Изысканный вкус, того рот ебал!

Рассвет застал Уэйна Маккалоу в комнате Уэнсдей. Первые лучи солнца, казалось, не решались нарушить царящую здесь атмосферу, лишь робко освещая очертания разбросанной на полу одежды и неподвижную фигуру девушки, спавшей с идеальной, почти погребальной неподвижностью. Её спутанные чёрные волосы были разбросаны по подушке, а на обычно безупречно бледной коже проступали синяки — немые свидетельства ярости и страсти прошлой ночи. Уэйн, уже давно проснувшись, лежал на спине и смотрел в потолок. Его тело ныло от царапин и укусов, но в голове царила непривычная ясность. Он не сбежал при первой возможности. Он остался. И этот факт беспокоил его куда больше, чем любая драка. Он почувствовал, как она шевелится. Её тело напряглось на долю секунды — мгновенная оценка угрозы, привычка, доведённая до автоматизма. Затем она медленно повернула голову. Их взгляды встретились в утреннем полумраке. Никакого смущения, никакого стыда. Лишь холодное, аналитическое изучение. — Твой пульс участился, — произнесла она, её голос был низким и хриплым от сна. — Присутствует ли в тебе чувство вины или сожаления о произошедшем? — Нет, — ответил он без раздумий. — А в тебе? — Сожаление — это эмоция, не имеющая практической ценности. Я регистрирую физиологические последствия и изменение динамики наших взаимодействий, — она приподнялась на локте, и простыня соскользнула, обнажая синяк на её ключице. Её взгляд упала на него. — Ты остался. — Так и не нашёл повода уйти, — парировал он, поймав её взгляд. Уголок её рта дрогнул. —Лжец. Ты проснулся три часа сорок две минуты назад. У тебя было достаточно времени. Прежде чем он нашёлся, что ответить, дверь в комнату с лёгким скрипом приоткрылась, и на пороге появилась Вещь. Отрубленная кисть замерла на мгновение, оценивая обстановку, а затем принялась отчаянно жестикулировать, тыча пальцем в сторону коридора. Уэнсдей мгновенно преобразилась. Вся её расслабленность исчезла, сменившись привычной хищной собранностью. —Что случилось? — её голос приобрёл стальные нотки. Вещь просеменила к столу и начала выбивать на его поверхности сложный ритм. Уэнсдей, не отрывая взгляда от неё, переводила. —Тайлер… Проснулся. И говорит не один. С ним кто-то… кто-то, кого мы знаем. Психиатрическая лечебница Уиллоу-Хилл встретила их стерильным холодом. Охранник, уже знакомый с Уэнсдей и её «настойчивостью», с обречённым видом пропустил их в изолированную палату. Тайлер Галпин сидел на кровати, его руки были закованы в мягкие, но прочные наручники. Он выглядел измождённым, но в его глазах, в отличие от последних встреч, был осмысленный, пусть и полный боли, свет. А рядом с ним, в тени, стояла женщина. Высокая, с строгими чертами лица и пронзительным взглядом. Лорелей Гейтс, мать Тайлера, та самая, что считалась погибшей, но на деле была первым, истинным Хайдом, чью природу так тщательно скрывали. — Мисс Аддамс, — тихо произнесла Лорелей, её голос был похож на скрип старого дерева. — И ваш… спутник с молотком. Я знала, что вы придёте. — Объяснитесь, — потребовала Уэнсдей, не двигаясь с места. — Вы инсценировали свою смерть. Вы позволили своему сыну пройти через ад, пока прятались в тени. Зачем? — Чтобы защитить его! — в голосе женщины впервые прорвалась эмоция — отчаянная, яростная. — Чтобы сломать цепь! Проклятие Хайда в нашей крови — это не дар, а болезнь, которую культивировали. Мой муж… Донован… он пытался найти способ отделить сущность Хайда от человека. Он работал с Айзеком! Уэйн, до этого молча наблюдавший, резко поднял голову. —Айзек? Тот самый учёный с механическим сердцем? Лорелей кивнула, её взгляд стал отстранённым. —Да. Но их работа пошла по неправильному пути. Айзек видел в Хайде не болезнь, а эволюцию. Он хотел не излечить, а усовершенствовать, создать идеального солдата. Донован понял это слишком позваю. И поплатился за это. — Кроули был всего лишь пешкой, — заключила Уэнсдей, её мозг уже складывал разрозненные факты в единую картину. — Он поклонялся наследию Айзека и пытался завершить его работу на Тайлере. Но настоящий архитектор всего этого… тот, кто стоял за Айзеком и манипулировал Кроули… всё ещё на свободе. — Он называет себя Хранителем Ключей, — прошептал Тайлер, впервые подняв на них глаза. — Он… он приходил ко мне. Говорил, что я «разочаровал» его. Что есть другие, более перспективные субъекты. Взгляд Уэнсдей встретился со взглядом Уэйна. В его глазах она прочитала ту же готовность, что и в своей. Охота продолжалась. Но теперь ставки стали ещё выше. --- Вернувшись в Nevermore, они направились прямиком в подвал, в тайную лабораторию Уэнсдей. На столе, среди пробирок и вскрытых учебников по анатомии, лежала та самая старая записная книжка Айзека, которую они нашли ранее. — «Хранитель Ключей», — Уэнсдей провела пальцем по выцветшим чернилам. — Он не просто кукловод. Он — наследник. Тот, кто обладает всеми секретами Айзека и намерен довести его безумные проекты до логического завершения. — И как мы найдем этого призрака? — спросил Уэйн, прислонившись к косяку двери. — Обыскать каждую заброшенную мастерскую в округе? — Нет необходимости, — она открыла дневник на последней, испещрённой сложными вычислениями странице. — Он сам выйдет на нас. Потому что мы обладаем тем, что ему нужно. Она посмотрела прямо на него. —Ты — новый «перспективный субъект», Уэйн. Норм с несгибаемой волей и первобытной яростью, которую можно обуздать и направить. А я… — её губы тронуло подобие улыбки, — я — идеальный катализатор. И ключ к разгадке его последней, самой главной тайны. Она положила на стол перед ним маленький, тускло поблёскивающий металлический предмет. Это был тот самый ключ с символом когтя, который когда-то принёс одноглазый ворон. — Всё это время мы искали не машину, не убийцу, не монстра, — сказала Уэнсдей, её голос звучал зловеще и торжествующе. — Мы искали дверь. И этот ключ — начало. Начало конца для Хранителя. Они стояли друг напротив друга, как и в первый день их встречи — механик-норм и девушка-смерть. ... Тишина в кабинете директора Тодда была зыбкой и неестественной. Новый временный руководитель, мисс Капри, барабанила пальцами по столу, её взгляд метался от Уэнсдей к Уэйну и обратно. Весть о том, что настоящий заговорщик, Хранитель Ключей, всё ещё находится на свободе и имеет виды на учеников, повергла её в состояние, среднее между паникой и решимостью. — Вы уверены? — выдохнула она, в очередной раз прочитав расшифровку показаний Лорелей Гейтс, которую Уэнсдей положила перед ней. — Артур Шоу… Его имя мне ни о чём не говорит. — Он не стал бы афишировать своё присутствие, — холодно констатировала Уэнсдей. — Он архитектор, а не пешка. Он наблюдал за экспериментами Кроули, как хирург наблюдает за стажёром. И теперь, когда его инструмент сломался, он будет искать новый. — И вы считаете, что этим инструментом можете стать вы? — мисс Капри скептически подняла бровь. — Мы — идеальные кандидаты, — парировала Уэнсдей. — Я — интеллектуальный вызов и ключ к наследию Айзека. Он — источник необузданной силы, которую можно направить. Норм с волей, способной противостоять превращению в хайда, но достаточно яростной, чтобы заинтересовать маньяка. Уэйн, стоявший у окна и наблюдавший за двором академии, обернулся. Его лицо было мрачным. —Он хочет не просто создать оружие. Он хочет его контролировать. Как марионетку. И для этого ему нужно сломать тебя изнутри. — Теория имеет право на существование, — кивнула Уэнсдей. — Но у нас есть преимущество. Мы знаем его цель. И у нас есть свой ключ. Этим ключом был Хлюп. --- Лаборатория Уэнсдей в подвале больше напоминала операционную, совмещённую с мастерской. На столе, под яркой лампой, лежал Пагсли, с гордостью демонстрируя своего «лучшего друга». Хлюп лежал неподвижно, его механическое сердце мерцало и тикало с неровным, прерывистым ритмом. Рядом, разложив свои инструменты, кропотливо работал Уэйн. Его большие, грубые руки с неожиданной нежностью исследовали сложный механизм, встроенный в грудную клетку зомби. — Шестерёнка, которую я нашёл ранее, была заменой, — хрипло пояснял он, аккуратно probing тонким щупом внутренности устройства. — Но это не просто апгрейд. Смотри. Он указал на крошечный, почти невидимый шов на боковой панели сердца. Уэнсдей наклонилась ближе, её дыхание застыло. —Это не люк для обслуживания. Это порт. — Именно, — Уэйн кивнул. — Для передачи данных. Или… для приёма команд. Идея повисла в воздухе, зловещая и неумолимая. Хлюп был не просто аномалией. Он был устройством слежения. Или хуже того — каналом, через который Хранитель Ключей мог наблюдать за ними. — Его сердце бьётся в такт с железным, — прошептала Уэнсдей, вспоминая слова призрака Розалин. — Он был прав. Буквально. Не говоря ни слова, она подключила свой планшет к порту на механическом сердце через импровизированный переходник. Экран ожил, заполнившись потоками нечитаемого двоичного кода. Но Уэнсдей была настойчива. Её пальцы летали по клавиатуре, запуская декрипторы и фильтруя сигнал. — Фоновая передача, — бормотала она себе под нос. — Постоянная. Он транслирует всё, что видит и слышит. Но это не всё… Здесь есть другой, более мощный канал. Односторонний. — Командный, — заключил Уэйн, сжимая гаечный ключ. — Он может в любой момент активировать его. Заставить делать что угодно. Внезапно Хлюп дёрнулся. Его тело затряслось в конвульсиях, пустые глазницы уставились в потолок. Механическое сердце забилось чаще, издавая пронзительный, тревожный звон. — Он что-то делает! — крикнул Пагсли, пытаясь удержать своего друга. Уэнсдей не отрывалась от экрана. По основному каналу хлынул новый, мощный поток данных. Команда на активацию. —Я пытаюсь заблокировать сигнал! Уэйн, помоги ему! Уэйн бросил инструмент и обхватил Хлюпа, пытаясь физически удержать его на столе. Мускулы на его руках напряглись до предела. Зомби, ведомый чужой волей, издавал жуткие, хлюпающие звуки, его пальцы сцепились в костлявые клешни. — Не… могу… — сквозь зубы прошипел Уэйн, чувствуя, как нечеловеческая сила зомби начинает превосходить его собственную. И тут Уэнсдей нашла то, что искала. В глубине кода, в самой прошивке механического сердца, был спрятан лог-файл. Архив всех полученных команд. И в самом его начале, датированный неделей ранее, было простое, но страшное указание: OBJECTIVE: OBSERVE AND PROTECT P. ADDAMS. PRIORITY: HIGH. Уэнсдей замерла. Хлюп не был оружием, нацеленным на них. По крайней мере, не в этот раз. Его подослали для защиты Пагсли. Кто-то знал, что мальчик будет копаться вокруг Дерева Айзека. Кто-то, кто хотел убедиться, что с ним ничего не случится. — Стоп, — скомандовала она, и её голос, обычно бесстрастный, дрогнул. — Он не атакует. Он… дезориентирован. Она резко дёрнула кабель, физически разрывая связь. Передача данных прекратилась. Хлюп замер, его судороги постепенно стихли. Тиканье сердца вернулось к своему обычному, неровному ритму. Пагсли, бледный и дрожащий, прижался к зомби. —Он… он успокоился. Уэйн тяжело дышал, отступая от стола. Он посмотрел на Уэнсдей, и в его глазах читался немой вопрос. — Его прислали защищать моего брата, — объяснила Уэнсдей, поднимая взгляд. Её лицо было застывшей маской. — Хранитель Ключей не просто наблюдал за нами. Он вёл нас. Он подсунул Пагсли ключ к своей лаборатории, зная, что тот приведёт его ко мне. Всё это время мы были пешками в его игре. Она отложила планшет и подошла к столу. Её пальцы легли на холодный металл механического сердца. —Но теперь мы знаем правила. И у нас есть доступ к его собственному шпиону. Она посмотрела на Уэйна, и в её глазах снова вспыхнул тот самый, опасный огонёк охотника. —Он хочет игры? Что ж. Мы изменим её. Мы не будем искать Хранителя. Мы заставим его прийти к нам. Используя его же оружие. План был гениален в своём безумии. Они не стали деактивировать Хлюпа. Вместо этого Уэнсдей написала и загрузила в его механическое сердце новый, тщательно сконструированный вирус. Программу, которая должна была в нужный момент передать Хранителю Ключей отчаянный, панический сигнал — данные с датчиков Хлюпа будут кричать о катастрофе, о том, что Пагсли и Уэнсдей в смертельной опасности от рук «неопознанной силы» прямо на территории Nevermore. Приманка была брошена. Оставалось только ждать. И готовиться к встрече с архитектором их кошмаров. ... Прошла неделя с тех пор, как они установили вирус в механическое сердце Хлюпа. Приманка была активна, но «Хранитель Ключей» не появлялся. Зато изменения начались в самом зомби. Всё началось с малого. Однажды утром Пагсли, как обычно, принёс Хлюпу его «завтрак» — миску с кашей, в которую для питательности подмешивались червяки и кусочки сырого мяса. Но Хлюп, обычно набрасывавшийся на еду с безразличным жадением, на этот раз оттолкнул миску. Его стеклянный взгляд был устремлен в окно лаборатории Уэнсдей, за которым пролетал ворон. — Он не хочет, — с удивлением констатировал Пагсли. — Хлюп, ты что, заболел? Зомби издал низкий, хриплый звук, больше похожий на попытку прочистить горло, и неуклюже ткнул костлявым пальцем в собственную голову, а затем сделал жест, будто что-то кладёт в рот. — Мозги? — догадалась Уэнсдей, наблюдая за сценой с холодным интересом. — Твоему питомцу требуется специфическая диета, брат. Уэйн, чинивший в углу свой мотоцикл, поднял взгляд. —Серьёзно? Зомби-гурман? Однако теория подтвердилась самым неожиданным образом. На следующий день, во время занятия по таксономии, где изучали строение скелета барана, Хлюп, находившийся рядом с Пагсли, внезапно сорвался с места и, опрокинув манекен, с жадностью впился в глиняную муляжную массу, имитировавшую мозг. Но это было не слепое пожирание. Поедая, он замер, его единственное живое око — механическое сердце — замерцало быстрее. А потом он прошептал. Одно-единственное, выцветшее от времени слово. — «Сестра…» Пагсли остолбенел. Уэнсдей, присутствовавшая на занятии, мгновенно оказалась рядом. —Повтори, — приказала она, глядя на зомби. Хлюп с трудом поднял на неё взгляд. В его пустых глазницах, казалось, мелькнула искра чего-то, кроме голода. —Франсуаза… — проскрипел он, и это имя прозвучало как эхо из могилы. Это стало прорывом. Очевидно, потребление мозговой ткани каким-то образом восстанавливало нейронные связи и возвращало Айзеку фрагменты его прошлой жизни, его памяти. Вернувшись в лабораторию, Уэнсдей развернула на столе старые чертежи и журналы Айзека, найденные в его подземной мастерской. —Он вспоминает. Каждый съеденный мозг даёт ему крупицу его прошлого. Его личности. Его знаний. — И его обид, — мрачно добавил Уэйн, глядя на сложные схемы механического сердца. — Ты говорила, он был тем, кого твоя мать когда-то покалечила. Он затаил злобу на всю семью Аддамс. — Злоба — это предсказуемо, — отозвалась Уэнсдей. — Но знание — сила. «Хранитель Ключей» использовал его как инструмент, как пустую оболочку. Но что будет, когда оболочка наполнится содержанием? Когда Айзек Найт, гениальный инженер, вернётся к жизни и поймёт, что его волей так долго помыкали? В её глазах вспыхнул тот самый опасный огонёк, который Уэйн уже научился узнавать. —Мы не просто нашли шпиона. Мы нашли союзника. Или нового, куда более опасного врага. Ночью Уэйн застал Уэнсдей в подвале. Она сидела на корточках перед Хлюпом, который неподвижно сидел в углу, словно манекен. В её руке был небольшой кусок сырого мяса. — Ешь, — приказала она, и её голос в темноте звучал мягче, чем обычно. — И помни. Зомби медленно повиновался. Жуя, он смотрел на неё, и его лицо, лишённое мимики, казалось, напряглось от внутренней работы. — Что он говорит? — тихо спросил Уэйн, подходя. — Пока ничего внятного. Обрывки. Формулы. Схемы. Имя «Хранителя» пока укрыто пеленой, — она повернулась к Уэйну. Её черты в свете единственной лампы казались высеченными из слоновой кости. — Но он боится его. Глубинный, животный страх, который даже смерть не смогла стереть. Внезапно Хлюп дёрнулся. Его тело затряслось, и из горла вырвался не крик, а слово, чёткое и ясное, полное ненависти и узнавания: —«Шоу!» Уэнсдей и Уэйн переглянулись. Артур Шоу. Имя, которое они слышали от Лорелей Гейтс, теперь подтвердил тот, кто знал его лучше всех — его бывший слуга. В ту же секунду механическое сердце Хлюпа взорвалось оглушительной тревогой. Вирус сработал. Сигнал бедствия, который они вживили, был активирован. «Хранитель Ключей», Артур Шоу, получил сообщение: его инструмент вышел из-под контроля и грозит уничтожить всё, что ему дорого. Уэнсдей медленно поднялась, её тень гигантской и уродливой распласталась по стене. —Он идёт, — произнесла она, и в её голосе не было страха. Было лишь холодное, безраздельное торжество. — Игра началась. И на этот раз мы диктуем правила. Она посмотрела на Уэйна, и в её взгляде он прочитал всё: признательность за его упрямство, расчёт на его силу и ту странную, новую связь, что делала их не просто союзниками, а частями одного целого. Они стояли в подвале, готовые встретить создателя их кошмаров, а рядом с ними в темноте тикало сердце зомби, которое, возможно, хранило ключ не только к прошлому, но и к их общему будущему. И Айзек Найт, поедая мозги, по кусочку возвращал себе не только память, но и......)))