Часть 4

Этот удар тоже был «холостым»: шары просто раскатились по всему столу. Впрочем, теперь будет больше способов заработать очки… — Я всё думаю: почему так тоскливо? — Лоренцо вернулся из коридора и поправил мятые рукава пиджака. — А мы без музыки играем! Лис направился в угол комнаты. Там, на журнальном столике, стоял новенький патефон, в котором уже лежала пластинка. Рейес быстро положил её в папку, на которой были изображены три сиамские кошечки в военной форме — известные на всю Америку сёстры Эндрюс. — Есть пожелания, Карло? По музыке? Может, есть какая-то любимая мелодия, или что-то по настроению? — А Эл Хибблер у вас есть? — Есть. Какая? — «Count Every Star». — Да ты, я смотрю, ценитель, Карло! Это отличный выбор! — Постоянно в разъездах, держу радио на волне «New Classic Radio». Там много хороших песен играет. — Соглашусь… А ещё название смешное: «Новая классика». С другой стороны, в этом есть доля правды. А вот и пластинка! Босс быстро достал виниловый круг и водрузил его на патефон. Через пару секунд настройки аппарат начал выдавать аккорды фортепиано и мелодичное звучание скрипок. — Эта песня — практически воплощение осени. Вслушайтесь: скрипки играют почти в ритм падающим рыжим листьям. Раз, — Карло плавно махнул рукой влево, — и два, — взмах вправо. — И снова раз, и снова два. А ты почти крутишь головой туда-сюда, наблюдая за этим полётом, пока лист не окажется на мокром асфальте. А в сопровождение этому зрелищу — Эл Хибблер, выражающий чувства к своей исчезнувшей любви… Карло замолк, а певец из пластинки дошёл до того самого момента: «Count every leaf on a willow tree Count every wave on a stormy sea Count every star and darling when you do You'll know the times I have cried for you» И снова мелодично заиграли скрипки. Лис будто и правда почувствовал запах мокрой осенней листвы. Прелая древесина парковой скамейки и лёгкая нотка ржавеющего чугуна. И, что удивительно, это амбре не казалось Лоренцо мерзким… Будто он начал понимать осень. — Красиво, — заключил Рейес, натирая кий мелом. — Да, соглашусь, есть в этом своя поэзия. — Я бы даже сказал — симфония. — Ну да… Лис взглянул в окно и вздохнул: ветер только усиливался, а капли дождя падали на землю почти по 45-градусной диагонали. — Поскорее бы осень перестала играть 17-ю сонату Бетховена и перешла на Хибблера… Продолжим игру.