Глава 4

Гермиона проснулась с ощущением, что кто-то насыпал ей в рот песка. Голова невозможно гудела, а тело казалось ватным. Она медленно, еле как, приподнялась и первым делом заметила, что Джинни лежит на кровати в такой позе, будто вот - вот с нее свалится. Рыжие волосы растрепались во все стороны, одна нога свесилась вниз, а из приоткрытого рта подруги готова была скатиться струйка слюны. Гермиона не удержалась и очень громко засмеялась. — Что… что? — Джинни дёрнулась, подскочила и, прикрывая глаза рукой, простонала: — Мерлин милостивый… моя голова… А во рту так сухо, что если бы я могла, то выпила целый океан… — Видела бы ты себя, Джинни. Похоже твоя ночь закончилась весьма хорошо, раз ты еле доползла до кровати — еле сдерживала свой смех Грейнджер — последний раз, когда я тебя видела, Блейз тебя куда-то уносил, я жажду подробностей! Джинни приоткрыла один глаз, покраснела до кончиков ушей и буркнула: — Ничего такого… — Ну-ну, когда я вернулась, тебя еще не было — с прищуром сказала Грейнджер. — Гермиона! — пискнула рыжая, закрываясь одеялом. — Ну ладно… мы просто болтали… и… э-э… ну, может, немного больше, чем просто болтали. — Немного больше? — ехидно переспросила Грейнджер. — Ну конечно, я верю, Джинни, абсолютно. — Замолчи! — Джинни, смеясь, запустила в неё подушкой. — Все, пойдем выбираться из этого похмельного ада. Они обе прыснули, и в этот момент за стеной раздалось какое-то громыхание. Гарри и Рон, судя по звуку, выходили из своей спальни. Девушки встали с кроватей, умылись, кое-как привели себя в порядок и спустились в гостиную. Внизу они столкнулись с Гарри и Роном. Оба выглядели так, будто их переехал Хогвартс-экспресс. Волосы торчком, лица помятые, глаза щурятся от любого луча света. — Воды, — прохрипел Рон, заметив бутылку в руках Грейнджер. — Гермиона, пожалуйста, ради всего святого. — Я думал, моя смерть будет героической, — простонал Гарри. — А не такой унизительной. — Вот уж нет, — Джинни прыснула. — Умрёшь от собственной жажды. Гермиона великодушно поделилась водой, напомнив мальчикам, что они вообще - то волшебники и могли бы и себе наколдовать. — Ну и кто говорил, что со слизеринцами веселиться невозможно? — ехидно заметила Джинни, когда они спускались к завтраку. — Мгм — промычали одновременно Гарри и Рон. — Кстати, Поттер, не хочешь нам рассказать, куда вы с Пэнси делись? — Джинни ждала объяснений. — Ничего такого, я просто извинился и проводил ее до подземелий — Гарри пожал плечами, и попытался сделать максимально непринужденный вид. Не рассказывать же им все, правильно? — Какие-то проблемы Джинни? Ты вчера сама была не прочь пофлиртовать с с Забини — нахмурился Поттер. — Никаких проблем, вот видимо все и обсудили, и поставили точки над и! — по Джинни было видно, что ее раздражали эти намеки. Уизли решила перевести тему и напасть с расспросами на своего брата. — А как твои дела с Дафной, Рон? Ты вчера на нее только так слюни пускал! — она подбежала к брату и приобняла его за плечи и взъерошила его и так торчащие во все стороны волосы. — Ничего я не пускал, она просто красивая, но довольно болтливая — пожал плечами Рон и отодвинул от себя сестру, давая понять, что разговор закрыт. Гермиона все это время слушала эти подколы в пол уха, ведь она молилась всем существующим богам, чтобы ее и Малфоя никто не заметил. Она старательно избегала этой темы и запихивала как можно дальше воспоминания об этом странном окончании вечеринки в своей голове.

***

В Большом зале царила непривычная атмосфера. В выходные факультеты сидели вперемешку, но сегодня чувствовалось особое братство: все, кто был на вечеринке, выглядели одинаково помятыми, словно их объединяло общее похмельное страдание. Когда гриффиндорцы зашли, они поняли, что их места уже кто-то занял. Но тут они увидели Забини и Нота, которые во всю махали им руками. — Эй, котята! Идите к нам! — Котята? — возмутился Рон. — Я тебе сейчас покажу котёнка! — Мяу! — театрально прмурчал Тео и изобразил лапку. — Ронни, иди сюда, мы тебя приютим! Блейз тем временем подался вперёд, сложил ладони рупором и громко добавил: — Ну что вы там встали, как не родные? Я думал, что мы с вами вышли на новый этап отношений — усмехнулся краем губ Блейз. Весь зал ахнул. Шепот усилился. Никто не понимал, что вообще происходит. Гарри в ужасе зашептал: — Мы что, должны пойти к ним? — его взгляд наткнулся на Пэнси, которая неоднозначно на него смотрела — Ой да черт с ними, я хочу уже что нибудь поесть. И, не дожидаясь всех Поттер поплелся к столу, все были в шоке. Гермиона стояла, как вкопанная, она уж точно не хотела идти, чтобы не встретиться кое с кем, но увидев, что его вроде нет, двинулась в сторону “новых приятелей”. — Это будет легендарно! — воскликнула Джинни и потащила за руку своего брата к столу. Когда они добрались до стола, Тео с широченной ухмылкой подвинулся и сделал приглашающий жест. — Добро пожаловать в наш рай! — Или в ад, смотря кого спросить, — хмыкнул Блейз. — Проходите, располагайтесь. Гермиона и Джинни сели рядом с Блейзом, Нотт освободил место для Гарри рядом с Пэнси и подмигнул избранному, на что тот, только тяжело вздохнул, ну а Рон плюхнулся рядом с Дафной, которая тут же повернулась к нему и что-то оживлённо заговорила. Блейз хлопнул по столу и добавил: — Ладненько, а теперь давайте продолжим вчерашнюю традицию и выпьем этого замечательного тыквенного сока за вчерашнюю тусовку, кстати как вам, львятки? — Забини поднял стакан, но взаимностью ему никто не ответил. На что он шутливо надул губы. — Была… — начал Гарри, но Джинни перебила: — Великолепная! — …слишком шумная, — закончил Гарри, но его никто не слушал. Блейз склонился к Джинни и с лукавой улыбкой прошептал Уизли на ухо, чтобы никто не услышал: — Ну конечно. Особенно когда ты танцевала. Скажи честно, ты хотела убить меня тем платьем, а потом тем, что убежала? Джинни покраснела, но парировала: — Я хотела убить тебя, когда ты пытался пить шот быстрее, чем я — специально громко сказала Джинни, чтобы прервать тот разговор на который намекал мулат. — Ах вот так? — Блейз недоуменно развёл руками, но потом быстро надел маску клоуна и продолжил — Ну тогда в следующий раз я покажу тебе мастер-класс. — Не дождёшься, — отрезала она, в ее глазах мелькнула искра соревнования и что-то еще, но слизеринец не разобрал. Гермиона наблюдала за этим с лёгкой улыбкой. Всё было настолько… абсурдно. Ещё месяц назад она бы не поверила, что гриффиндорцы и слизеринцы будут сидеть за одним столом и шутить друг над другом. И тут Тео снова встал, запрыгнув прямо на скамейку. — Ладно, ладно! Хватит болтовни. Я обещал рассказать, как меня спалила Макгонагалл! Все обернулись. Гриффиндорцы открыли рты, потому что не знали, что такое произошло. Тео театрально вздохнул, раскинул руки и начал. — Да-да, кто как ни я, ваш покорный слуга Теодор, принял на себя весь удар! — горько вздохнул он — Представьте: я лежу, как принц, на диване. Вокруг — тишина. Я думаю: «Всё, Тео, ты в безопасности». И тут врывается Макгонагалл! — он изобразил строгий голос: — «Мистер Нотт, что вы тут делаете?» Слизеринцы прыснули, а гриффиндорцы переглянулись, не выдержали и засмеялись, поняв, что все точно закончилось нормально, раз Нотт так доволен собой. — А я такой: «Профессор, это… книжный клуб!» — Тео заложил руки за голову, изображая расслабленность. — «Мы обсуждаем Гамлета!» — “Теодор, вы здесь один, где же ваш клуб?” — строго сказала старушка. — А я: «Ну… я — Гамлет, а огневиски — мой Йорик!» За столом раздался дружный взрыв хохота и недоумения. Неужели он так ответил Макгонагалл? Гермиона думала, что вряд ли, хотя сомневалась, но смех остановить не могла. Даже Пэнси, закатив глаза, не выдержала и прыснула. — И? — сквозь смех спросил Гарри. — И Макгонагалл такая: «Мистер Нотт, вы позорите традиции Хогвартса!» и тд и тп, бла бла бла — Тео картинно схватился за сердце. — А я ей: «Позорю? Нет, профессор, я оживляю их!» Смех был такой громкий, что несколько человек с соседних столов обернулись. — И что дальше? — спросила Джинни, вытирая слёзы. — Дальше Слизнорт вмешался, — продолжил Тео, снова меняя голос. — «Минерва, не будь так строга! Он просто… ну… слегка перебрал». — Слегка?! — заржал Блейз. — Да ты валялся мордой вниз, когда они тебя нашли! — Художественный приём! — возмутился Тео. — Великие актёры должны страдать ради искусства! Компания буквально корчилась от смеха. Наверное со стороны все думали, что они сошли с ума, раз сидят вместе, да еще и смеются. И именно в этот момент Гермиона почувствовала его присутствие. Этот терпкий мятный аромат она уже запомнила. Повернув голову, гриффиндорка знала, что увидит Малфоя. Его улыбка — едва заметная, взгляд — прямой. Она быстро уткнулась обратно в тарелку, пока никто не застал ее реакцию. Он подсел к ней и незаметно наклонился, обжигая дыханием её ухо. — В следующий раз ты не убежишь, Грейнджер, — прошептал он низко, так, что только она могла слышать. Гермиона замерла. Тепло от его слов прокатилось по телу, заставляя сердце биться быстрее. Она тут же пнула его под столом и прошипела: — Второго раза не будет! Драко лишь чуть улыбнулся, будто она сказала что-то смешное, и сделал вид, что пьёт сок. Гермиона больше не разделяла общего веселья, она ковыряла вилкой еду в тарелке и погрузилась в свои мысли.

***

Неделя прошла очень быстро, и слава богу, без происшествий с Малфоем. Расписания так сложились, что совместных пар со Слизеринцами не было: только дурацкие переглядки в коридорах, редкие «случайные» встречи в разворотах зачарованных лестниц и торопливые завтраки, где каждый делал вид, что занят исключительно овсянкой и собственными делами. И Гермиону это вполне устраивало, потому что она была не готова к этим странным знакам внимания от Малфоя. Но от нее не скрылась смена его настроя, по отношению к гриффиндорке, хотя Грейнджер считала, что это ее не касается. Гермиона упорно возвращала себя к рутине: занятия, конспекты, маленькие задания от профессоров, библиотека. Она даже нашла какое-то странное утешение в тишине — как будто Хогвартс сам дышал ровнее, когда дети переставали шептаться о войне. В эту субботу после завтрака она разошлась с друзьями довольно быстро: Гарри и Рон потопали на стадион посмотреть на тренировки младших команд, Джинни — в совятню, «отправить очень срочное письмо» (при этом её уши подозрительно покраснели). А Гермиона, вооружившись «Историей Хогвартса», привычно свернула к библиотеке. Хотелось просто посидеть в любимом углу, у окна, где солнечная пыль танцует между полок, и дать мозгу хоть ненадолго перестать разбирать чужие эмоции и свои собственные. Она устроилась за своим столом — ближе к секции с хрониками, подальше от прохода. Дневник положила рядом. Восемь вечера и обязательный выход на связь — не то, о чём она хотела бы забыть. И всё-таки… буквы в книге упорно не становились словами. Слова — смыслами. Мысли лениво и упрямо возвращались к Малфою. К тому, как он поймал её за локоть на лестнице: резкий рывок, горячая ладонь. К тому, как он стоял в Выручай-комнате, как свет софитов красиво оттенял цвет его кожи и черты. К тому, как он подмигнул — и как она, Мерлин её побери, не отвела взгляд. И — к коморке. К пальцу у ее губ. К тяжёлому, почти хищному взгляду на её рот. К линии его ладони, скользнувшей вдоль девичьей спины, так легко и медленно, будто он проверял, где именно её дыхание сорвётся. — Прекрати, — прошептала она самой себе, щёлкнув страницей. — Ты же умная. Дыши. Читай. Шуршащий покой библиотеки плавно обволакивал. Но внутри — рябь. Откуда в ней эта дрожь раздражения, любопытства и досады, сплетённая в тугой шар? И почему… почему он перестал язвить привычным образом? Почему вместо старых колкостей — эта странная усмешка, и прямой взгляд, и… шаг навстречу? «Это всё похоже на плохую шутку», — отрезала она в голове. Потому что вся эта история начинала её задевать. Волнение — на его появление. Дурное, неправильное тепло — когда он приближался. И — да, злость: на него, на себя, на то, что все вокруг уходит из под контроля и мечты о спокойной жизни рушатся. Она даже не заметила, как кто-то опустил на стул напротив тень. И ощутила знакомый запах — дорогого мыла и чего-то прохладного, терпкого, мятного. Подняла глаза. — Я так и знал, что найду тебя здесь, — сказал Малфой, как будто они часто общались. Гермиона закатила глаза и коротко цокнула языком: — Ну конечно. Если не в классе, значит в библиотеке. Ах да, ещё — иногда сплю. — И иногда падаешь со ступенек, — лениво напомнил он, опускаясь напротив без приглашения. — Рад, что на этот раз драмы не случилось. — Иди куда шёл, Малфой, — отрезала она, сдвигая «Историю Хогвартса» между ними как щит. — Что ты от меня хочешь? Он чуть склонил голову, словно прощупывая почву их разговора: — Хотел уточнить кое-что. Вообще-то я тебя спас уже дважды. И я… привык, чтобы мне отдавали долги — Драко не зло усмехнулся, будто затеял какую-то игру. Но к его сожалению (или к общему) Грейнджер правил не знала. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна — горячая, резкая: — Долги, да? Ты что думал, что пару дней не назовешь мне грязнокровкой, а потом окажешь незначительную помощь и я сразу поплыву? Каким был, таким и остался! Я тебя ни о чем не просила! Засунь свои долги и псевдо спасения себе в жопу! — гриффиндорка проговорила все это на одном дыхании, к конце фразу она уже перешла на крик. Его губы дрогнули — дружеская усмешка, стала превращаться во что-то другое, более темное и угрожающее. Гермиона понимала, что сорвалась на него ни за что, но уже не могла остановиться. — А ты, как всегда, считаешь, что знаешь больше всех и учишь других — бросил он. — Удобно — рассказывать всем, кто они такие. Ещё удобнее — не видеть, когда человек пытается жить иначе. — Ты? Иначе? — Гермиона зло рассмеялась, чтобы не сорваться на крик. — С чего вдруг? Потому что тебе стало… невыгодно по-старому? — Потому что я понял, что все закончилось, пора смотреть на вещи по другому и… я хотел.. — Гермиона не дала ему договорить. Она ощутила, как ладони предательски сжались. — То есть для тебя годы, я повторяю годы, терроризирования меня из-за того, что мои родители маглы — просто вещь? Так ерунда, которую можно перешагнуть и все вдруг это забыли? Так вот я не забыла! — выдавила она. — И не думай, что из-за нескольких случаев, мое мнение изменится, ты сам выбрал этот путь, Малфой! Но если тебе так хочется, то благодарю тебя, о великий спаситель— добавила она, уже не сдержав раздражение и сделала поклон. — Как благородно было прижать меня к стенке и касаться меня против моей воли! — ноздри Гриффиндорки раздувались все больше от каждого слова. Он подался вперёд, упираясь пальцами в стол. Голос опустился почти до шёпота: — А ты не возражала, — отчеканил он. — И стояла тихо. Не пытайся делать вид, что тебе не понравилось, я все видел! Мир у края стола чуть качнулся. Гермиона коротко выдохнула, выпрямила спину. Она стояла как натянутая струна, еще слово и она порвется. — Ты что-то путаешь, Малфой — прямо ответила она. — Ты сам себе это придумал! Я не собираюсь расплачиваться с тобой «долгами» за то, что ты внезапно решил вести себя как человек. Хотя твоим стараниям, видимо пришел конец. Не долго же ты держался! — она скрестила руки у груди и зло усмехнулась. Грейнджер чувствовала себя победителем, но почему то ее сердце и совесть ныли где-то там глубоко и не давали ей чувства выигрыша. Драко резко повернул голову к окну, как будто отшатнулся от пощечины. Он резко втянул вохдух через нос, а потом выдохнул и повернулся в сторону Гермионы. В его глазах был только лед, как и в его голосе: — Как пожелаете, святая Грейнджер, видимо я не доживу до того дня, когда ты научишся видеть дальше своего, везде лезущего, носа! — выплюнул он. Малфой резко подошел к ней, дернул Грейнджер за руку и больно сжал, их лица находились в пару сантиметров друг от друга, тогда он прошипел: — Ты просто боишься признаться самой себе, что тебе понравилось. Каково это, хотеть чудовище? — Драко резко вдохнул ее запах и блаженно закрыл глаза. — Когда перестанешь обманывать себя, ты знаешь, где меня найти — Малфой зло усмехнулся и приблизился к ней еще сильнее. Растояние от из губ можно было измерять в милиметрах. Время будто остановилось. Гермиона затаила дыхание, о чем шла речь быстро вылетело из ее головы. Драко оторвался от Гермионы в туже секунду, отпустил ее, развернулся и быстро твердым шагом вышел из библеотеки, громко хлопнув дверью. — Тссс! — бесстрастно прозвенел голос мадам Пинс. А Гермиона так и осталась стоять на месте, не шелохнувшись. Она поднесла руку к своему рту и провела по ниму, как будто ощущая вкус дыхания Мафлоя на своих губах. Что это было? Часы резко пробили восемь. Грейнджер дернулась и вышла из этого состояния оцепенения, вернулась на свое место и раскрыла дневник. Там уже была написана одна строчка: “Я сегодня не в настроении, общаться, извини” Гермиона не долго думая ответила: “Я тоже”. Ее мысли были не здесь, она сжала губы, собрала свои вещи и быстро выбежала из библиотеки.