Часть 5

Девушка сидела чуть боком, привалившись к стенке деревянной бадьи, в которой ее отмывали. Ноги поджаты, руки вцепились в обвивающее тело цепочку, которая сияла золотом и драгоценными камнями, очищенная от пыли. Отрешенное лицо, взгляд расфокусирован. - Может, она просто сумасшедшая, - предположил Трундуил после очередной порции проигнорированных вопросов. - Немудрено, учитывая ее положение, - отозвалась Галадриель. - Быть игрушкой у властелина Тьмы - такое не проходит даром для психики. - Бедное дитя, - Элронд, как всегда, сопереживал смертным, чья кровь текла и в его жилах. - Что ей пришлось вытерпеть за свою короткую жизнь. Такая юная, такая прелестная... - Саурон всегда любил красивые вещи, - не к месту брякнул Трандуил, разглядывающий, впрочем, не столько саму «игрушку», сколько искуснейше выполненное украшение, обвивающее ее тело. Галадриель молчала. Ее обуревали противоречивые чувства. Сжавшаяся в комок девушка действительно была невероятно привлекательна, но ее внешность не имела ничего общего с эльфийской. Владычица Лориена, привыкшая к тому, что ее прославляют как самую прекрасную эльфийку Средиземья, вдруг почувствовала себя неуверенно. «Игрушка» была очень по-человечески, очень по-земному красива. С эльфийской точки зрения ее носу, например, не хватало утонченности, губы были слишком полны, брови густы, скулы массивны, широко расставленные темно-бирюзовые глаза - слишком не эльфийской формы, но все вместе это было собрано с таким невыразимым совершенством, что было абсолютно понятно, почему она оказалась в Барад-Дуре на правах любимой игрушки, на которую не смеют смотреть даже коронованные особы. Насколько Галадриель была знакома с человеческой этнологией, она определила, что дева была родом из племени пустынных скотоводов северо-восточного Харада. Для них были характерны сухие тонкокостные тела, светло-бронзовая кожа, пышные волнистые волосы всех оттенков каштанового (у «Игрушки» они были очень темные, с медным блеском) и яркие, разноцветные глаза. Племя дикое, хоть и славное своей красотой. Основной рацион - верблюжье молоко и мясо пустынных грызунов. Хлеб грубого помола из зерен, выменянных у соседей - по большим праздникам. Из клетчатки - кактусы и фрукты, растущие в редких оазисах. Точно не одна из принцесс, присланных в почетные заложницы. Скорее, рабыня, пригнанная из очередного набега и чем-то зацепившая проклятого владыку Мордора. Вот только чем? - Насколько серьезно она ранена? - Элронда все не отпускала забота о детях человеческих. - Ни насколько, - буркнула Галадриель. - Кроме нескольких ушибов и легких царапин она совершенно цела. Истощена - да. Но когда пытались накормить бульоном, ее вырвало. С трудом влили в рот пару ложек воды. - Давай отдадим ее Митрандиру, может, он ее разговорит? - предложил Келеборн. - А заодно пусть снимет с нее эту цепочку, от ее продажи гномам, например, мы могли бы компенсировать все наши расходы, - практично подметил Трандуил. - Да, конечно, - рассеянно отозвалась Галадриель, - но попозже. Я подержу ее здесь еще немного, понаблюдаю. Возможно, в обществе женщины она немного оттает. Эльфы, поняв намек, засобирались. Келеборн, вопросительно взглянув на жену, пожал плечами и тоже встал. Когда шатер опустел, Галадриель долгое время сидела молча, напряженно вглядываясь в лицо человеческой девы. Прислушивалась к себе, ожидая почувствовать знакомую боль, произрастающую из густого замеса ярости и желания прикоснуться, ту, что всегда чувствовала вблизи Саурона. Этого не было в помине. Но интуиция, отточенная тысячелетиями, подсказывала, что здесь что-то есть, что-то рядом, какая-то истина... А может, она обманывает себя? Может, ей просто хочется услышать хоть что-нибудь про него? И пусть это будет сущая мелочь или глупость, но хоть что-то... - Что я хочу от тебя - сама не понимаю, - горько констатировала Галадриель, устав от бесплодной потери времени. Он встала и направилась к выходу из шатра, чтобы отдать распоряжения слугам. И вдруг за спиной нежный голос прошелестел: - Возможно, ты хочешь подтверждения своей правоты. ___