2

В Хогвартсе умели устраивать тайные вечеринки.  Никто точно не знал, как именно студенты Слизерина открыли проход в древнюю комнату, которая, по слухам, принадлежала когда-то самому Салазару. Но каждый год старшекурсники превращали её в клуб, куда не проникал ни один преподаватель. Вечером огоньки свечей застыли в воздухе, в углу играли заклинания, музыка струилась сама собой, ритмичная и густая, заставляющая тела двигаться. Чары поднимали бокалы, переливали напитки в воздухе, создавали иллюзии золотых искр и водоворотов на стенах. Здесь никто не играл в благовоспитанных слизеринцев. В  Тайной Комнате все сбрасывали маски. Тео был в центре этого вихря. Танцевал, смеялся, наклонялся к чьему-то уху, рассказывал историю так, что его слушали даже самые равнодушные. Его ладонь уверенно держала талию Дафны, её светлые волосы переливались в свете чар, а глаза говорили всем вокруг: он мой. Их пара действительно выглядела идеально: он — высокий, уверенный, с тем самым «слизеринским обаянием», за которым пряталась ирония и язвительность; она — холодная красавица, привыкшая, что её желания исполняются. Все как по ГОСТУ. Но за всей этой картинкой давно не было огня. Теодор понимал это лучше других: любовь к Дафне иссякла ещё в прошлом году. Оставались привычка, статус и игра для публики. Селин вошла в комнату вместе с Блейзом. Он обнял её за плечи, больше для демонстрации, чем от нежности.  Мулат был красив и ленив, любил внимание девушек и легко заводил романы без обещаний. Их с Селин история началась почти случайно: она, уставшая от одиночества и постоянных взглядов «отстранённой умницы», согласилась на его предложение «без обязательств». Она никогда не была влюблена в Блейза. Но он был рядом, а это значило меньше шёпотов, меньше вопросов. Он не требовал многого и не вникал глубоко. И всё же иногда его хватка казалась ей слишком крепкой. Он влюблен, ей плевать.  Селин всегда знала: эти отношения — это временный договор. Нотт заметил её почти сразу. Она появилась в проходе, волосы блеснули в свете чар: мягкое золото, зелёные глаза, которые он помнил ещё с третьего курса.  Он еще тогда хотел подойти, но увидел её с Дафной и отступил. С тех пор избегал. И вот теперь она стоит рядом с Блейзом. Слишком красивая. Слишком спокойная. И слишком реальная. Гринграсс что-то сказала в ухо, он кивнул, но взгляд предательски задержался. Дольше, чем позволено. И в этот момент бокал в руке Селин вспыхнул мягким светом. Не иллюзией, не чарой, а настоящим волшебством.  Девушка удивлённо посмотрела вниз, а кудрявый ощутил, как по его пальцам пробежала дрожь. Он сжал ладонь сильнее на талии Дафны, скрывая это. Нет. Это не может быть. Но вспыхнувший бокал был слишком явным знаком. Магия не лжет. Он не мог отвести глаз. Она тоже смотрела. Секунда, две, три… слишком долго. Между ними в воздухе возникло странное, напряжённое поле, словно комната на миг стихла, и только их двоих окружал этот мерцающий свет. А потом прозвучал резкий смех рядом, кто-то плеснул заклинанием искры в потолок, и мир снова закрутился. Девушка Теодора потянула его на танцпол, и он пошёл, как всегда с улыбкой, с шуткой, с уверенностью. Но внутри дрожали пальцы. А в голове, сквозь шум и музыку, неотвязно звучало: Почему рядом с ней магия оживает?    *** Чары в Тайной Комнате часто жили своей жизнью. Иногда иллюзии становились слишком реальными, иногда заклинания гостей сливались в хаотичное нечто. В разгар вечеринки Пэнси решила развлечь всех новым фокусом — заклинанием, которое показывало самую сильную эмоцию человека в данный момент.     — Давайте же, — она хлопнула в ладоши. — У кого хватит смелости? Над головами студентов вспыхивали разноцветные шары: над одной парой засиял красный (страсть), над другой — серебристый (дружба), над кем-то — ядовито-зелёный (зависть). Все смеялись, подшучивали, толкали друг друга локтями. Забини с ухмылкой шагнул вперёд. Заклинание Паркинсон высветило над ним янтарный огонь — азарт и желание. Он лениво обнял Селин за плечи, мол, «что тут нового?». Над ней же вспыхнуло холодное синее пламя, что означало самоконтроль.   — Ну конечно, — протянул он. — Вечно сдержанная. Блондинка улыбнулась, но внутри сжалась. Она ненавидела, когда Блейз выставлял её напоказ. А потом очередь дошла до Тео. Заклинание вспыхнуло над его головой золотым светом. Интерес. Притяжение. Все зааплодировали, кто-то крикнул:   — Дафна, кажется, это про тебя! Она усмехнулась, поправила волосы, как будто подтверждая. Но свет не потускнел, а наоборот стал ярче, как будто искал адресата. И в этот момент Селин подняла глаза. Их взгляды встретились, и сфера золотого огня дрогнула, перелилась и неожиданно потянулась в её сторону. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы внимательные заметили.   — Странно, — пробормотала затейщица игры. — Обычно сфера держится ровно над человеком. Теодор усмехнулся, сделал вид, что ничего особенного не произошло, и шутливо склонился к Дафне, будто подыгрывая. Но пальцы на её талии снова непроизвольно подрагивали. А Селин прикусила губу и быстро отвернулась, чувствуя, как жар поднимается к щекам.