Кара

– Дзин, я.. Боковым зрением он увидел, как Юна вдруг оступилась. Она остановилась, тяжело дыша, и Дзин остановился рядом, внимательно наблюдая. Он уже понял, в чем дело. – Я.. Не могу туда вернуться... Сакай с трудом верил тому, что видел и слышал сейчас: надломившийся голос Юны, обычно такой грубый и резкий, царапал душу. Дзин видел, как начали трястись её руки – те самые руки, которые всегда так ловко управляли луком; видел, как редко она стала моргать, как участилось и сбилось её дыхание, будто после долгого бега. Видя это, допуская мысли о том, что пережила Юна, Сакай все сильнее чувствовал, как где-то в глубине его души зарождается гнев. Слепая ярость, жажда крови, отмщения. Не будь он самураем – тут же бросился бы в атаку, бездумно и горячо, выплескивая все свои эмоции. И погиб бы, как дурак. И все же, он был самураем, а потому, не дав эмоциям подняться выше допустимого, аккуратно коснулся плеча Юны. – Тебе не нужно, – твердо сказал Дзин. – Жди здесь. Я совершу твою месть. Она подняла на него взгляд, который он не смог расшифровать. Благодарность? Облегчение? "Не доверяй ей" – вспомнился некстати совет Ити, давней подруги Юны. Сакай мысленно отмахнулся. Это лишь взгляд. – Отомсти им, Дзин. – Негромко сказала Юна. Её голос вновь наполнялся решимостью, но Сакай не был уверен, что решимость эта была искренней. – За Таку. За каждого раба, обезглавленного за то, что осмелился попросить воды. За все раны, что они нам нанесли. Она ненадолго замолчала, но Дзин чувствовал, что она сказала еще не всё, что хотела. – И отомсти им за меня. – Наконец добавила девушка. – Они поплатятся головой за их жестокость. – Дзин вложил в эти слова всё, что чувствовал и о чем думал. Эти работорговцы не имели права на жизнь. Он был обязан с ними покончить, даже если бы это не касалось Юны. К его удивлению, Юна качнула головой. – Нет, этого мало, – Она жестом указала на расставленные вокруг копья, с насаженными на них обугленными телами, полируемые дождём. – Ты посмотри, что сделал Алтан.. Дзин посмотрел вокруг, посмотрел на следы злодеяний братьев Мамуси, на следы злодеяний Алтана, и вновь почувствовал закипающую глубоко внутри ярость. Он вдруг понял, что подойдёт этим ублюдкам. – Я убью их спящими. – Слова, словно гром, для его сознания самурая. Дзин молча извинился перед дядей в очередной раз. Но он не был намерен поступать иначе. Достойной смерти работорговцы не заслужили. – И пусть монголы уже не сомкнут глаз.. – Юна почти прорычала эти слова, глядя не то на Дзина, не то куда-то сквозь него. – Иди. – сказала уже мягче, отпуская. Сакай сделал было пару шагов, когда Юна вновь его окликнула. – Дзин... – Он обернулся, поймал её обеспокоенный взгляд. – Если что-то случится, не сдавайся живым. Дзин кивнул, мысленно давая ей слово: ничего не случится.