Глава 34. Провал. Тотальный провал.

Нас всех доставили в конохскую больницу. Картина была безрадостной: у Шикамару — лишь поверхностные травмы, а вот Неджи и Чоджи находились на грани между жизнью и смертью. Наруто тоже лежал здесь, с телом, плотно обмотанным бинтами. Он не смог остановить Саске, даже использовав силу демона, что прятался внутри. "Хорошо еще, что все живы. Хотя о миссиях в ближайшее время можно забыть." Мне повезло больше. Истощение, ушибы и вымотанность до последней клетки - вот и все последствия битвы. Медбратья оказали помощь и оставили отсыпаться на больничной койке. Руки и ноги по локоть и колено были замотаны бинтами, а кожа, обожженная отзвуками огненной магии, густо блестела лечебной мазью. - Как ты? - В палату стремительно вошла Сакура, её взгляд с беспокойством скользнул по мне. - В норме, - я отмахнулась и присела на кровать. - Лучше бы Наруто проверила. Он пострадал куда сильнее. - Я уже у него была... - задумчиво протянула девушка, опускаясь на край моей постели. - Тогда, - Я сделала небольшую паузу. - Ты знаешь, что миссия провалена? Сакура сжимает край матраса, костяшки пальцев белеют. Она не смотрит на меня, её взгляд прикован к трещине на полу. - Да... Я знаю. - Она внезапно поднимает на меня глаза, и в них плещется странная смесь отчаяния и ярости. - Почему ты не остановила его? Ты же была там! Ты могла... Её слова обрываются, когда она видит мои замотанные бинтами руки. Она замолкает, осознавая абсурдность упрёка. Её плечи бессильно опускаются. - Мы все пытались. -Отвечаю я сдержанно- . Мы сделали всё, что могли. Чоджи и Неджи... они сознательно шли на жертву. А Наруто... Он сражался за обещание, данное тебе. В паузе слышен приглушённый шум из коридора - шаги, приглушённые голоса медиков. Воздух пахнет антисептиком и тоской. - Он обещал... Оба они обещали... - Сакура обнимает себя, словно замёрзла. Её голос дрожит, но слёз уже нет — только пустота. Она смотрит в окно, где закат окрашивает небо в багровые тона, напоминающие о пролитой крови. - Обещания, данные от отчаяния... иногда становятся самой тяжёлой ношей. - Я кладу руку на плечо. Через слой бинтов я почти не чувствую её дрожи, но вижу, как напрягается её спина. - Что теперь будет? - Теперь мы будем сильнее. Все. Даже если для этого придётся сжечь дотла самих себя. В дверном проёме появляется Какаши. Он не говорит ни слова, но его поза - скрещенные руки, чуть склонённая голова - говорит сама за себя: миссия окончена, но война только начинается. И в его молчаливом взгляде на меня я читаю приговор: ты тоже часть этой цены. Сакуra молча проходит мимо Какаши, слегка наклонив голову. Дверь закрывается с тихим щелчком, оставляя нас в густеющей больничной тишине. - Цунаде в ярости. Но не из-за провала миссии.- Какаши прислоняется к косяку, скрестив руки, его глаз скользит по моим забинтованным рукам. - Она требует объяснений, почему ученик, пробывший в деревне меньше года, возглавил отряд спасения... и вернулся с единственной целой кожей. - Он делает паузу, выбирая слова. - Шикамару в отчёте написал, что твои решения спасли отряд как минимум трижды. - Но не спасли Саске. - Я сжимаю простыню, чувствуя жжение под бинтами. - Правило, которому не учат в академии: иногда достаточно вернуть живых. Даже если им кажется, что они проиграли. - Какаши отталкивается от косяка и подходит ближе, останавливается в шаге, его тень накрывает мою койку. - Кстати... о живых. Чем собираешься объяснять эти? Он ловким движением касается тыльной стороны моей ладони - там, где бинты слегка сползли, видна узорчатая кожа с лёгким перламутровым отблеском. - Адреналин заглушил боль и я потеряла контроль, - не поднимая глаз отвечаю я. - Вот и итог всех моих тренировок - неспособность управлять своей энергией, когда эмоции берут вверх. Его пальцы внезапно сжимают твоё запястье — не больно, но достаточно твёрдо, чтобы заставить поднять взгляд - Не ври мне. Адреналин не оставляет на коже узоры, похожие на древние печати. - Его голос звучит тихо, но каждое слово отчётливо. - Шикамару рассказывал, как ты выжгла печать Саккона. Обычный огонь не способен на такое. Даже мой райкири не смог бы... - Он резко отпускает руку, отступает на шаг. - Эмоции? Нет. Это было расчётливо. Ты знала, куда бить. Словно... уже видела эти печати раньше. "Он подозревает меня в шпионстве на Орочимару? Блять, я влипла. Сейчас я не смогу даже сбежать из деревни, не то что принять бой с Какаши и выйти из него живой." - Можешь считать это интуицией или тем что я, увидев печать на плече Саске, просто ударила Саконна в то же место и мне повезло. - Я подняла голову и посмотрела на Какаши уставшим взглядом. - Интуиция? Удача? - Какаши резко смеётся, но в глазах нет веселья, он наклоняется так близко, что маска почти касается моего лица. - Ты попала точно в центр печати, которую видела лишь мельком и под одеждой. Даже я, с этим.... Ладно. Храни свои секреты. Но запомни: Цунаде уже заинтересовалась "особой эффективностью" твоего огня. - Хатаке роворачивается к выходу, бросая через плечо. - Совет: придумай убедительное объяснение до того, как она сама придёт с вопросами. С её медицинскими знаниями... удача не пройдёт. Я сжимаю простыню, наблюдая, как дверь медленно закрывается за Какаши. В ушах стучит кровь, а мысли несутся вихрем в смеси паники и страха. " Рассказать что я нахожусь под покровительством тьмы? - Смешно. Меня либо сочтут угрозой и заключат под стражу, либо передадут АНБУ для «изучения». Какаши уже смотрит как на бомбу замедленного действия... Сбежать? - Куда? С такими травмами я не дойду даже до ворот. Да и Чоджи с Неджи заплатили слишком высокую цену за моё возвращение. Предать их жертву — значит обесценить всё, что мы пережили. Восстановиться? - Чакра на нуле, тело отзывается болью на каждое движение. Нужны хотя бы сутки... но у Цунаде чутьё охотничьей собаки. Она может прийти в любой момент..." Внезапно меня окатывает холодная ясность. " Ложь должна прикрываться правдой. Да, у меня есть дар. Да, я сильнее чем показывала им. Но, я не враг Конохи. Пусть думают, что это кеккэй гэнкай - спонтанная мутация. Слишком много свидетелей видели, как я сражалась за деревню." Я медленно разжимаю пальцы, глядя на замысловатые узоры на коже. Они уже бледнеют, но всё ещё видны. "Хорошо. Придется опять врать, но на этот раз ради самой себя." Дверь снова открывается, но вместо Какаши в проёме стоит Цунаде. Её взгляд сразу же опускается на мои руки. - Интересно. Ожоги третьей степени, но мышечная ткань не повреждена. Как будто пламя... узнало свою хозяйку. - Она садится на табурет с таким видом, будто собралась провести здесь несколько часов. - Рассказывай. С самого начала. И не пытайся списать всё на "нестабильный контроль" — я видела, как эти узоры светились в отчёте Шикамару. Он также добавил в интересную деталь: ты не проронила ни звука, когда сжигала того ниндзя. Как будто... знала, что боль будет временной. Я делаю протяжный вдох и смотрю на окно, изучая вид за ним. - Я не знаю природы своего дзютсу. Оно просто появилось в определенный момент и всё, с тех пор оно не покидало моего тела... - Я перевела взгляд на свои руки, изучая узоры на них. - Это похоже будто в груди есть какой-то дополнительный орган, он отзывается на мысли, эмоции и намеренье... Я на протяжении всей жизни пыталась взять его под контроль, но.. как видите, бесполезно. Но все равно властвует надо мной, когда чувствует малейшую возможность взять вверх. Цунаде молча протягивает руку, и её ладонь начинает светиться зелёным лечебным свечением. - Дополнительный орган... Интересная теория. Позволь проверить. - Её чакра мягко обволакивает мою грудь, но внезапно отскакивает с резким щелчком, как отталкиваясь от невидимой преграды. - Хм... Активная блокировка. Не чакровая... - Она смотрит на меня с новым, аналитическим интересом. - Расскажи, что ты чувствовала, когда впервые осознала эту способность. В детстве? Во время стресса? - Да, и.. да. - Я вся сжалась и проглотила ком в горле. "Сука. СУКА СУКА СУКА! Ммх.. ложь должна быть прикрыта правдой. Успокойся." - Меня пыталь убить, когда мне было семь, - начала я рассказ, сжав челюсть от боли в груди. - Перед тем, как меня убили. Я будто взорвалась изнутри и умерла... Воспоминаний почти нет, а то что я помню, будто в тумане. Я запомнила лишь крики, боль в теле и безумный жар. Цунаде резко отдергивает руку, её глаза расширяются. - Клиническая смерть с последующей спонтанной активацией способностей... - Она начинает медленно ходить по палате, нервно постукивая пальцем по подбородку. - Такие случаи документировались в Медицинском корпусе. Обычно пациенты либо сходят с ума, либо... - Внезапно останавливается передо мной. - Ты говоришь "будто в тумане". А что насчёт сейчас? Чувствуешь ли ты... присутствие? Голоса? - Да, иногда будто что-то толкает и подсказывает мне, что делать. - Я перевожу взгляд на Цунаде. - Это ощущается на периферии сознания, как эхо. Думаете мной что-то управляет? Цунаде оборачивается к двери, где в проёме уже стоит Какаши. - Слышал? Это не проклятая печать. Классический случай посттравматической активации латентных способностей. - Она скрещивает руки на груди. - Хотя... "эхо" — тревожный симптом. В архивах есть отчёт о шиноби из Кумогакурэ, который после клинической смерти начал слышать "шёпот предков", а через месяц растерзал весь свой отряд... Но ты... ты держишься. Даже спасала товарищей. Интересно, где предел твоего контроля? - Не хотелось бы знать. - Протягиваю я, переводя взгляд с Какаши обратно на Цунаде. - Что ж... Пропишу седативные и ежедневные осмотры. - Она подходит к двери, но останавливается рядом с Какаши. - И, Хатаке... твоя ученица переходит на особый учёт. Если это "эхо" проявит хоть малейшую враждебность... - Её взгляд становится тяжёлым, как свинец. - ...протокол предписывает изоляцию в спецблоке. Надеюсь, тебе не придётся делать этот выбор. Дверь закрывается, оставляя нас двоих в гулкой тишине. Какаши медленно проводит рукой по маске. - Знаешь... иногда самые опасные ловушки прячутся не в лесу, а в медицинских отчётах. - Его глаз прищурен. - Будь осторожна с этим... "эхо". Цунаде не станет ждать второго инцидента. - Второго? Но ведь мной никто кроме врагов не был ранен? - Я смотрю на Какаши, слегка наклонила голову. Хатке коротко смеётся, но в звуке нет веселья. - Пока нет. Но Цунаде помнит случай с Амаро - шиноби, чья "особая чакра" в один день стёрла с лица земли целый квартал в Земле Риса. - Он подходит к окну, глядя на зажигающиеся огни деревни. - Он тоже сначала "контролировал" её. Пока не перестал. - Какаши поворачивается, и в его позе читается усталая решимость. - Поэтому завтра в шесть утра мы начинаем новые тренировки. Не для силы — для выживания. Научишься гасить это пламя по моей команде... или кое-кто сделает это за тебя. Он исчезает в клубе дыма, но последние слова висят в воздухе: - Правило для тех, кого считают оружием: всегда доказывай, что у тебя есть предохранитель. Я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь подавить горловой стон, вырывающийся наружу вместе с грузом будущего. Боль в теле и тяжесть в душе заставляют меня перевернуться на бок. Я прижимаю подушку к груди, как когда-то прижимала Биста, ищу в этом жесте хоть тень того спокойствия, что навсегда осталось в прошлом.