Глава 1

Гермиона Грейнджер отложила свежий выпуск «Ежедневного пророка» на столик и тяжело вздохнула. В купе было шумно. Гарри, Рон и Джинни уже полчаса бурно обсуждали новость из газеты и никак не могли успокоиться. Гермиона не знала, как относиться к этой новой программе Министерства. С одной стороны — идея казалась правильной: доверительный обмен мыслями и поддержка в трудное время. Но с другой — делиться чем-то личным с совершенно незнакомым человеком? Не каждый на это способен. Хотя если верить статье, всё должно было быть анонимно. Возможно, именно это и поможет многим переступить через собственные барьеры. Она пробежала глазами по строчкам ещё раз, но решила пока не заострять внимание — подумать над этим можно будет и позже. — Мне кажется, это бред, честное слово! — Рон кипятился громче всех, его и без того задели слова в статье, а теперь он с каждой минутой распалялся всё больше. — Что я там буду писать? — Ну как что? — усмехнулась Джинни и, театрально положив руку на сердце, принялась пародировать брата: — «Дорогой друг! Сегодня я съел всего три куриные ножки, хотя хотел пять. Теперь эта мысль не даёт мне спать!» Она закатила глаза, изобразила обморок и залилась смехом. Гарри и Гермиона тоже прыснули, и купе наполнилось весёлым хохотом. — Ха-ха, очень смешно! — буркнул Рон, краснея. — Вообще-то я думаю не только о еде! — Ну конечно. — Джинни хитро прищурилась. — А о чём же ещё? Рон воззрился на друзей, как на полных идиотов, и уже собирался выдать: «О квиддиче, конечно!» — О квиддиче! — хором воскликнули Гарри и Джинни, не дав ему раскрыть рта. Смех стал ещё громче. Рон надулся, демонстративно пересел к окну и уставился на пейзаж за стеклом, изображая, будто остался в купе один. Гермиона, заметив, что он и вправду обиделся, мягко положила руку ему на колено и чуть сжала — в знак поддержки. — Да ладно тебе, Рональд! Не обращай внимания, — улыбнулась она. — Я уверена, что ты всегда найдёшь тему для разговора. Рон посмотрел на неё странно, и Гермиона поспешно убрала руку — всё ещё было слишком неловко между ними. Она знала, что правильно сделала, решив не влезать пока в серьёзные отношения, даже с Роном. Они пытались… Но всё время что-то мешало. Сначала — бесконечные похороны и скорбь по погибшим. Потом — её собственные кошмары и двухмесячная терапия у маго-психолога. Рон просто ждал. В конце концов, они честно поговорили и решили остаться друзьями. Гермиона объяснила: сначала адаптация, потом — всё остальное. Он согласился. Гарри же с Джинни, наоборот, пустились во все тяжкие. Их тянуло друг к другу, и каждый удобный момент они пытались улизнуть вдвоём. Гермиона только вздыхала, понимая: на одном влечении далеко не уедешь, но вмешиваться не собиралась. — Всё равно это странно, — продолжил Гарри, нахмурившись. — Что думаешь, Гермиона? Она, вынырнув из мыслей, растерянно моргнула: — Что? Прости, я прослушала. — Про программу, — Гарри смотрел на неё так, будто она сейчас должна разъяснить смысл всей задумки Министерства. — Честно? — Гермиона чуть пожала плечами. — Я скорее склонна считать это хорошей идеей. Иногда легче поделиться с незнакомцем, чем с близкими. — Но ведь это не настоящие незнакомцы! Мы же всех знаем на курсе… — Гарри нахмурился сильнее и снова уткнулся в статью. — Нам же обещали полную анонимность. — Гермиона мягко улыбнулась и, не дав ему возразить, выхватила газету, смяла её и закинула за полку. — Не ищи во всём подвоха, Гарри. Попробуй просто… отнестись к этому проще. — Это ты мне говоришь? — Гарри уставился на неё во все глаза. Джинни и Рон тоже притихли, явно удивившись такому повороту. — Именно! — Гермиона, сияя, обвела друзей взглядом. — Это наш последний год в школе. Первый по-настоящему спокойный год. Давайте просто… жить и радоваться, ладно? Она улыбнулась каждому, и троица невольно ответила ей тем же. Каждый задумался о том, каким хотел бы видеть этот последний год в Хогвартсе.

***

Большой зал сиял, будто никогда не знал войны. Под зачарованным потолком мерцали яркие звёзды — ночь обещала быть ясной, и казалось, сама погода радовалась вместе со всеми. Гермиона сидела за праздничным столом рядом с Гарри, Роном и Джинни. Вокруг слышались смех и оживлённые разговоры: Дин Томас что-то весело рассказывал Невилу, Луна мечтательно улыбалась потолку, словно приветствовала звёзды. Даже слизеринцы выглядели на удивление расслабленными. С их стола доносились громкие шутки и смех Забини и Нотта, лица Паркинсон и Дафны тоже не переставали сиять. Хотя зная их компанию, все это может казаться притворством.. Только одного человека Гермиона не видела. Драко Малфой. Она успела мельком вспомнить последнюю встречу — заседание, где они с Гарри давали показания в его пользу и Нарциссы. По условиям освобождения он должен был вернуться в школу… Но где же он? И словно в ответ на её мысли двери зала распахнулись. Вошёл Малфой. Он сильно изменился. В памяти Гермионы ещё стоял худой, осунувшийся мальчишка. Но сейчас… перед ней шёл высокий, широкоплечий юноша. Его волосы всё ещё лежали идеально, но взгляд стал твёрже, а губы тронула знакомая насмешливая усмешка. Зал притих, потом зашептался. Гермиона поймала себя на том, что не может отвести глаз. Да, как бы она ни ненавидела Малфоя, отрицать его привлекательность было невозможно. Её взгляд встретился с его — и в тот же миг его усмешка исчезла. Она резко отвернулась, делая вид, что слушает друзей. А в это время к кафедре вышла профессор Макгонагалл. — Как вы уже знаете, Министерство ввело в обучение новую программу, — её голос эхом разнёсся под зачарованным потолком. — Каждый семикурсник получит дневник. В нём будут записи только ваши и вашего партнёра. Никто иной их прочесть не сможет. На столах перед учениками тут же появились изящные тетради. Гермиона увидела перед собой чёрную, с золотыми прожилками, похожими на мрамор, обложку. На ней сияли буквы её имени. — Каждый день, ровно в восемь вечера, вы должны будете писать в дневник. Пропускать нельзя. — Взгляд Макгонагалл задержался на слизеринском столе. — Последствия будут неприятными. Она хлопнула в ладони, и столы заполнились едой. Но семикурсники ели рассеянно: все поглядывали на дневники. Гермиона тоже. Позже, уединившись в углу библиотеки, она открыла свой. Белые страницы ждали первого слова. Ровно в восемь, дрогнув, она вывела: «Привет. Я не знаю, кто ты, но искренне надеюсь, что этот год принесёт тебе только счастье и покой».

***

Длинные пальцы осторожно коснулись обложки. Строчки появились, и он невольно замер. Сначала он хотел отмахнуться от этой глупой затеи с дневниками. Но сердце подсказало: он знает, от кого это послание. Край его губ дёрнулся вверх. В глазах мелькнул огонёк. Этот год — мой последний шанс. Это последний шанс быть собой и хоть каплю стать достойным её.