Часть 6

Глава 6

Ночь была беспокойной, поэтому наутро глаза слипались. Я устало складывала вещи в большую сумку. Солнце, лучи которого заглядывали в окна, еще только-только поднималось над горизонтом, медленно окрашивая облака в нежно-розовый цвет. Оставаться тут больше было незачем. Я решила, что лучшим решением будет затаиться в бункере, с опаской ожидая «судного дня». В груди стоял плотный ком, напряжение которого я ощущала постоянно. Узкие стены давили на голову, поэтому хотелось раствориться в пространстве. Или обернуться маленькой свободной птичкой и взлететь высоко-высоко, оставляя все свои проблемы далёких закромах прошлого. Я бы улетела как можно дальше, с каждым днем все стирая все больше воспоминаний и в конечном итоге совсем бы забыла, кто я есть. Просто растворилась бы с лица земли. Тишину нарушало лишь навязчивое тиканье часов на стене и шум просыпающегося города из приоткрытого окошка. Поездка обратно меня обнадеживала: хотелось спрятаться от лишних глаз, залечь на дно и ждать. Ведь только ждать то мне и остается. Винчестеры собирались прочесывать библиотеку в бункере в поисках хоть чего-то связанного с печатями и сосудами. Но надежда, кажется, уже не трепетала внутри меня. Вчера душу обволокло скользкое и холодное обречение. И это было ничто иное, как равнодушие к собственной судьбе. Оно настало не сразу, оно росло каждый день в моем сердце и в конце концов полностью заполнило его. Это и правда был тупик. Это было поражение, осознание которого только начало приходить ко мне. И если культ вновь найдет меня, а это рано или поздно случится, то сопротивление будет абсолютно бесполезно. Иногда я представляла, как Асмодей смотрит на меня. Как наблюдает за каждым моим движением, как читает каждую мою мысль, как ощущает абсолютно все физическое, что чувствую я, как он упивается моей сломленностью и бессилием перед ним. Я чувствовала, как с каждым днем все больше принадлежу ему, как в моих венах течет его кровь. Где-то в глубине души даже ждала его, ждала его проявления. Его отсутствие ощущалось словно никотиновая зависимость: вязкое и навязчивое желание, которое медленно губит. Я сложила последнюю футболку в сумку и закрыла молнию. В последний раз осмотрела номер: все вещи были собраны, кровати застелены и лишь грязная посуда и пустые пакеты показывали присутствие кого-то. Я надела куртку Дина, набросила на плечо сумку и взяла со стола ключ. Оказавшись на улице, я чуть вздрогнула от перемены температуры и закрыла дверь на ключ. Винчестеры уже ждали в машине, а мне осталось лишь занести ключ администратору отеля. Я зашагала в сторону, слушая, как асфальт тихо хрустит под ногами. На парковке почти не было машин. Все постояльцы уехали после выходных, оставались лишь некоторые грузовые машины, водители которых отсыпались после ночной смены. Автомобили лишь изредка проезжали вдоль дороги, поэтому во дворе я была совсем одна. Я полностью была погружена в свои мысли, практически не замечая ничего вокруг. Круговорот дум нарушил неожиданно возникший женский голос где-то сзади. — Элида! — послышался топот женских ног сзади. Я моментально обернулась, делая несколько шагов назад и оглядываясь. Из-за угла появилась худенькая женская фигурка с длинными русыми волосами. В девушке я сразу же узнала администратора клиники доктора Холла. Я нахмурила брови, наблюдая, как она подходит ко мне ближе. Молочная кожа, крупные русые кудри, вздернутый маленький носик и красные ногти. На ней были сапожки с каблуком и меховая курточка по последней моде. Я настороженно осмотрела ее, не скрывая подозрительности. — Вух…— из ее приоткрытых губ выходил пар — Хорошо, что вы еще не уехали… — суетливо произнесла девушка. — Что вам нужно? — напрямую спросила я, сжимая ладони в кулак в карманах куртки. Внутри вспыхнуло неприятное предчувствие. Я уже мысленно прокручивала в голове варианты отступления. — Простите за неожиданный визит, но я… В общем, я ведь знаю, кто вы. Я знаю все. — Девушка с трудом подбирала слова, нервно перебирая пальцами ремешок от сумки. — Что все? — мой голос прозвучал немного жестко. — Не подумайте ничего дурного, я лишь хочу помочь — Она настороженно огляделась по сторонам, словно кто-то мог следить за ней, и принялась рыться в сумочке. Затем, вновь коротко взглянув на меня, достала оттуда небольшую книгу. Обложка была старая, потрепанная, корешок порван. В общем, фолиант явно не первой свежести. — Высшие демоны, привязанные к человеческому проводнику, неуязвимы лишь до тех пор, пока проводник принимает эту связь — тихим голосом начала девушка. — Я не понимаю… — я удивленно продолжала смотреть то на девушку, то на книгу. — Асмодей может быть убит только в тот момент, когда ключ добровольно перестает считать себя ключом. — она протянула мне книгу. — Асмодея можно убить? — спросила я, осторожно беря в руки. Обложка была шершавая, а сама книга на удивление тяжелая. Девушка потупила взгляд. Порыв ветра откинул ее волосы с плеч. Чуть жмурясь и укутываясь в шарф, она вновь посмотрела на меня. — Каждый смертен, проблема в другом. — В цене… — продолжила я. — Именно — она вздохнула и перевела взгляд на мои руки — Используйте свои ресурсы с умом. Я верю, что вы сможете…спасти нас. — Девушка вздрогнула и начала медленно отстраняться. — Вас? Вы в опасности? — я обеспокоенно оглядела ее лицо. Внутри затрепетала тревога. — Простите, мне пора… — с этими словами она развернулась и торопливым шагом, почти переходящим в бег, поспешила прочь. Она обернулась, видимо желая что-то еще сказать, но в моменте передумала и скрылась за углом. Тело словно обдало током. Я опустила взгляд на книгу, стоя в одиночестве посреди улицы. Затем, даже не раскрыв ее, затолкала в сумку, где и так было очень мало места. Новый порыв ветра привел меня в чувства. Я тихо вздохнула, прикусывая нижнюю губу. Было ли это моим спасением? Был ли это мой ангел, спустившейся с небес? Или очередная ловушка Асмодея? Круговорот событий запутывался в еще больший клубок. Выход вроде бы становился ближе, но вместе с этим так мучительно далеко. Я не знала, что написано в этой книге, но абсолютно точно была уверена, что информация точно сдвинет меня с мертвой точки. После того, как ключ был возвращен на ресепшн, я запрыгнула в теплую Импалу, которая уже какое-то время грелась у ворот. Тяжело дыша, я запрокинула голову на сиденье. В моменте вдруг я ощутила неистовую усталость, которая теплом разливалась по всему телу, то ли от раннего подъема, то ли от перенасыщенности событиями. — Чего так долго? — Дин резко вырулил машину на трассу, скрипя колёсами. Он сегодня также был на редкость напряжен: брови сдвинуты, пухлые губы сомкнуты, а взгляд сосредоточенно блуждал по дороге. Я взглянула на его ровный профиль. — Я забыла кое-что в номере. Пришлось возвращаться. — соврала я. Врать я совершенно не умела, поэтому с некоторой стыдливостью отвела глаза в сторону, глядя в окно на проплывающие мимо голые деревья.

…

Я захлопнула дверь своей комнаты и скинула куртку с плеч. На мгновение появилась мысль отнести ее Дину, но затем я просто повесила ее на деревянный крючок для одежды. Потом. Я на ходу развязала шнурки на сапогах и плюхнулась на не застеленную кровать. Кажется, что прошла целая вечность с того момента, как я была здесь. Сонное желание прилечь отдохнуть я подавила, потирая глаза. Я расстегнула сумку и вновь взглянула на книгу, вертя ее в руках. На обложке не было ни слова: ни имени автора, ни темы повествования. Но открыв ее, я заметила потертые буквы: «О ключах и бессмертии». В нос ударил запах старости и сырости, страницы были тонкие, где-то даже рваные, желтые. Вдруг мой взгляд зацепился на небольшую закладку в середине книги. Я перевернула на нужную страницу. Ритуал Отказа от Плоти и Имени (приписывается культу Круга Огня) Ритуал проводится в замкнутом пространстве, лишённом прямого солнечного света. Участник должен находиться в одиночестве. На полу чертится круг из золы или мела, смешанного с кровью призывающего. Круг не служит защитой — он служит заявлением. Тот, кто встаёт внутрь, признаёт, что ответственность за исход лежит исключительно на нём. В центре круга зажигаются семь чёрных свечей, каждая из которых помечена знаком одного из смертных грехов. Порядок свечей не имеет значения: демон не следует человеческой логике. Перед началом ритуала призывающий должен: • назвать своё полное имя, • произнести имя того, кого призывает, • и вслух отказаться от одной вещи, которую считает частью себя (прошлого, связи, надежды, веры, любви — отказ должен быть искренним). После этого произносится формула вызова. Слова не имеют строгой формы — важен намеренный смысл. Ошибка в тексте не прерывает ритуал, если желание призывающего достаточно ясно. Демон может быть убит только в тот момент, когда ключ добровольно перестает считать себя ключом — даже ценой утраты себя. Сердце вдруг застучало в ушах. Это был тот самый шанс разорвать связь. Сделать демона уязвимым, уничтожить через отказ ключа. Но это был не ритуал, а условие, что страшнее любых заклинаний. Было необходимо приготовиться к тому, чтобы потерять все, что делало меня особенной, оборвать связь не физически, а осознанно. Мои глаза зацепились за нижние строки страницы. Они гласили о том, что ключ не выживает прежним, возможны: утрата эмоций, пустота, необратимое искажение личности или смерть с задержкой. Это все значило не убийство демона — это перестать быть собой. Мир вдруг сжался до этой страницы. В глазах словно темнело, а шум переставал существовать. Я аккуратно положила книгу перед собой на кровать. Внутри тяжело, грудь сдавливало от осознания своей безвыходности. Одиночество. Без круга. Добровольно. Это я могла. Это не пугало. Я остановилась на абзаце про кровь и почти выдохнула — ничего сложного, ничего показного. Не боль, не жертва. Решение. Чем дальше, тем спокойнее становилось внутри. Слишком спокойно. Если отказ совершен полностью, демон теряет защиту… Значит, работает. Значит, реально. Я перевернула страницу. И вот здесь — задержалась: Если отказ неполон — демон получает право вмешательства. Я нахмурилась. Неполон — это если дрогнул, если соврал. Если передумал или не уверен. Это точно не про меня, я готова даже ценой своей души избавиться от злосчастной связи. Может быть, это просто охотничье преувеличение. Пугалка. Страшилка автора. — Если бы он мог забрать меня… — прошептала я и усмехнулась без радости — То куда? В ад? Смешно. Если бы он мог, он бы давно это сделал. Я закрыла книгу, отбрасывая ее от себя, и легла на спину, глядя в пустой потолок. Время изрядно поджимало. Или сегодня или никогда. Но Сэм попытается найти другой путь, Дин запретит… Даже если я скажу это вслух – план перестанет быть реальным, появятся свидетели. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. И все же, когда я вернусь в бункер, если вернусь, то только с победой. Это было не недоверие к Винчестерам, а понимание. Понимание своей жертвы, которую они не позволят мне принести. Но разве моя жизнь стоит жизни тех невинных людей, что погибли из-за культа? Что еще могут быть во власти этих фанатиков? Ведь без своего лидера они – никто. Пусть я останусь лишь телом, лишь оболочкой без чувств и разума, но в глубине своей души я буду знать, что сделала все, что в моих силах. Возможно, именно это будет заставлять меня жить дальше, станет причиной моего существования. Может быть смертельный исход будет для меня не таким и тяжелым испытанием — может быть так я обрету покой и свободу. Или попаду в чистилище и буду порхать прозрачным сгустком энергии. Я задрала рукав своей кофты, пальцами касаясь метки. Всю жизнь я пыталась игнорировать ее. Она была словно уродливым шрамом. Пальцами я ощущала тонкие рубцы на коже, будто очень старый ожог. Холодок вдруг прошелся по коже, которая моментально покрылась мурашками. Я вслушалась в суету в библиотеке: Винчестеры искали ответы, перерывали архивы. Но решение лежало прямо рядом со мной. — Простите… — вздыхая, прошептала я — Но так нужно. Этим вечером мы тихо поужинали втроем доставкой. Я старалась улыбаться, изображать незнание, но становилось противно от самой же себя. От своей лживости и в некоторой степени подлости. Я старалась заглушить эти чувства внутри, но они, будто проснувшийся вулкан, вновь и вновь взрывались в груди. План в голове уже был намечен. В пару километров отсюда есть давно брошенная церковь. Я посчитала, что это будет отличным местом для проведения этого действа. Все остальное необходимое по типу свечей можно было легко найти в бункере: внизу были целые стеллажи различной атрибутикой для проведения ритуалов. Как бы парадоксально не звучало, но Хранители знаний никогда не брезгали использовать магию в борьбе с ней же. Мне же оставалось лишь дождаться ночи, пока братья уснут. Я не сбегаю. Я иду закрыть дверь, которую открыл мой отец. Единственный способ сделать это — изнутри. Во мне есть нечто, что нельзя убить солью или пулей. Его можно лишь перенаправить или позволить ему поглотить себя. Если увидите мое лицо, но в глазах буду не я — вы знаете, что делать. Это не самопожертвование, это диверсия. Но уровень ее успеха…неизвестен. Элида М. Я с некоторой грустью взглянула на свой почерк. Затем аккуратно свернула пожелтевшую бумагу и отложила ручку. На мне уже была куртка и ботинки. Оставалось лишь выйти за порог комнаты, оставить записку с книгой и наконец покинуть убежище. Страха не было, но ощущение контроля над ситуацией так и не приходило. По телу гулял холод, заставляя переминать замерзшие и сухие пальцы. И все же таки я не ощущала себя главным персонажем, главной героиней этой истории. Возможно, я была лишь марионеткой в большом и запутанном плане высших сил. Я встала со стула и, накинув на плечо сумку с необходимым, вышла из комнаты. В холле едва слышался тихий храп кого-то из Винчестеров. Вдруг в голове возник образ старшего брата. Его мягкая, но иногда строгая улыбка, глаза, что вначале смотрели с подозрением, некоторой издевкой, которые как-то незаметно и естественно переросли в нежный блеск. Я вздохнула, прогоняя все лишние мысли и, с некой печалью взглянув вдоль коридора, направилась на выход, к библиотеке. Свет был выключен, поэтому свой путь я освещала тонким лучом фонарика на телефоне. Я осторожно положила записку и книгу на длинный стол, за которым, кажется, было столько разговоров, столько взглядов, столько планов и смеха. Сейчас это все было блеклым призраком до боли недалёкого прошлого. В глубине души я понимала, что дальше будет как угодно, но только не так, как было прежде. Так по-настоящему тепло, уютно и безопасно. От этого осознания больно кололо ребра. Я сжала руки в кулак, собирая последние крупицы воли, и направилась к лестнице. Каждый мой шаг по металлическим ступенькам, эхом разлетающийся по бункеру, отдалял меня от близких людей, от моих чувств. Но вместе с этим приближал к свободе, к настоящему освобождению от тех оков, которыми меня сковали по праву моего рождения. Но я шагала уверенно, не оставляя себе шансов развернуться или хоть на мгновение дать слабину. Он вышел из-за угла, прислонившись плечом к стене. Я это заметила лишь благодаря свету, исходящему из его планшета в руках. Сердце моментально ушло в пятки. Я испуганно вздрогнула. — Сэм! — вырвалось у меня. — Камера семь, — сказал он, спокойно глядя на меня — потом двенадцать. Потом технический коридор и библиотека. Ты очень старалась идти там, где меньше света. — Парень выглядел серьезно. Выглядел как мой провалившейся план. Я не сразу ответила. — Ты следил за мной? Сэм покачал головой. — Я проверял периметр. И увидел, как человек, который должен спать, собирает рюкзак. — Он пытался что-то разглядеть в моих глазах, понять мотив — Ты отключила телефон. И идешь к выходу без оружия и поддержки. Я отвела взгляд всего на секунду. Замешкалась, засомневалась. Но этого ему хватило, чтобы понять. — Я не хотела, чтоб ты вмешался. — Тогда не надо было идти по коридору с активной камерой — с мягкостью в голосе ответил он и сделал шаг ближе, возвышаясь над моей фигурой — Куда бы ты не шла – теперь это уже и моя проблема. Может все же расскажешь мне, куда направляешься? К Асмодею? Я закатила глаза и вздохнула, словно провинившаяся школьница перед строгим родителем. Судорожно в голове я уже подбирала самые различные варианты побега. — Нет, конечно… — я сглотнула — Я нашла ритуал, который может сделать его уязвимым. Прервать нашу связь. Но для этого нужен мой отказ. — Почему не сказала? — он нахмурился и сложил руки на груди. — Потому что, Сэм, я должна сделать это одна! — сорвалось у меня с губ. Чуть более резко, чем я ожидала. Нервы давали о себе знать — Если ты будешь рядом, он не пройдет так, как нужно. Сэм смотрел долго. Даже слишком. — Плевать. Я все равно иду, — наконец сказал он — Либо со мной, либо никак. — Сэм, пожалуйста… — взмолилась я, но Винчестер перебил. — Не надо решать все в одиночку. Особенно, если рядом люди, готовые тебе помочь. Я молчала несколько секунд, глядя в его глаза, слишком хорошие глаза. Но если я выберу его, если останусь с ним — тогда погибнут другие. А я не могла этого позволить. Это тот случай, когда нельзя идти ни на какой компромисс. Я выдохнула – словно сдаюсь. — Хорошо. Тогда вместе. Он словно ждал. Сэм сразу расслабился – не полностью, но достаточно. — Дернешь ключи от Импалы у Дина? — спросила я. — Не двигайся. Буду через минуту. — Он слегка тронул меня по плечу, показывая, что я приняла верное решение, и торопливо спустился по лестнице. Я какое-то время устало смотрела ему вслед. Он ушел. Я не считала шаги, не смотрела на часы. Лишь просто быстро развернулась и направилась к двери. Не бегом, он бы выдал меня слишком рано. Я не уговаривала, я только распределила наши роли. — Прости… — прошептала я, широкими шагами выскакивая за дверь. Железная дверь громко захлопнулась. Очутившись на улице, я не сразу сориентировалась, куда мне нужно было двигаться. Но на мгновение задумавшись, я быстрыми шагами свернула на тропинку, ведущую вглубь лесополосы, которая окружала бункер со всех сторон. Сейчас главной задачей было затеряться в пространстве, тихо и быстро уйти, не оставляя шансов Винчестеру найти меня. Им потребуется время, ведь я не написала координаты проведения ритуала. Они обязательно найдут меня, но потом, не сейчас. Найдут, когда уже все совершиться. Я жадно хватала ртом прохладный воздух, двигаясь чуть бегом. Тропинка постепенно растворялась, превращаясь в сгустки земли и травы. Цепкие ветки кустарников хватались за одежду, но я, жмурясь, раздвигала заросли руками. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом моих торопливых шагов и хрустом тонких веток. Источником света служила большая луна, которая готовилась к новому циклу. Она была не полная, но уже достаточно крупная, чтобы ее тонкие серебряные лучи просачивались сквозь ветки деревьев. Сегодня ее свет не был прикрыт тучами, и она, словно проводник, вновь наблюдала за мной. В крови кипел адреналин, в голове было так много мыслей, но они слишком быстро пролетали, чтобы вдуматься в них. Я чувствовала, как сердце больно бьется о ребра, словно мешая мне двигаться дальше. По моим расчетам, после этой лесополосы придется преодолеть небольшое расстояние через заросшее поле, а там уже прямо по курсу будет церковь. Я пыталась думать о предстоящем ритуале, пыталась представить всевозможные варианты развития событий. Но все думы обрывались, словно приходя к одному итогу. Но какой он был для меня, я так и не смогла понять, почувствовать. Минуты летели быстро, и густые деревья оказались позади. Я чуть притормозила и огляделась. Убедившись, что никто не следует по моим следам, я сбавила шаг. Уже виднелась крыша полуразрушенного построения. На поле земля была более влажная, поэтому громко хлюпала при каждом моем шаге. Ботинки каждый раз проваливались куда-то вглубь, но я не обращала на это внимание, целенаправленно шагая вперед. Крест на крыше стоял криво, будто устал держаться: почерневший и с облупившейся краской. Ветер раскачивал его еле заметно, из за чего тихий скрип гулял по воздуху, и от этого церковь казалась живой, но абсолютно больной. Я остановилась у старых низеньких ворот. Цепь давно проржавела и весела просто для вида. Я толкнула створку, металл громко звякнул, разлетаясь по пустому пространству. Двор давно зарос травой по колено. Каменные плиты почти исчезли под мхом, и казалось, что сама земля медленно проглатывает это здание. Окна были выбиты – темные, пустые глазницы, в которых отражалось только безоблачное небо. Я подошла ближе. Дверь церкви перекосило. Когда-то она была тяжелой, массивной, с резными узорами, но теперь дерево рассохлось и потрескалось. Я аккуратно приоткрыла двери, дерево которых было сырым, словно здание впитывало дождь годами. Внутри пахло пылью, свечным воском и чем-то металлическим. Потолок уходил высоко вверх, но часть крыши обрушилась, и сквозь пролом тянулся лунный свет. Но место было тихим… Не пустым, а именно тихим. Церковь выглядела так, будто ее забыли не люди, а время. Именно поэтому она подходила идеально. Я еще раз огляделась вокруг, будто ожидая, что кто-то вот-вот нарушит звенящую тишину этого места. Но кругом все застыло, будто само время остановилось. Я сделала глубокий вдох, сливаясь со стенами этого здания. Затем осторожно села на колени и раскрыла сумку. Потрескавшийся пол был ледяной, поэтому моментально изморозь пробежалась по коже. Я достала небольшую металлическую емкость и складной нож. Легким нажатием лезвие выскочило из рукоятки. Металл ярко блеснул при свете луны, подчеркивая тонкие узоры, выгравированные на ноже. Я, зажмурившись, приложила ладонь к острию. Тело вздрогнуло. Боль, кажется, пронзила всю руку, а кровь толстыми теплыми струями покатилась по руке. Я сжала пальцы прямо над емкостью. Теперь тишину нарушало тихое капанье крови в чашу. Рука медленно немела, пальцы слабели, но я сквозь ноющую боль продолжала считать каждую каплю. Белый мел, который чуть потрескался при транспортировке, был уже наготове. Я взяла его в раненую руку и осторожно опустила в чашу, давая пропитаться красной горячей жидкостью. Руки дрожали то ли от боли, то ли от холода. Хотя скорее от ощущения потери контроля над ситуацией. Что-то заставляло жадно и часто хватать ртом воздух, а сердце волнительно стучать в груди. Немедля ни мгновения, я прижала покрасневший мел к каменному полу. С силой надавливая, принялась прорисовывать небольшой круг вокруг себя толстой линией. С каждым действием, кажется, адреналин все сильнее бил в голове: глаза покрыла темная пелена, а мышцы совершенно не слушались. Я прогоняла каждую мысль в голове, пытаясь сосредоточиться на процессе. Трясущимися рукам я зажгла спичку, которая с тонкой струей дыма вспыхнула. Семь небольших черных свечей я принялась торопливо зажигать пока пламя медленно подползало к пальцам. Вскоре воздух наполнился запахом воска и гари. Свечки тихо трещали, а пламя от дуновений ветра слегка подрагивало, рисуя бесформенные тени на пустых стенах. Я нервно сглотнула, мысленно формируя речь. Прикрыла глаза, выпрямила спину, пытаясь достать из головы нужные слова. Но мыслей было настолько много, что, кажется, каждая уводила меня все дальше и дальше. Но правду я всегда знала, всегда держала в голове. Правда, что так манила и мучала меня одновременно. Как бы я не хотела ее признавать, глубоко в душе я знала, что это так. Что еще с рождения я ощущала это. — Я, Элида Миллер, Проводник для Князя Ада - Асмодея. Ключ от Источника Силы — я пыталась говорить уверено, хотя дрожь в голосе все равно слышалась. — Я чувствовала силу, — слова отражались от стен — Я хотела ее. Я не всегда ненавидела это. Кажется, пульсирующая боль в руке только усилилась. Мир медленно расплывался, исчезал из-под ног. Треск свечей раздавался все сильнее, словно подхватывая мои слова, мой настрой. В воздухе повисло нечто инородное, что-то, чего раньше не было. Пространство медленно, но ощутимо менялось вокруг. Тогда я четко ощутила, что останавливаться нельзя. — Я отказываюсь быть дверью. Я отказываюсь быть сосудом. Я отказываюсь быть нужной. Вдруг я ощутила жар по спине. Словно сидела спиной к огню. Непроизвольно я открыла глаза. В груди что-то сдвинулось, яркое давление. Как будто внутри кто-то медленно поворачивал ключ. Я попыталась вздохнуть, но что-то мешало. — Я принимаю последствия… — голос был хриплый. В моменте пламя застыло, как нарисованное. Воздух стал почти стеклянный. Давление в груди пропало – будто его никогда и не было. Неужели получилось? Я прикрыла глаза. Внезапно тело накрыло совершенно другое ощущение. Чувство наполненности, целостности. Это не было похоже на эйфорию или всеобъемлющую силу. Это была ясность – чистая, теплая, правильная. Словно кто-то наконец выровнял мир, убрал лишние углы, заглушил вечный фоновый шум. Вдруг пришло осознание – кто я. Что делаю. И самое страшное – почему. Это было чувство абсолютного покоя и безмятежности. Словно наркотик. Тело было невесомо, но вместе с этим каждой клеточкой я чувствовала опору и равновесие. И наконец то, чего мне так не хватало, кажется, всю сознательную жизнь – неимоверная свобода и любовь. Нежное чувство наполнило меня с ног до головы волной. Словно сгусток теплой, светлой энергии, что исцеляла все раны, заполняла внутреннюю пустоту. Я сама была этой энергией – яркой и парящей. Неожиданно что-то заставило меня открыть глаза, вытаскивая из сладостного транса. — Вот так может быть, Элидия Асмодей стоял прямо передо мной. В пару метрах от круга. Стоял так, будто был здесь всегда. Не в огне, не в тени – в нормальном, почти человеческом свете. Он не касался меня, ему это было не нужно, чтобы погрузиться в меня. — Асмодей… — почти в отчаянии вырвалось у меня. Сердце билось ровно, даже слишком — Это не было частью ритуала… — Нет, — согласился он — Это часть тебя. Я вдруг поняла, что именно он сделал. Не разумом – а телом: он подхватил момент отказа, как подхватывают падающий предмет, и развернул его. Развернул против меня. Асмодей усилил нашу связь на долю секунды. Ровно настолько, чтобы я почувствовала, что значит быть с ним одним целым. На место тепла вновь пришел противный холодок, который разбежался по моей спине. Я поежилась и опустила глаза. Мой взгляд упал на руки. Ладонь, которую я порезала для ритуала, была абсолютно целой. На ней не было ни царапины. Я непонимающе посмотрела на демона, что наблюдал за мной. Он уверенно стоял, сложив руки на груди. Демон был все в том же идеально-белом костюме. Настолько белым, что, казалось, будто издающим свет. Вид у него был расслабленный, а глаза внимательные, пожирающие каждую клеточку моего тела. — Ты вмешался! — мой голос сорвался на истеричный крик. — Я уточнил, — ни один мускул на его лице не дрогнул — Ты собиралась отказаться, не зная, от чего именно. — Он подошел на шаг ближе, нависая надо мной, как скала. — Вот это, то что ты уничтожишь в первую очередь. Не меня, не связь, а это чувство. Я сглотнула. В груди было пусто, тяжело. Пусто, как в комнате, из которой только что вынесли мебель и все личные вещи. — Продолжай, — он наклонился, чтобы быть со мной на одном уровне, заглядывая прямо в глаза — Скажи, что это ничего не значит. Сожги мое имя, сотри с лица земли. Мир треснул, как стекло под давлением. Ощущение целостности схлынуло моментом, оставив после себя холод. Воздух стал обычным: тяжелым, с запахом пыли и металла. Рука дрогнула. И этого было достаточно. Свечи затухли все разом, как по щелчку пальцев. Это означало лишь одно: я не справилась. Ритуал закончен. — Нет… — прошипела я, в отчаянии глядя на тонкие струи дыма, медленно уходящие ввысь — Я не закончила, пожалуйста, нет! — Руки впились в холодный каменный пол. На лице Асмодея блеснула улыбка. Она не означала злорадстве, это был жест победы. У него вновь получилось сломать меня. Он присел передо мной, заглядывая в лицо и осторожно приподнял мой подбородок так, чтобы я смотрела на него. Только на него. — А теперь, нам пора, Душа моя.

…

Последнее, что было в моей памяти: яркая белая вспышка перед глазами. А затем глубокая темнота, в которой утопало мое тело. Голова трещала, я попыталась открыть глаза, но виски пронзила острая боль. Губы были сухие от обезвоживания, а желудок ныл от недостатка жидкости. Тело будто было лишено всех жизненных сил. Словно кто-то высосал из меня всю жизненную энергию. Открыть глаза все-таки пришлось. Щурясь, я попыталась оглядеться вокруг. Тело холодил грязный сухой каменный пол. Прямо перед глазами – толстые ржавые прутья клетки. В ужасе, который моментально отрезвил, я вскочила на колени, впиваясь в железные ограждения, пытаясь хотя бы примерно понять, где я нахожусь. Но место было совершенно незнакомое. Большое помещение, больше похожее на полузаброшенный подвал, темные кирпичные стены, уходящие к высокому потолку. Освещением служили тусклые восковые свечи, мирно пылающие на больших позолоченных подсвечниках. По правую сторону находились крупные черные двери, украшенные тонкими металлическими вьюнами, словно ведущие в настоящий ад. Я повернула голову в другую сторону и слегка пошатнулась, сильнее держась руками. На небольшом возвышении, похожем на импровизированную сцену, стоял высокий трон. Он был абсолютно черный, даже бархатные подушки сливались с деревом, из которого он был выстроган. В этот момент сомнений не осталось. Это было его логово. Логово Асмодея. В голове всплывали моменты последних событий. Я, словно парализованная увиденным, вжалась в холодную стену, все еще гуляя глазами по пространству. Моя клетка была буквально в стене. Не было ни дверцы, ни замка. Это значило одно – вызволить пленника может только сам хозяин. В слепом отчаянии я попыталась посильнее дернуть холодные прутья, но, как ни странно, это никак не помогло. Только в этот момент, опустив взгляд, я заметила, что на мне была совершенно другая одежда. Белое бесформенное платье, больше похожее на ночнушку. Ритуальная одежда. Дыхание было частым и сбивчивым. Но я не кричала, не билась, словно бабочка, пойманная в банку. Лишь ждала. Ждала его появления и его условий. А они наверняка у него были. Я знала, чего он хочет, и знала, что я ему это до последнего не дам. Даже если придется сгнить заживо в этой клетке. В воздухе пахло воском, огнем и влажной пылью. Кислорода не хватало. Это место словно было создано, чтобы сводить с ума, медленно уводить от реальности. Сюда ни разу не попадали лучи теплого солнца, между стен не гулял свежий уличный ветер, все было погружено во мрак. Настолько все здесь было пропитано чем-то мертвым, что ощущалось на физическом уровне. В голове закрадывались сомнения в его реальности, в глубине души я даже надеялась, что это нечто фантомное, созданное моим сознанием. Но все было слишком реальным: я чувствовала свое дыхание, слышала биение сердца и ощущала дрожь, гуляющую по телу. Я прижала к себе колени, обнимая их как ребенок, пытаясь сильнее вжаться в стенку. Я не считала время, оно здесь шло совершенно иначе, но вскоре послышался громкий, почти угрожающий скрип двери. Я моментально вскинула голову, глядя, как огромные черные двери медленно раскрываются. Наконец появился его высокий силуэт: белый смокинг, тяжелые шаги и самодовольная ухмылка. Ворота самостоятельно, словно по щелчку пальцев, закрылись, оставляя меня наедине с чудовищем. Но в груди вдруг я ощутила не только страх, ужас, но и некоторое раздражение и злость. Они были во мне всегда, но только сейчас я ощутила их в полной мере. Я исподлобья глядела на него, как зверь в клетке, и медленно сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладони. — Я ожидал большего энтузиазма. Обычно люди хотя бы кричат. — Он медленно подошел ко мне, рассматривая как добычу, как на ценное пойманное животное. — Я не боюсь тебя. — Это была ложь, и мы оба это знали. Он усмехнулся, будто его рассмешила моя напущенная уверенность. Он с некоторой жалостью посмотрел на меня, опускаясь на один уровень со мной. — Неужели? Ты все еще дрожишь. — Асмодей хищно сверкнул глазами в полумраке. Затем он поднялся и слегка взмахнул рукой. Едва заметный легкий жест. В ту же секунду я очутилась прямо посреди этого темного склепа. Я сильно пошатнулась, хватаясь за стенку, чтобы не упасть. Лишь одним легким движением он освободил меня. Демон вновь оценивающе осмотрел меня уже в полный рост, задержав взгляд на моих обнаженных ногах. Пол холодил стопы, поэтому я чуть переступала с ноги на ногу. Я не отводила от него глаз, создавая иллюзию контроля ситуации. Хотя в глубине души я понимала, что быть готовой к его дальнейшим действиям – невозможно. — И ты все еще пытаешься выглядеть смелой… — протянул он — Это, знаешь, даже мило. Но абсолютно бесполезно. — Он сделал шаг ко мне, почти вплотную прижимаясь. Я почувствовала от него едва уловимый аромат дыма. — Ты же знаешь, что я чувствую, как твой страх трепещет в груди. Как ты пытаешься сопротивляться, но ничего не выходит. Я вижу тебя насквозь. — С усмешкой он пожал плечами. — Если бы я боялась, я бы не пришла к тебе сама — прошептала я, даже не задумывавшись о своих словах. — Да, ты все-таки решила прийти одна, — он наклонил голову — Очень…последовательно. В твоем стиле делать сложнее, чем нужно. Но где-то в глубине души ты знала, чем это закончиться. — Демон слегка прищурился — Уверен, даже хотела этого. Я нахмурилась. Его лицо было так близко к моему. Я чувствовала кожей тепло, даже жар, его тела. Чувствовала неимоверную силу, исходящую от него. В этот момент внутри что-то перещёлкнуло. Словно мое тело словило с ним одни вибрации: сердце билось в унисон с его, дыхание вдруг выровнялось, а щеки покрыл розовый румянец. Я нервно сглотнула, пытаясь игнорировать все физические сигналы. Между нами будто был магнит, волны которого грубо разрезали воздух. Это на удивление было приятное чувство. Ощущение запретной, ненормальной близости с врагом. Оно будоражило все внутри, раздаваясь странным жаром по телу. Я бегала глазами по его лицу: смуглая кожа, давно зажившие шрамы, полосами проходящие по коже, яркие медовые глаза и небольшие морщинки в уголках глаз. В эту секунду в голову пришла мысль о том, что он может чувствовать ко мне такое же притяжение. Демон выглядел спокойным, даже расслабленным, но вдруг он тоже ощущает это неистовое притяжение? Жар по телу, легкие мурашки? — А ты? — тихим шепотом спросила я, не отрывая взгляда от его глаз, которые были направлены на мои губы. Я не знала, что хотела услышать, что хотела добиться этим вопросом, но два слова выскользнули абсолютно просто, без сопротивления. Демон был настолько близко, что мне пришлось слегка прижаться спиной к холодной каменной стене, чтобы хоть как-то сохранить дистанцию. — Я хотел, чтобы ты перестала притворяться. Все остальное – неважно. — Он наклонился к моему уху, осторожно поправляя мою прядь волос, и продолжил, щекоча дыханием кожу — Я лишь создал условия, хотел, чтобы ты выбрала. И ты сделала это. — Нет, — сквозь зубы проговорила я уже чуть громче — Ты знаешь, что я бы никогда не выбрала бы тебя. Грудная клетка вздымалась то вверх, то вниз, рядом с ним было так душно, так не хватало воздуха. Он словно заполонял собой все пространство. — А кого? Дворняг Винчестеров, что неспособны даже защитить тебя? Они теперь твоя семья? — Самодовольная улыбка исчезла с его лица. В глазах блеснуло что-то странное. То, чего я не видела раньше. Если обычно в них просто нечто злое и темное, давно забытое и закаменелое, то сейчас именно яркая вспышка агрессии — А ведь я был с тобой всю твою жизнь. Пораскинь мозгами, милая, и вспомни: мучали ли тебя обычные мирские болезни когда-нибудь? Может быть ты была в опасности? Или кто-то причинял тебя вред? А? Он вдруг схватил меня за плечо. Именно там, где была метка. В ту же секунду по коже, где был шрам, проползла боль, как от ожога. Будто нечто горячее, почти кипяченое, коснулось меня. Я попыталась отпрянуть, но он с нечеловеческой силой прижал меня к стене, почти впечатал в нее. — Ты никогда не видела меня, но я всегда был рядом… — Он был все также близко ко мне, почти касаясь лбом моего лба. Злоба вдруг наполнила меня. В голове начали всплывать картинки из прошлого. Все, что он говорил было правдой, которая больно резала внутри. От обиды глаза наполнили жгучие слезы, от которых его лицо расплывалось. — Потому что ты оберегал ключ, оболочку, которая еще понадобиться тебе! Я просто марионетка, такая же, как и члены твоего культа. Кукла, которую ты просто используешь — Это были не слезы отчаяния, а слезы злости, обиды. Я смотрела прямо ему в глаза без тени страха или сомнений — Знаешь, что…Ты хочешь думать, что я стала такой из-за тебя. Но ты всего лишь фон, — сквозь зубы говорила я. Не громко и не тихо, ровно так, чтобы он слышал — Вот в чем правда – ты один. И тебе нужно, чтобы кто-то стал похожим на тебя… В ту же секунду его глаза загорелись яростным огнем. Не успела я и моргнуть, как увидела резкий замах его руки. Увернуться не было шансов, поэтому моментально мою щеку пронзила острая боль, а голова дернулась в сторону. От потери равновесия и резкой дезориентации я рухнула на колени, тихо всхлипывая. Во рту повис легкий, но тошнотворный привкус собственной крови. Я почувствовала кровоточащую рану на внутренней стороне щеки. Я осталась в таком положении, прислонив ладонь к щеке, словно не смея поднять на него голову. И ведь это было самый наименьший вред, который он сейчас мог мне причинить. Прилив злости медленно отступал, заменяясь на горький, режущий страх, перемешанный с сокрушением. Боль была, но на общем перевозбуждении ощущалась более притуплено, практически не отвлекала внимания от нарастающей тревоги, которая будто медленно парализовывала тело. — Не смей со мной так разговаривать, — голос уже не ровный, с едва уловимой ноткой ярости. Дыхание впервые стало неспокойным — Я – причина. Я – выбор, который ты сделала — прошипел он. Я продолжала неподвижно сидеть, чувствуя, как мелкая дрожь начинает бить тело. Ноги стали ватные. Будто он имел контроль над моим телом, будто хотел подавить любое сопротивление с моей стороны, будто внутри меня трепетали не только мои чувства, но и его – горячие, волнительные. Вдруг он резко и больно дернул меня за руку, заставляя подняться на ноги, волоча как тряпичную куклу за ним. Но конечности не слушались, я спотыкалась и едва ли держалась на ногах. Тем не менее, в моих движениях не было сопротивления или борьбы. Я слушалась, как обреченная собака своего жестокого хозяина, каждое движение которого было пропитано грубостью и неумолимостью. Я чувствовала его тяжелую и крепкую руку, что с силой сжимала мое плечо, впиваясь пальцами мне в кожу. Одним легким движением он усадил меня на трон, подбрасывая за талию. Я инстинктивно вжалась в спинку сидения, хоть как-то увеличивая дистанцию. Асмодей уперся руками в подлокотники по обе стороны от меня. Он вновь прожигал меня глазами насквозь, иногда гуляя взглядом по лицу и телу. Словно наслаждался увиденным, ему нравилась моя животная беспомощность, мой страх и боль. Он, как вампир, питался этим. Питался энергией хауса и сокрушения. Я сглотнула. Во рту висел привкус железа, вкус страха. Страха, перемешанного с неестественным интересом. С неукротимым влечением, что кипело у меня в крови вместе с адреналином. — Это может быть и твое место, — проговорил он, хищно поблескивая белыми зубами — Весь мир будет у твоих ног, Элида, если ты позволишь своей сути наполнить тебя, если перестанешь избегать своих истинных сил. Асмодей снова приближался все ближе и ближе. Он чувствовал мое замешательство, мой интерес. Словно играл на моих чувствах: то близко, то далеко; то трепетно, то безжалостно. Моя рука непроизвольно потянулась к нему, касаясь щеки. Я с некоторым заворожёнием рассматривала его кожу, его лицо, которое было так близко. Как будто убеждая саму себя в том, что это – реальность. В том, что передо мной не моя фантазия или фантомный образ, в том, что он – настоящий. Живой. Темная щетина была жесткая, грубая, а кожа мягкая. Я ощутила у себя под пальцами рельеф его шрамов, следы некогда и его боли. Кто сделал это с ним? Интересно, тот человек был так же жесток к нему? Демон наблюдал за моей реакцией, считывая, кажется, каждую мою мысль. Ему нравилось это. Нравилось, что я так близко. Нравился мой интерес. Яростный блеск исчез в его глазах, но на его место пришло что-то иное. Нечто, что я не могла считать, но была уверена в том, что Асмодей не мог это контролировать. Чувства – это то, что неподвластно никакому живому существу, даже столь могущественному, как Князь Ада. Эмоции настигают неожиданно, как гром среди ясного неба, превращая все вокруг в сущий хаос. Со временем эмоции трансформируются в нечто больше, во что-то совершенно обособленное от тела. — Посмотри на себя — Он наконец едва коснулся пальцами под подбородком, заставляя меня поднять взгляд — Ты не жертва. Взгляд демона вдруг упал на мои губы. Все произошло так быстро, что я даже вдохнуть не успела. Его ладонь обхватила мой затылок, сжимая волосы. Он притянул меня к себе, грубо прикусывая мою нижнюю губу. Я не застыла, не обомлела, а почти сразу ответила, позволяя ему проникнуть языком в рот. Моя ладонь скользнула по его шее, останавливаясь в районе груди на мягкой шелковистой ткани костюма. Я не чувствовала себя трезвой. Туман в голове с каждой секундой разрастался все сильнее, заполняя мозг. Но демон продолжал, он сильнее впивался в мои губы, словно пробуя меня на вкус, пытаясь заполнить что-то внутри: застарелую пустоту или неутолимую жажду по чувствам. Я ощутила его ладонь у себя на талии, он с наслаждением сжимал мою кожу с каждым разом все сильнее. Его касания обжигали, но вместе с этим приносили неистовое наслаждение, которое теплом раздавалось по телу. Губы его были на вкус как табак с примесью красного вина. Поцелуи опьяняли, все дальше уводя от реальности. Демон с силой запрокинул мою голову назад, держась за волосы. Он прильнул губами к шее, оставляя влажные прохладные полосы на коже. По телу пробежалась дрожь. Кожа будто пульсировала от наслаждения. Я хватала ртом воздух, но его предательски не хватало. Щеки горели от засохших слез, покрываясь румянцем. Я сжала в ладонь ткань его костюма, пытаясь то ли удержать его, то ли отстранить от себя. Асмодей продолжал держать меня за волосы, но теперь, отрываясь от моей шее, он смотрел на меня: на пульсирующие губы, на влажные глаза и красные щеки. Может, ждал слов, согласия. Но я молчала, прикрыв глаза. Возможно, лишь оттого что не могла взглянуть в его глаза, не могла поверить, что все это было по-настоящему.