Часть 1

— Дети должны расплачиваться за грехи родителей? Голос принцессы эхом прокатился по малой столовой. — Нет. Ответ матери был тихим, но твёрдым. Но несмотря на это, девочка вперила в неё внимательный взгляд: — А расплачиваются? Королева сделала несколько глотков из своей чашки, задумчиво оттягивая момент ответа. — Иногда, — сказала она наконец. — Почему ты спрашиваешь? Что тебя беспокоит? Принцесса замотала головой, складывая столовые приборы, чтобы дать прислуге понять, что трапеза закончена. — Ничего, — торопливо сообщила она, явно готовясь к «побегу» из-за стола. — Мы обсуждали это с учителем истории. Мать коротко кивнула, спросив следом: — Ты далеко? — Нет, — Эмма снова покачала головой. — Мне не терпится прокатиться на своей лошади. — Будь осторожна, — прозвучало в спину. Угукнув в ответ, принцесса поспешно исчезла за дверью. У каждого свои тайны, знала она. Но секрет Эммы был не просто детской шалостью, а тёмным пятном, что расползалось по стенам замка, отравляя воздух. Тайной, которой нельзя было доверить даже матери.

***

— Убедилась? Эмма растерянно смотрела на пленницу, не находя слов. В чём же она должна была убедиться? Мама осталась прежней, такой же, какой была до того злополучного дня, что перевернул ее мир вверх дном. Будучи от природы любопытным ребенком, свободное время она посвящала исследованиям замка. Его извилистые коридоры манили юную принцессу, словно были специально созданы для ее похождений. — Я… не знаю, – тихо призналась Эмма, опуская взгляд. Мрачные коридоры, освещенные лишь чахлыми факелами, рождали в ее воображении причудливые картины. Но за этой таинственностью скрывались не сокровища и не древняя библиотека — этим местом была тюрьма. — Ты ведь чувствуешь, что они смотрят на тебя как на маленькую. Думают, что не понимаешь. Но я-то вижу, ты умнее. Умнее, чем они вообще готовы признать. Впервые увидев за решеткой фигуру, она вскрикнула от ужаса и попятилась назад. Пленница была одета в черный балахон, полностью скрывающий её тело. Голос её был настолько хриплым, что лишь после долгих встреч девочка научилась разбирать её слова. — Почему Вы так говорите? — спросила она, вглядываясь в лицо, скрытое за капюшоном. — Вы меня не знаете. Не знаете, какая я. — Почему же не знаю? Знаю, очень даже знаю. Женщина по ту сторону решетки издала сухой, безрадостный смешок и медленно зашагала по тесной камере. — Ты видишь то, чего не видят остальные. То, что так старательно скрывали от тебя твои родители, – проворковала она, прислонившись к холодной каменной стене. — И самое главное: ты чувствуешь, что они неправы. Ты понимаешь, как они несправедливы. Жестоки. Безжалостны. — Это не так! — яростно воскликнула Эмма. — Они всегда защищали всех! Они — добро! И сама же не поверила своим словам. В холодных стенах темницы не было ничего и никого доброго. Даже еду стражники приносили лишь тогда, когда пленница спала. — Добро, говоришь? Добро — это прощение. Женщина резко развернулась и, приблизившись к решетке, вцепилась в прутья побелевшими пальцами. — Разве прощение держат взаперти, Эмма? — прошипела она. — Разве добрый человек обрекает другого на жизнь без солнца, без голоса, без надежды? От внезапно вспыхнувшей ярости пленницы принцесса инстинктивно отпрянула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, грозясь вырваться наружу. — Может, Вы совершили ужасное преступление! — выдохнула она, задыхаясь от страха. — Почему мама никогда не рассказывала мне о Вас? — А то ты не знаешь. Женщина отстранилась от прутьев и скрестила руки на груди. — Мое преступление, дитя, в том, что я – её ошибка, — поведала она с горечью, от которой сводило челюсти. — Ошибка, которую проще спрятать подальше, под надежный замок. Чтобы никто и никогда не узнал. Эмма отчаянно замотала головой. «Ложь. Это не может быть правдой», — глухо пронеслось в голове. — Даже мое имя под запретом, — продолжила та шепотом, словно боясь быть услышанной. — Таков приказ твоей матери. — Мама бы никогда… Девочка не успела закончить фразу — пленница потянулась к капюшону и медленно сдернула его. Из тени показалось изрезанное морщинами и истощением лицо. — Дети всегда хотят верить в лучшее, не так ли? — вздохнула она. — Я понимаю тебя, как никто другой, Эмма. И всего лишь хочу помочь. Помочь тебе исправить её ошибку.

***

— Где ты была? Вздохнув, принцесса прошла мимо женщины в свои покои: — На верховой езде, — с показным равнодушием ответила она, но голос предательски дрогнул. — Я же говорила. — Нет. Девочка резко остановилась. Она не могла видеть, как королева покачала головой и скрестила руки на груди. — Тебя там не было, — тихо, но непреклонно продолжила Белоснежка. — Так где же ты была? На миг прикрыв глаза, словно собираясь с силами, Эмма сжала руки в кулаки: — Я всё знаю, мам. Молчание за спиной затянулось, давя на и без того истонченные нервы. Принцесса уже готова была обернуться, нарушив эту гнетущую тишину, когда наконец послышалось: — Ну, хорошо… — растерянно произнесла Белоснежка. — Что, например? — Например?! — взвилась Эмма, чувствуя, как от злобы горят внутренности. — А их что, много, да?! Шумно выдохнув, она обернулась и с вызовом уставилась в глаза женщине. — Мне жаль, но я не прорицательница, — чуть склонив голову на бок, заметила она. — И совсем не понимаю, о чем ты говоришь. — Пленница. Одно лишь это слово сорвалось с губ принцессы. И его хватило, чтобы мама изменилась в лице: — Ты… — голос Белоснежки дрогнул, — была у неё? Грудь стянуло тугой верёвкой: вдохи превращались в судорожные глотки воздуха, который всё равно не доходил до лёгких. В ушах мгновенно поднялся звон, заглушивший всё вокруг. Мир поплыл, расплываясь в неясных пятнах; лицо матери то приближалось, то отдалялось, как сквозь пелену воды. — Бог ты мой, Эмма! — воскликнула Белоснежка, шагнув к ней. — Ты и представить себе не можешь, как это опасно! Ты не должна была с ней разговаривать! Ты совсем её не знаешь! — А ты? Принцесса тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Ты сама её знаешь? Или тебе легче закрыть глаза и держать её в клетке?! — презрительно выплюнула она. — Я все знаю, ясно? Женщина с трудом выдохнула, будто выталкивая вместе с воздухом нарастающий крик. На несколько мгновений прикрыла глаза, потом медленно опустилась на край кровати. — Вот, значит, как, — хрипловато хмыкнула она, подперев подбородок переплетенными пальцами. — И что же она тебе рассказала? — Правду… — голос Эммы дрогнул, но она резко вскинула подбородок. — Ты заточила её там, в этом жутком месте! Королева заторможено кивнула: — Что-нибудь еще? — уточнила она. — Например, кто она и за что, сказала? — Ты ей запретила. Белоснежка снова кивнула, проговорив еле слышное «Хорошо»: — Тогда настало время познакомиться. Её имя — Реджина. Твоя приемная бабушка. Вторая жена моего отца, — медленно произнесла она. — Но в народе она известна под другим именем. Для всего королевства она навсегда останется Злой Королевой.