически выходить из душного здания на «перекур» осталась. Я убрала телефон в карман и устало потерла глаза. Я никак не ожидала сильного, оглушающего удара в затылок в следующие мгновение. Последнее, что я успела увидеть лишь то, как мое лицо стремительно приближается к асфальту. А затем темнота.

…

Я поморщилась от того, как на лицо что-то капнуло. Медленно открыла глаза и поморщилась от боли. Голова гудела, а лоб, на котором запеклась кровь, видимо, от падения на землю, щипало. Я не могла пошевелиться. Руки связаны за спиной, а тело прижато к чему-то. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в лесу, привязанная толстой веревкой к дереву. Паники и страха на было, было лишь жгучие чувство непонимания и ощущение собственной беспомощности. Мерзлая земля холодила кожу, ведь я была в одной ночной сорочки. Воспоминания о ведениях, уезде Винчестеров пришли не сразу, через какое-то время. Я тихо заскулила и в сокрушении пыталась найти глазами хоть что-то, что могло помочь мне выбраться. Но не обнаружила ничего кроме горящих вокруг семи толстых свечей. Ну вот и все. Тот момент, которого я так боялась и одновременно ждала. Но все это было такое нереалистичное, туманное, будто во сне. Не было страха, паники, а лишь некое принятие своей судьбы, своей ближайшей кончины. Опустошенно я смотрела вокруг, чувствуя лишь неимоверное истощение души и тела, усталость от вечных побегов и поисков. Что-то внутри меня даже обрадовалось тому факту, что все скоро кончиться. Сейчас я не могла повлиять абсолютно ни на что, и я это понимала. Наверное, именно так чувствуют себя заключенные перед смертной казнью, ведь для меня это была именно она. И меня казнили не за мои грехи, а за содеянное моего отца. Но у меня не было злобы, лишь ноющее разочарование и ощущение обреченности существования. Именно такой конец предназначался для меня еще с самого рождения. В темноте появилась высокая фигура, а за ней еще несколько силуэтов. Прищурившись, я пыталась хоть что-то увидеть, но их темные мантии покрывали все лицо. Я не дергалась, не пыталась выбраться, а лишь обреченно смотрела вперед, уперев голову в толстый ствол дерева. Грубая веревка больно натирала кожу запястье при каждом движении. Некоторые фигуры встали по кругу, но самый высокий силуэт двигался все ближе и ближе. Наконец он сел передо мной и стянул мантию резким движением. Я слегка вздрогнула и зажмурилась. — Дитя крови… — передо мной было лицо взрослого мужчины. Кожу его покрывали глубокие морщины, а зрачки были полностью черные. Голос сиплый, тихий, словно из старого микрофона. Я еще сильнее вжалась в дерево, широко раскрыв глаза, полные чудовищного ужаса. Но осознание того, что все по-настоящему до сих пор не приходило. Я со всей силы сжала ладони за спиной, до боли впиваясь в кожу ногтями. — Врата должны открыться — тонике сухие губы, покрытые трещинами медленно двигались — Пусть душа твоя отвергнет свет. В следующее мгновение он чем-то вязким и холодным провел по моему лбу. Я вздрогнула и отвернулась. Запах серы и железа ударил в нос. Кровь, но не моя. Живот моментально скрутило, а к горлу поступала тошнота. было так омерзительно, что хотелось провалиться сквозь землю. Тем временем свечи вспыхнули ярче, испуская длинные языки дыма, вьющегося в воздухе. Воздух стал вязким, тяжелым, словно кто-то выкачивал кислород. Я подняла глаза на небо и смотрела на звезды. На все, что угодно, лишь бы не на то, что происходило передо мной. Я пыталась уйти мыслями далеко, но дрожь все равно била тело, мороз мурашками ходил по коже, а их голоса, вдруг что-то заговорившие в унисон сводили сума. Их «вожак» в последний раз взглянул на меня черными глазами, прощальным взглядом обвел мое тело и опустил голову. Я не могла разобрать, что они все говорят, но в пространстве однозначно что-то происходило. Свечи сильнее пыхтели, а ветер с неестественной силой начал срывать с голых деревьев листья. Затем он достал откуда-то из-за спины большой кинжал с костяной ручкой и что-то вычертил им на земле прямо передо мной. Это был тот символ, что был у меня на руке. В какой-то момент я стала чувствовать, словно тело не принадлежит мне. Мышцы не слушались, конечности стали ватными, а в глазах медленно темнело. Я тихо застонала, ведь в ушах звенели их голоса, что-то тараторившие на латыни. Я зажмурилась от невыносимой тяжести и боли будто исходящей изнутри сердца. Последнее, что я увидела — то, как большой кинжал направляется прямо к моей шеи. Но в моменте все замолкло. Застыло, как по щелчку пальцев. Я не чувствовала, не видела и не слышала абсолютно ничего. Тени словно отступили. Я медленно подняла голову и увидела, что в центре круга, прямо передо мной воздух стал искривляться. Из него вырвался едва слышимый звук — низкий, будто чье-то дыхание. А потом тот самый, до боли знакомый голос. — Оставьте ее. Члены культа отшатнулись, двое упали на землю, будто их отбросило невидимой силой. «вожак» застыл прямо передо мной в каком-то припадке. Кинжал выпал из его рук, он хватался за горло, а изо рта ручьем лилась алая кровь, образуя целую лужу на земле. Словно из воздуха появился он: высокий, широкоплечий, в идеально белом костюме. Черты лица были острые, их выразительность подчеркивала темная щетина. Волосы аккуратно зачесаны назад. Глаза горели огнем. Этот ужасный блеск, что заметила я у себя в отражении в зеркале. Тогда я видела у себя его глаза. Он двигался все ближе и ближе ко мне, завороженно рассматривая. Я не могла пошевелиться, лишь с ужасом глядя на его большой силуэт. Он вдруг щелкнул пальцами, и я почувствовала, как крепкая веревка спала с моих рук. Но это мне никак не помогло. Я все также вжималась в дерево, дрожа от холода и нарастающей тревоги, словно птица бьющейся у меня в груди. — Моя Элида…— протянул он. Асмодей присел прямо передо мной, внимательно глядя мне в глаза. Казалось, что он любуется каждой чертой моего лица. Его тонкие губы изогнулись в улыбке. Только сейчас я увидела на его лице полосной шрам, чуть задевающий глаз. — Асмодей — шепотом вырвалось у меня. Кажется, я сейчас не видела ничего кроме него. Не чувствовала ничего, кроме ощущения его присутствия. Я не знала, что сейчас с членами культа, это сейчас не волновало. Все, кроме его лица, было туманом. — Извини за это — он повел своими медовыми глазами — Это не входило в мои планы. — Он на мгновение замер, словно обдумывая, что сказать. — Глупцы готовы пожертвовать всем на свете ради двух приобретений: власти и свободы, но бывают наказаны тем, что добиваются своего. — Демон оскалился, обнажая белые зубы. Асмодей осторожно дотронулся до моей щеки. Он с какой-то напущенной нежностью и трепетом провел по коже, словно наслаждаясь этим прикосновением. Рука у него была горячая, но кожа грубая. — Зачем…? Почему ты не дал им убить меня? — прошептала я, не сопротивляясь его касанию, но с ужасом глядя в его глаза. От него было сложно оторвать взор, он словно магнитом тянул к себе. Он усмехнулся и заправил мне прядь волос за ухо. — Почему? Потому что я не люблю, когда что-то делают без моего на то разрешения. Глупцы решили, что смогут открыть Врата Силы, пролив твою кровь. Чтоб взамен я им дал власть, бессмертие, богатство… Но все причастные захлебнутся свой же кровью. Но это потом. Им еще предстоит сыграть свою роль позже. — Он говорил до жути спокойно и медленно — Ритуал должен завершиться на моих условиях, Душа моя. Я не хочу, чтоб моя сила передалась через руки смертных. — Он вдруг замолчал. — Твой отец наделал делов, за что тоже поплатился. Я вздрогнула при упоминании родителя. — Каковы твои условия? — уже спросила я в полный голос, в котором отчаянно пыталась скрыть нотки страха. Той уверенности, что я пыталась показать, не было и следа. — От тебя мне нужно лишь одно – твоя добровольность. — Он поднялся, становясь высоко надо мной. Я попыталась встать с земли, но голова кружилась, а ноги не слушались. Опираясь на дерево, шатаясь, я встала на босые ноги. Бежать было бессмысленно и некуда. Он бы из-под земли меня достал бы. Я с болью потерла покрасневшие запястья. — Я могу помочь тебе, Элида. Помочь обрести себя. Обрести настоящую силу. — Он вновь приблизился ко мне, снова и снова нарушая всякое личное пространство, врываясь в него, сшибая абсолютно все на своем пути чем-то очень сильным и темным. — Ты же всегда чувствовала ее в себе, с самого рождения. — Я никогда не встану на твою сторону — Злость вдруг одолела меня. Я стиснула зубы и сжала кулаки — Кто ты? Очередной демон, что утратил былую силу… Таким как ты место только в чистилище! — О чистилище я узнал из книг Винчестеров. Это было то место, куда попадают все монстры после смерти. Оно отличается мучительной пустотой и бессмысленностью своего существования. Я уже с вызовом заглянула ему в чуть прищуренные глаза, в которых я кажется разбудила нечто злое. Они блеснули рыжим огнем, а на лице появилась еще более явная ухмылка. Вдруг он резким движением руки прижал меня к дереву, с силой схватившись за горло. Я успела лишь тихо заскулить, жмурясь от резкой боли и недостатка воздуха. Хватка демона была железобетонная, совершенно нечеловеческая. Его лицо приблизилось к моему еще ближе. Теперь наши губы были в пару сантиметрах друг от друга. Я чувствовала его обжигающее дыхание у себя на щеках. Асмодей чуть ослабил хватку, давая мне каплю воздуха, но абсолютно точно получая удовольствие от своей силы. — Ты не можешь так разговаривать с хозяином, Душа Моя, иначе придется очень дорого расплачиваться за свои слова — Прошептал он мне прямо в губы. Наконец он отпустил хватку. Я судорожно начала хватать ртом воздух, который обжигал легкие, хваталась за горло, кашляя. Затем исподлобья взглянула на демона, что наблюдал за моей беспомощностью. Асмодей выглядел совершенно невозмутимо, издевка спала с его лица, он, сложив руки за спиной, с хладнокровием следил за каждым моим движением, словно кот, что игрался с добычей, давая сначала ей вырваться из его хватки, но потом обрывая все надежды на спасение. — До скорой встречи. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор — Он сдвинул брови и в моменте стлал абсолютно серьезным. Затем легким щелчком пальцев растворился в воздухе. В точности также, как и появился тут. — Да пошел ты… — прошептала я. Все еще пытаясь отдышаться, я огляделась вокруг: кто-то из членов культа лежал без сознания, кто-то давно убежал, но вожаку, что лежал в луже, впитавшейся в землю крови, повезло меньше всего. Тошнота вновь подкатила к горлу, но я отвела взгляд в сторону, закрывая глаза и пытаясь подавить рвотные позывы. Волна пережитого страха и ужаса вновь постепенно накрывали тело. Но я старалась держать голову холодной. Вот только тело не слушалось. Я вдруг вспомнила про телефон в кармане ветровки. Глазами начала бегать по темной земле и невдалеке увидела свою куртку. Мелкие ветки и шишки резали кожу на ступнях, но я не обращала внимание на боль. Быстрыми движениями нащупав сотовый, я набрала номер Дина. Время показывало 6:30 утра, а рассвета за плотными деревьями совсем не было видно. — Да? — из трубки послышался сонный, хриплый голос Винчестера, искаженный сотовой связью. — Дин…Дин, у меня проблемы — протараторила я, накидывая на себя ветровку. Я рванула в сторону. Уже было без разницы куда, лишь бы подальше от этого злосчастного места. Кусты и ветки грубо царапали кожу, но я бежала, не чувствуя ни боли, ни усталости, надеясь впереди увидеть хоть намек на городской свет.

…

Заметив яркие фары Импалы, я встрепенулась и зажмурилась, прикрывая глаза рукой. За полтора часа блужданий мне удалось выбраться к потрескавшейся дороги, вдоль которой я и продолжала свой путь. Ноги по ощущениям стерлись в кровь, растрёпанные волосы прилипли к испачканному лицу, а во рту повис вкус крови. Я остановилась, с трепетом наблюдая, как машина с шумом тормозит на обочине. Мне хотелось плакать от счастья, от того, что все позади, от того, что он рядом со мной. На лице появилась какая-то истеричная улыбка, которая становилась все шире. Дин торопливо вышел из Импалы, стремительно приближаясь ко мне. Не сдержав эмоций, я бросилась ему на шею, со всей силы обнимая большие плечи. Ни секунды не раздумывая, парень прижал меня к себе, зарываясь лицом в волосы. — Дин… — я начала смеяться, утыкаясь ему в шею — Я так рада, что ты приехал. Я понимала, что выгляжу, как идиотка. Но ничего не могла сделать с переполняющими меня эмоциями, которые были лишь защитной реакцией на все происходящее. Дин разорвал объятия и торопливо стянул с себя коричневую кожаную куртку, которую положил мне на плечи. По телу моментально разлилось тепло, больше, вероятно, не от самой куртки, а от присутствия Дина. — Я боялся, что не успею… — Тихо проговорил он. Теперь Винчестер смотрел прямо мне в глаза. Он крепко сжал мои руки, будто не в силах больше отпустить. — Хвала небесам, что с тобой ничего не случилось. Я бы себе этого не простил, Элида. Сзади нас уже виднелись едва розовые облака. Солнце потихоньку начало показываться из-за высоких крон деревьев, что окружали эту отдаленную дорогу. Оно не грело, лишь дразнило своим теплым светом, что совсем не ощущался на коже. Вместе с этим иссохшая трава стала влажная и холодная. Первые певчие птицы просыпались, изредка подавая голос из леса. Ночь прошла, унося за собой все ночные кошмары и ужасы. Но что принесет утро для всех было загадкой. Он осторожно поправил мои волосы, будто боясь касаться меня. Его лицо было настолько близко к моему, что я чувствовала горячее дыхание у себя на щеках. Дин смотрел прямо мне в глаза, его взгляд бегал от одного глаза к другому, что-то высматривая, что-то пытаясь понять. Затем парень медленно коснулся губами моих губ, словно спрашивая разрешения на поцелуй. Я ответила не сразу, несколько мгновений мыкаясь. Тело будто пронзила волна тока, мурашками разбегаясь по телу. Я ненавязчиво потянулась чуть ближе, а его ладонь обхватила мой затылок, притягивая ближе, превращая нежный поцелуй в нечто более страстное, волнительное. Бабочки моментально наполнили живот, теплом растворяясь в крови. Я чувствовала каждый его вздох, каждое касание его шершавых пальцев, чувствовала его напористые пухлые губы. Казалось, это было что-то большее, чем просто поцелуй. В этот момент между нами рухнула какая-то холодная, непроходимая стена, это было настоящее соприкосновение душ. То самое, о котором пишут в романах и снимают в кино. Сердце трепетно дрожало, именно после всего происходящего за эту ночь, эмоции лились через край, переполняя душу. Наконец он медленно разорвал поцелуй, слегка прикусывая мою нижнюю губу. На его глазах появились едва заметные морщинки от улыбки. Дин с нежностью и беспокойством осмотрел мое лицо. Я, глядя на него, теперь тоже не смогла сдержать улыбку. — Давай я увезу тебя отсюда — нарушил он утреннюю тишину. Я молча кивнула, переплетая наши пальцы.