Глава 21. Встреча.

1 июля, Германия. Поместье Грин-де-вальдов. В спальне Астерии царил мягкий, уютный свет. Девушка замерла в ожидании: ей нужно было, чтобы солнце окончательно взошло за горизонтом, оставив это мрачное поместье в пустоте. На плечи уже была наброшена дорожная мантия глубокого темно-синего цвета — теплая, с серебряной брошью в форме розы около груди. Выражение лица было спокойным, с ноткой тревогой от предстоящего ухода. Тонкие бледные пальцы в последний раз скользнули по столешнице, словно проверяя, не забыла ли она что-то важное перед началом своего небольшого путешествия. Резкий хлопок аппарации за спиной заставил ее замереть. Астерия напряглась, но заставила себя медленно обернуться. — Поппи? — она вопросительно вскинула изящную бровь. Эльфийка смотрела на хозяйку с нескрываемым беспокойствием. Ее голубые глаза дрожали, выдавая нервозность, которую она тщетно пыталась подавить. — Астерия… вы уверены, что хотите покинуть поместье без разрешения господина? Астерия не отводила взгляда от маленького существа, прикидывая в уме детали своего плана. — Да, — отрезала она спокойным, решительным тоном. Ответила — Он будет зол… Хозяин предупредил, что… — продолжила она тише, но ее перебили. — Ты можешь идти, Поппи. Он не узнает об этом. — спокойно и холодно отрезала она. Девушка отвернулась, чтобы взять палочку и спрятать ее в на поясе мантии. Поппи, нервно переминаясь с ноги на ногу, в конце концов бесследно исчезла, оставив Астерию в гнетущей тишине. Перед самым выходом девушка задержалась, чтобы бросить взгляд на письмо от Эвана Розье. На помятом пергаменте значилось: «Нам нужно встретиться. Жду тебя в Шотландии, деревня Хогсмид, «Три метлы». Ее глаза разного цвета — мистическая гетерохромия — сузились. Оценив риск оставлять столь опасную улику на виду, Астерия резко шагнула к столу и бросила письмо в камин. Бумага мгновенно вспыхнула. Языки пламени неистово заплясали, жадно пожирая послание, превращая его в серый пепел. В каре-голубых глазах девушки отразился танец огня. Окинув комнату последним проницательным взглядом, Астерия решительно вышла за дверь. Шотландия. Паб «Три метлы». Молодой человек с блондинистыми волосами, безупречно зачесанными набок, сидел за дальним столиком, сохраняя внешнее спокойствие. Лишь нервное постукивание пальцев по дереву выдавало его нетерпение. На его руке тускло поблескивало фамильное серебряное кольцо с гравировкой буквы «R» — Эван то и дело бросал на него короткие взгляды. Его светлые, пронзительно-голубые глаза неотрывно следили за прохожими за окном. Он ждал ту, ради которой решился на этот опасный шаг. О присутствии Эвана не знал никто. Даже отец, чей запрет на любые связи с дочерью Грин-де-Вальда был непререкаем. Для его приспешников она была известна как «дочь темного волшебника», «опасная, с необычными глазами», но в обществе Астерия искусно скрывалась за девичьей фамилией матери, оберегая свою тайну. Эван нахмурился. Мысли о предстоящем разговоре давили на него. Ему предстояло выдать секрет, услышанный на закрытом собрании — то, что он не должен был произносить вслух, но что было жизненно необходимо сказать ей. С тех самых пор как они сдружились тогда в Нурменгарде, Эван подловил себя на мысли, что есть в ней то, что заставляет пойти на такие риски. Дверь паба вновь распахнулась, впуская внутрь прохладу и уютный аромат хмеля. На пороге появилась высокая фигура в темно-синем плаще с глубоким капюшоном. Астерия плавно откинула ткань, оглядывая зал в поисках знакомого, невозмутимого лица. Их взгляды встретились мгновенно. Астерия кожей почувствовала: эта встреча — не случайность. Эван, не отрывая от нее глаз, поднялся, и на его губах промелькнула едва заметная, теплая улыбка. — Ты пришла, — произнес он, галантно помогая ей снять дорожную мантию, когда она медленно, с выверенной походкой подошла к столику. Приняв жест, она повесила одежду на вешалку. Оставшись в строгом черном платье длиной до щиколоток, Астерия села напротив. Она всматривалась в его лицо, которое не видела целый год. И признаться она, заметно соскучилась. — Ты изменился, — негромко заметила она. И это была чистая правда. Юношеская мягкость исчезла: скулы стали острее, черты лица — жестче, обретая мужскую суровость. Эван усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек. — Это взаимно, Блэк, — подчеркнуто ответил он, намеренно используя ее псевдоним. Ее каре-голубые глаза опасно сверкнули, она прищурилась, но мастерски скрыла за маской безразличия укол. — Зачем ты написал мне? — спокойно спросила она, возвращая беседу в деловое русло. Усмешка Розье мгновенно улетучилась. Лицо его окаменело, а взгляд стал ледяным. Он инстинктивно огляделся, проверяя, не подслушивают ли их за соседними столами. — Это касается твоего отца. Астерия подалась вперед, нависая над столом. Рациональный ум лихорадочно начал перебирать варианты. — Говори, — твердо потребовала она, не отводя взгляда от его глаз. Эван помедлил, прежде чем понизить голос до едва различимого шепота: — Ты не замечала странностей в школе? Слухов, шепотков за спиной? Астерия нахмурилась. В Дурмстранге всё казалось безупречным, несмотря на репутацию с темной магией и фактом, что ее отец там когда-то учился и добавлял ужаса. — Нет, — медленно произнесла она, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — С чего ты взял? — Тебя разоблачили, — резко отрезал он. Эти слова прозвучали как удар в спину. — Кто-то пустил слух о том, что ты… — он понизил голос еще сильнее, — …что ты дочь Грин-де-Вальда. Глаза Астерии мгновенно вспыхнули яростью. Она всегда мастерски хранила тайну, фальшиво улыбалась в лицо сокурсникам и учителям, лишь бы они не узнали кто она такая. — Какой наглец посмел?! — прошипела она так яростно, что маска невозмутимости тут же треснула у Эвана. — Я не знаю. Но слух уже достиг ушей директора. Я узнал об этом на собрании. — ответил он более спокойно, призывая ее сделать тоже самое. Астерия замерла, пытаясь вспомнить, не могла ли проговориться подруга, которая знала о ее истинном происхождении. Тишина между ними стала почти осязаемой. — Что ты хочешь этим сказать? — наконец спросила она. Эван глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. — Твой отец намерен перевести тебя в другую школу. В Хогвартс. Астерия вскинула брови, не веря своим ушам. — Перевести? Но это можно было уладить через директора, не обязательно… — Ты не понимаешь, Астерия, — он резко подался вперед, перебивая её. — Он переводит тебя не из-за слухов. Он делает это из-за шпионажа. Он бы давно все уладил бы и послал людей сделать «грязную» работу. Ты — ключ к его главному врагу. К Альбусу Дамблдору. — последнее слово он сказал с особым акцентом: чтобы она поняла серьезность всей ситуации. Астерия нахмурилась, чувствуя, как внутри нарастает глухое непонимание. Реальность ускользала от неё, рассыпаясь на мелкие, пугающие фрагменты. Почему Хогвартс? Почему она должна следить за его врагом? — В каком смысле? Я не понимаю, Эван, — она бессильно откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Ты хочешь сказать, что он планировал это всё заранее? — эта мысль пронзила её, словно ледяная игла. Эван замялся, подбирая слова, и в наступившей тишине этот ступор казался оглушительным. — Возможно, — протянул он, словно взвешивая слово. — Он ничего не писал тебе? — Лишь однажды, — ответила она нарочито буднично, хотя сердце бешено колотилось о рёбра. — Сказал, что его долгое отсутствие вполне вероятно. Думаешь, он скажет мне правду, когда вернётся? Эван коротко кивнул. — Не вижу иного выхода, — он снова замолчал, словно взвешивая каждое слово на невидимых весах. — Ты почти ничего не знаешь. Точнее, вообще ничего. И да, запомни, мы не появлялись здесь, я не выходил на связь, не писал тебе. Если это вскроется — нам обоим конец. Точнее… мне — вдвойне. — с мрачностью заявил он. Астерия медленно, понимающе, кивнула. — Спасибо… что предупредил. — тихо ответила она, задумываясь над сложившейся ситуацией. Она начала подниматься, стараясь скрыть слабость в ногах. Но стоило ей повернуться спиной к вешалке, как её пронзил его голос: — Ты не подозреваешь, кто мог бы пустить эти слухи? Астерия замерла, став похожей на призрак. Пальцы судорожно вцепились в воротник мантии. В глубине души она уже знала ответ, но разум отчаянно цеплялся за иллюзии, отказываясь признавать очевидное. Это не могла быть она. Мария Блэквуд — ее подруга с Дурмстранга, или та, которой она доверила свой страшный секрет. — Нет, — выдохнула она, и ложь сорвалась с губ пугающе легко. Плечи юноши заметно расслабились. Его взгляд все ещё оставался на ней, но уже без привычной надменностью и холодом. Не заметив её фальши, он поднялся. — Тогда мне пора. До встречи, Астерия. — едва заметное прикосновение к плечу и он попрощался. Он направился к выходу, оставив её в гнетущей тишине. Кто смог ее так искусно разоблачить? Подставить под сомнение ее репутацию в школе, где с таким качеством и так было худо. Внезапно, Астерия пронзила острая мысль о подозреваемом человеке. Эта могла бы действительно оказаться Мария. Кто же ещё знал помимо нее об этом? Вскоре и она вышла в холодную и дождливую улицу, накинув капюшон. Ей нужно было во всём разобраться. И сделать это нужно было немедленно. ***** Эван Розье уже давно скрылся за поворотом деревушки, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Астерия же оказалась во власти унылого, пронизывающего моросящего дождя. Она сильнее натянула плотный капюшон, пытаясь отгородиться от сырости, и осторожно зашагала по узким аллеям Хогсмида. В груди теснилось странное, щемящее чувство — смесь восторга и тревоги. Она была здесь впервые, и Шотландия, с её туманными холмами и первозданной красотой, казалась ей чем-то нереальным, почти сказочным. Краем глаза, пытаясь нащупать выход из лабиринта переулков, она заметила вывеску книжной лавки. Сердце пропустило удар. Астерия замерла, охваченная мучительным колебанием. Зайти? Или немедленно трансгрессировать обратно в Германию, пока отец не обнаружил её отсутствие и не превратил её жизнь в кошмар? Внутренний голос, жаждущий знаний, перевесил страх. Тело, повинуясь инстинкту, само двинулось к дверям. Она знала, что в этом месте прячутся сокровища: запретные фолианты и рецепты зелий, которых нет даже в Дурмстранге. Шагнув за порог, Астерия с облегчением стянула капюшон. Черные волнистые волосы рассыпались по плечам, ощущая непривычное тепло помещения. Дверной колокольчик отозвался тонким, предупреждающим звоном. Девушка замерла, и её каре-голубые глаза с нескрываемым, почти лихорадочным интересом принялись изучать бесконечные ряды стеллажей. В лавке было всего двое. Пожилой мужчина с лицом, иссеченным морщинами, как старый пергамент, и женщина средних лет, помогавшая кому-то неподалеку. Как только Астерия вошла, оба замолчали. Их взгляды — оценивающие, изучающие — впились в неё, заставляя девушку почувствовать себя под прицелом. Она лишь коротко, едва заметно кивнула, решительно двинувшись вглубь. Чем дальше она уходила, тем гуще становились тени. Воздух здесь казался тяжелым, пропитанным запахом пыли и древней магии. Стеллажи в этой части магазина почти поглощали свет. Астерия двигалась бесшумно, словно тень, её пальцы то и дело касались корешков, но ни один том не вызывал трепета… пока её взгляд не зацепился за неё. Книга в грубой черной обложке с причудливыми, почти пульсирующими узорами. От неё исходила едва уловимая, магнетическая аура, заставлявшая кожу покрываться мурашками. Астерия взяла её в руки — тяжелая, внушительная. Любопытство, смешанное с предвкушением, захлестнуло её. Она прижала фолиант к боку, под мышкой, и, стараясь не привлекать внимания, двинулась дальше, углубляясь в лабиринт полок. Внезапный поворот за угол стал роковой ошибкой. Глухой удар. Голова Астерии с болезненным стуком врезалась в чью-то твердую грудь. В глазах на мгновение потемнело, а резкая боль прошила виски. От рефлекса, вызванного испугом и болью, пальцы разжались. Тяжелый том с глухим, пугающим звуком рухнул на пол. Астерия замерла, чувствуя, как к щекам приливает жар раздражения и унижения. — Обязательно так тихо ходить? — резко бросила она, нагибаясь, чтобы поднять книгу. Голос её дрожал от негодования. Парень, в которого она врезалась, даже не шелохнулся. Он не извинился, не проявил сочувствия — он просто смотрел на неё сверху вниз с ледяным спокойствием, которое бесило больше всего. — Твоя книга… — произнес он низким, бархатистым голосом, полностью игнорируя её претензию. Он был быстрее: прежде чем она успела среагировать, он уже перехватил фолиант. Его черная бровь изящно взметнулась вверх. — Интересная литература. Не слишком ли тяжела для такой… юной особы? В груди Астерии вспыхнуло пламя ярости. Этот наглец! Какое ему дело до книги? — Вас это не касается, — отрезала она, делая шаг вперед и пытаясь вырвать книгу. Её пальцы коснулись его ладони — холодная кожа против горячей. Юноша лишь усмехнулся. Его внешность была вызывающе аристократичной: непослушные черные кудри, точеные скулы и серые глаза, которые, казалось, просвечивали её насквозь, обнажая все тайны. — Твоё умение отстоять себя впечатляет, — в его взгляде на долю секунды мелькнуло нечто, похожее на азарт или даже искреннее уважение. — Альфард Блэк, — протянул он, протягивая ей свободную руку, в то время как левая все еще сжимала её книгу. Имя словно ударило её под ноги, сбив с пути. Астерия почувствовала, как земля уходит из-под ног. Блэк? Фамилия отозвалась в мозгу оглушительным звоном. Это означало связь. Родство? Неужели эта кровь течет и в её жилах? — Астерия, — быстро выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она впилась взглядом в его лицо, лихорадочно запоминая каждую линию, каждый изгиб, словно пытаясь найти в нем черты тех, о ком слышала в семье. Она намеренно промолчала свою фамилию, чувствуя, как страх перед разоблачением сковывает горло. Альфард слегка наклонил голову набок. Его серые глаза внезапно потеплели, в них вспыхнул неподдельный, почти хищный интерес, когда он замер, рассматривая её необычные, разноцветные глаза. В этот момент между ними, в тесноте книжного магазина, повисло тяжелое, электрическое напряжение. — У тебя красивые глаза, — почти невесомо прошептал он. Альфард протянул книгу обратно. Его движения были уверенными, почти собственническими. Астерия приняла фолиант, и ее пальцы на мгновение коснулись его кожи — это мимолетное прикосновение отозвалось в ней странной дрожью. Она едва заметно вздрогнула. Никто и никогда не называл ее глаза «красивыми». В Дурмстранге за этот взгляд на нее смотрели с опаской, шепча за спиной «странная» или «проклятая ведьма». Это признание, сделанное так непринужденно, заставило ее сердце сбиться с ритма. Она замерла, не в силах отвести взгляд, лихорадочно пытаясь найти в его чертах хоть что-то знакомое. Схожесть была пугающей: те же черные, как смоль, волосы, та же непокорная текстура прядей. Это была единственная ниточка, связывающая их, и от этого осознания по спине пробежал холодок. Страх внезапно пересилил любопытство. Астерии показалось, что если она посмотрит в его серые глаза еще хоть секунду, он увидит ее насквозь. Он прочтет ее тайну, сорвет маску, точно так же, как ее разоблачили в Дурмстранге, когда ее природа стала слишком очевидной. — Мне нужно идти, — выпалила она, резко отворачиваясь. Она попыталась выдавить подобие вежливой улыбки, но та вышла бледной и натянутой, как тонкий лед. Как только ее фигура растворилась в тени за поворотом стеллажа, Альфард остался стоять на месте. Он не окликнул ее, не сделал ни шага вслед. Он лишь застыл, глядя в пустоту, где мгновение назад была она. В груди Блэка шевелилось странное, липкое чувство — не то предчувствие, не то узнавание. Что-то в ней было до боли знакомым, родным, но он не мог облечь это в слова. Его разум лихорадочно возвращался к книге. Зачем ей эта тьма? Альфард прекрасно знал природу таких томов; он рос в окружении магии, которая балансировала на грани света и бездны. Его семья, великий род Блэков, был пропитан этой силой, и он сам чувствовал ее притяжение, но всегда старался держать дистанцию, зная, какую цену она требует. А эта девушка… она не просто интересовалась тьмой. Она несла ее в себе. Астерия же, едва сдерживая дрожь в коленях, почти бежала к кассе. Внешне она сохраняла ледяное спокойствие, но то, как судорожно она сжимала пальцы, выдавало ее нарастающую панику. Она полезла во внутренний карман мантии, и ее тонкие пальцы коснулись прохладного шелка мешочка с галлеонами. Пожилой продавец внимательно наблюдал за ней. Когда она положила перед ним тяжелый черный фолиант, его лицо осунулось, а в глазах промелькнуло беспокойство. Он кожей чувствовал исходящую от книги темную, давящую ауру. — Мисс… — начал он вкрадчиво, склонившись ближе, чтобы голос не разнесся по залу. — Эта книга… она запретная. Довольно темная работа. Вы уверены, что хотите ее взять? Астерия почувствовала, как внутри закипает раздражение. Ей не нужны были поучения от незнакомца. Она вскинула голову, и в ее взгляде сверкнула сталь. — Уверена, — отрезала она. Ее бледная рука решительно выхватила мешочек. Звон золотых монет прозвучал в тишине лавки как вызов. Мужчина покосился на золото. Его напряжение сменилось настороженным ожиданием. Он ожидал, что девушка, увидев цену, отступит. — Семьдесят пять галлеонов, — выдавил он, стараясь не смотреть ей в глаза. Астерия лишь изогнула бровь. В ее голове промелькнула холодная, почти высокомерная мысль: Он действительно думает, что она откажется от знаний из-за денег? Быть дочерью Грин-де-вальда имело свои преимущества, и безграничное богатство было одним из самых надежных щитов. Она снова потянулась к карману, извлекая второй мешочек. Звон монет был тяжелым, уверенным. Она с негромким стуком поставила два полных мешочка на прилавок. — Тут восемьдесят галлеонов. Сдачи не надо, — произнесла она с едва уловимой, торжествующей усмешкой. Продавец замер, ошеломленный. Он не мог вымолвить ни слова, лишь провожал ее ошарашенным взглядом. В его глазах читалось четкое понимание: перед ним не просто девчонка, а представительница древнего, невероятно влиятельного рода. Мередит, стоявшая у первого стеллажа, не сводила с Астерии пристального взгляда. Ее карие глаза сузились, она провожала покупательницу почти гипнотическим взором, пока та не вышла из магазина. — Она серьезно купила эту книгу? — Мередит тяжело опустила руки на столешницу, непроизвольно постукивая пальцами по дереву. Мужчина лишь молча кивнул, дрожащими руками раскладывая золото по кассам. — Довольно достойная особа нам попалась, Мередит, — пробормотал он с кривой ухмылкой, пытаясь унять волнение. — Это точно, — Мередит усмехнулась, но тут же посерьезнела. — Но ты видел ее глаза? Разноцветные… Продавец замер, зажав последнюю монету. — Да. И что с того? — огрызнулся он, раздраженный тем, что его отвлекают от подсчета прибыли. — Ничего, — буднично ответила она, хотя в голосе сквозило любопытство. — Просто не каждый день встретишь таких… необычных людей. В этот момент мимо нее, словно холодный ветер, прошел Альфард Блэк. Его высокая фигура и колючий, пронзительный взгляд серых глаз заставили Мередит мгновенно выпрямиться, приняв подобающий вид. Но юноша даже не удостоил ее взглядом. Продавец поднял глаза и тут же расплылся в подобострастной, дотошно вежливой улыбке: — Вы ничего не взяли, мистер Блэк? Альфард не спеша подошел ближе к стойке, сокращая дистанцию. Его лицо было непроницаемым, но в глазах застыл стальной вопрос. — Эта девушка, — его голос прозвучал твердо, разрезая тишину лавки, — она что-нибудь купила у вас? — Да-да, одну книгу… — затараторил мужчина, нервно протирая прилавок сухой тряпкой. — Правда, она запретная даже для нашего магазина, но… — И вы отдали ее? — Альфард перебил его, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Просто за деньги? Он окинул продавца ядовитым, презирающим взглядом, сканируя его с ног до головы. В этом взгляде не было любопытства — только холодное разочарование в человеке, чья мораль имела четкую цену. — У нее была очень внушительная сумма, мистер Блэк… — мужчина замялся, оправдываясь и пытаясь спрятать за суетой свой стыд. — Я не мог отказать покупателю, это же бизнес… Альфард медленно, почти хищно наклонился к нему через прилавок. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Его серые глаза, обычно спокойные, теперь светились недобрым, потусторонним блеском. Воздух вокруг него словно похолодал. — Если бы я предложил вам вдвое больше, — прошептал он с леденящей иронией, — вы бы без колебаний отобрали эту книгу прямо у нее из рук? Продавец замер. Он почувствовал, как по спине пробежал липкий пот. Альфард не просто спрашивал — он ставил под сомнение саму суть его чести, и в этой тишине вопрос повис тяжелым камнем. Мужчина открыл рот, но не смог вымолвить ни звука, лишь судорожно сглотнул. Альфард хмыкнул — коротко, сухо, — и резко отстранился, возвращая себе маску светской непринужденности. — Вас легко подкупить, мистер Грейсон. Какое разочарование. До свидания, — произнес он, и уголок его губ приподнялся в безупречной, вежливой полуулыбке. Но эта улыбка была лишь маской. Внутри него все еще бушевал шторм. Образ девушки с необычными глазами не выходил из головы. Зачем ей эта тьма? Что она ищет в этих страницах? Стоило Альфарду переступить порог лавки, как порыв резкого ветра подхватил его мантию, заставив ткань взметнуться за спиной, подобно крыльям огромной черной летучей мыши. Небо окончательно разверзлось: посыпался тяжелый, колючий дождь. Нахмурившись, он накинул капюшон и, не желая тратить время на прогулку по промокшим улицам, мгновенно трансгрессировал, оставив после себя лишь легкий хлопок воздуха. Астерия же едва справлялась с собой. Она почти бежала, втянув голову в плечи. Капли дождя больно жалили лицо, размывая очертания домов и мешая сосредоточиться. «Альфард Блэк…» — имя пульсировало в ее висках. Она чувствовала, как внутри разрастается тревога. Блэк? Неужели в нем течет та же кровь, что и в ней? Была ли это случайность или знак? Неужели это ее единственный шанс узнать правду о матери, о которой она ничего не знала? Грин-де-вальд сильнее затянула капюшон, пытаясь спрятаться от мира, как вдруг резкий, сокрушительный толчок в плечо выбил ее из мыслей. Рука мгновенно метнулась к ушибу. Ярость вспыхнула в ней мгновенно. Не успев осознать, что произошло, она резко развернулась, намереваясь высказать наглецу всё, что о нем думает. Капюшон соскользнул, обнажая профиль и часть лица, искаженного негодованием. Она столкнулась взглядом с человеком в темном плаще. Он был пугающе высоким и стройным — казалось, он возвышался над ней на две головы, заслоняя собой небо. Он лишь мельком обернулся. Его лицо было бледным, почти восковым, с застывшим, жестоким выражением. Но больше всего ее поразили глаза: темные, глубокие, с едва заметным, зловещим багрянцем в самой глубине зрачков. Астерия замерла. Дыхание перехватило. В памяти, словно вспышка молнии, пронеслось что-то острое, болезненное, то, что она так долго пыталась похоронить в подсознании. Ее каре-голубые глаза встретились с его темным взглядом. Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот холодный, хищный взгляд. Глаза незнакомца слегка прищурились, и он задержал на ней внимание дольше, чем позволяли приличия. Это было не просто любопытство — это было узнавание. Ужас ледяной волной накрыл Астерию. Все вернулось. Все воспоминания, которые она так старательно выжигала из памяти, прорвались наружу. Она резко отвернулась, чувствуя, как дрожат пальцы, и, не разбирая дороги, метнулась за угол ближайшего переулка, надеясь раствориться в сумерках. Темные глаза юноши вспыхнули опасным огнем. Его фигура, до этого неподвижная, сорвалась с места, преследуя ее. Он двигался стремительно, почти бесшумно. Но когда он завернул за угол, переулок встретил его лишь пустотой и шумом дождя. Девушка в темно-синей мантии исчезла. Будто ее и не было вовсе. «Или это была не она?» — мелькнуло в его голове. Но нет. Том знал этот взгляд. Он знал эту уникальную, пугающую гетерохромию. Эти каре-голубые глаза принадлежали лишь одному человеку в его жизни. Астерии Блэк.