4

Каждой ночью школа всегда был похожа на чужой мир. Коридоры дышали пустотой, витражи отражали бледный свет луны, а каждая тень жила своей жизнью. Риверс прижимала книгу к груди, стараясь не издать ни звука, когда рядом зашаркали тяжёлые шаги.   — Чёрт… — прошептала она и вжалась в тёмный стеллаж. Сердце бешено стучало в груди. Фонарь профессора скользнул по полу совсем рядом. И вдруг чья-то ладонь резко обхватила её запястье и потянула вглубь ряда. Она чуть не вскрикнула, но чужие пальцы сомкнулись крепче, а знакомый низкий хриплый голос зашептал прямо у уха:   — Тише, ведьма. Я тебя спасаю. Нотт. Он стоял вплотную, так что она чувствовала его запах — терпкий, чуть пряный, будто от дорогого табака и древесины. Сквозь ткань футболки подрагали напряжённые мышцы, когда он удерживал её в тени. Она заставила себя поднять взгляд и наткнулась на его каштановые кудри, растрёпанные, будто он только что пробежал по коридорам, и на глаза: темные, серьёзные, без привычной ухмылки. Когда свет фонаря исчез за углом, Селин наконец вдохнула, но Теодор не отстранился.   — Забавно, — прошептал он, и её щёку коснулось его дыхание, горячее и близкое. — Двадцать лет, а мы всё ещё играем в прятки от взрослых. Девушка хотела язвительно ответить, но вместо слов заметила, как свет луны вычерчивает линию его плеча, рельеф мышц под тонкой тканью. Чёрт. Когда он стал таким взрослым?   — Может, некоторые просто не умеют вести себя… взросло, — всё же нашлась она, пряча смущение за холодным тоном. Он улыбнулся уголком губ.   — А ты всегда такая правильная? Она дёрнула подбородком, но его взгляд скользнул вниз по её лицу, по изгибу шеи, к ключицам, которые виднелись из-под лонгслива в обтяжку. Селин почувствовала, как жар прокатывается по коже. Её собственное тело выдало её: дыхание сбилось, пальцы на книге дрожали. Она знала, что она спортивная, подтянутая, её всегда хвалили за форму в квиддиче, но под этим единственным взглядом она внезапно ощутила себя обнажённой.   — Все думают, что я только играю, — внезапно сказал он, и голос стал ниже. — Но иногда я сам забываю, какой я бываю настоящий. Селин вскинула глаза. Он говорил серьёзно. И это её почти обезоружило. Это заинтересовало ее.   — Ты умеешь быть настоящим? — спросила она тише, чем хотела.   — С тобой, похоже, умею. - на этих словах вздох сорвался с губ девушки. Она не заметила, как его пальцы скользнули выше по её запястью, легко, почти невинно. Но от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Он наклонился, и она впервые ощутила его губы. Поцелуй был осторожным…  всего пару секунд. Потом стал жадным, горячим. Его ладонь легла на её талию, и Селин почти утонула в этом ощущении: сильные пальцы держат её слишком крепко, слишком уверенно. Она чувствовала его силу, тепло его тела, его запах, и не могла оторваться. Мир вокруг дрогнул: на полках вспыхнули огоньки, книги зашелестели сами собой. Магия откликалась на их желание. Парочка разом отпрянула, тяжело дыша. Селин прижала ладонь к губам, чувствуя, как они пылают.   — Это… неправильно… ошибка, — хрипло выдохнула она. Тео посмотрел на неё так, что колени хотелось подогнуть. Его карие острые глаза прошлись по ней, и затем задержались на ее глазах. Его ответ сбил ее с ног больше, чем неожиданный поцелуй.    — Самая правильная ошибка, что у меня была. Сердце Селин сорвалось в бешеный бег.   — У тебя Дафна. У меня Блейз. Мы не имеем права…   — Знаю, — тихо сказал он, но в его голосе не было раскаяния. Только желание, — Но скажи честно, Риверс. Хоть на секунду, ты тоже этого хотела? Она отвернулась, не смея ответить. Но он и так всё понял.