Часть 1

Дурсли избавились от Гарри тихо, почти буднично. — Уж простите, но мы... не можем себе позволить, — с каменным лицом сказала Петунья, подпихивая мальчика к суровой заведующей приюта. Вернон только хмыкнул и добавил: — Да и вообще, что за странная мода — воспитывать не своих детей? Ха! Пусть государство развлекается. Они развернулись и ушли, словно сдали на переработку старую мебель. Гарри стоял, молча глядя им вслед. Он еще не умел выражать словами, что именно чувствовал, но в груди было пусто и холодно. Прошло несколько недель. Приют жил своей шумной, серой жизнью: детский плач, запах каши, строгие воспитатели. Гарри уже успел понять, что здесь он — "еще один". И вот, однажды вечером дверь приюта открылась, и в зал вошла девушка. Высокая, в строгом темно-сером платье, прямой осанкой будто бросала вызов самому миру. Черные волосы собраны в аккуратный пучок, глаза зеленые, холодные, но в глубине прятался странный, живой блеск. Губы — яркие, цвета спелой вишни. Заведующая, женщина плотная и суровая, сразу поджала губы: — Добрый вечер, чем могу помочь? — Я ищу ребенка, — отозвалась девушка низким, спокойным голосом. — Но не любого. Особенного. Заведующая нахмурилась. — У нас все дети одинаково особенные, мисс. — О, уверена, — в уголке губ девушки мелькнула ироничная усмешка. — Но я имела в виду другую особенность. Она медленно прошла по залу, где малыши играли, дрался кто-то из мальчишек, а Гарри сидел чуть в стороне, рисуя пальцем по полу. Девушка остановилась именно напротив него. — Этот, — сказала она просто. Заведующая вскинула брови. — Гарри? Но... понимаете, он... — Да-да, — девушка отмахнулась. — Родственники сбросили, сказали "пусть хоть кто-нибудь возьмет". Я в курсе. Заведующая попыталась изобразить профессиональное возражение: — Но вы ведь еще молоды. Может, стоит подумать?.. — Мне 19, — сухо заметила незнакомка. — Более чем достаточно, чтобы распознать талант и характер. А вам, подозреваю, он только мешает. — Но... документы, опека, проверки... — Я — Ада Маирс, — девушка наконец представилась, и ее голос потяжелел, словно в комнате стало меньше воздуха. — Уверяю вас, в Министерстве фамилию знают. Документы оформим. Гарри поднял глаза. Зеленые глаза в зеленые глаза. Она чуть улыбнулась. — Ну здравствуй, малыш. Смотрю на тебя — и вижу, что мир тебя недооценивает. — Меня... заберут? — тихо спросил Гарри. Ада присела на корточки, оказавшись с ним на одном уровне. — Заберу. Но предупреждаю сразу: я не добрая фея, не жди пирожных и песен. Зато научу выживать так, что ни одна мерзкая тетка больше не посмеет на тебя орать. Гарри моргнул. — А песен точно не будет? Она рассмеялась — неожиданно легко. — Ну разве что очень страшных. Заведующая, краснея, протянула кипу бумаг. — Подпишите здесь, здесь... И... вы уверены?.. — Абсолютно. — Ада поставила размашистую подпись. — А вы радуйтесь: на одного едока меньше. Заведующая покраснела еще сильнее, но промолчала. Ада взяла мальчика за руку. Ее пальцы были холодными, но хватка — уверенной и сильной. — Ну что ж, Гарри Поттер. Добро пожаловать в мою, скажем так... нескучную жизнь. Гарри улыбнулся впервые за много месяцев. — А у вас будут пирожные? — Ты упорный, — фыркнула она. — Ладно, уговорил. Но сначала я научу тебя, как вести себя с людьми, которые думают, что лучше остальных. Она метнула взгляд на заведующую так, что та моментально отвела глаза. И вместе они вышли из приюта. Дом Ады стоял на окраине волшебного Лондона. Не особняк — но просторный, строгий и элегантный, с высокими окнами, темным деревом и камином в гостиной. Гарри, переступив порог, робко огляделся. Он будто боялся дотронуться до чего-то, чтобы не испортить. Ада, заметив это, сняла перчатки и с улыбкой сказала: — Успокойся, малыш. Здесь нет ни одной тетки, которая закричит: «Не трогай, разобьешь!» — если разобьешь, ну и что? Купим новое. Гарри приподнял брови: — Правда? — Абсолютная. — Она щелкнула пальцами, и на столике возникло блюдо с печеньем. — Кстати, иногда вещи лучше специально ломать. Так сразу видно, чего они стоят. Гарри недоверчиво взял печенье. Откусил. На лице впервые за долгое время мелькнула настоящая радость. — Оно сладкое! — воскликнул он. Ада театрально закатила глаза: — Нет, правда? А я думала, там морковка с солью. Гарри засмеялся, хотя по-детски неловко и тихо. Она подошла к нему, села рядом на мягкий диван и серьезно посмотрела: — Гарри, слушай внимательно. Отныне ты — мой мальчик. Я буду о тебе заботиться, и точка. Не как нянька и не как строгая тетка, а как тот, кто научит тебя быть сильным. Не «удобным», не «послушным», а настоящим мужчиной, который сам решает, как жить. Гарри моргнул. — А если я не смогу? Ада слегка тронула его волосы, пригладила вихры: — Тогда я буду рядом, пока не сможешь. Мы ведь договорились, что я не добрая фея. Но уж точно я не брошу тебя одного. Он нахмурился, словно проверяя её всерьёз: — А если я разобью всю посуду? — Купим железную, — с сарказмом ответила Ада. — А если и её разобьёшь... значит, в тебе слишком много силы, чтобы сдерживаться. И тогда я начну учить тебя направлять её в нужное русло. Она наклонилась к нему и прошептала почти заговорщицки: — Кстати, есть один прекрасный способ выпускать злость — колдовать. Но об этом чуть позже. Гарри распахнул глаза: — А вы… волшебница? — Я? — Ада хитро улыбнулась. — Ну конечно, нет. Я всего лишь строгая женщина с идеальными волосами. Гарри хихикнул. Ада взяла его ладошку в свою, теплую и уверенную: — Гарри Поттер, я не обещаю тебе лёгкой жизни. Но обещаю, что ты больше никогда не будешь один. И в тот момент Гарри впервые почувствовал, что слова могут быть теплее одеяла. Первый поход в Косой переулок Гарри было шесть. Ада впервые повела его в мир магии. — Запомни, — сказала она, поправляя свой строгий плащ, — держись ближе ко мне и не вздумай лезть к витрине с жабами. В прошлом году один мальчик сунул туда руку… теперь он умеет квакать на трёх языках. Гарри прижался к её боку, но глаза его сияли. Магазины, лавки, волшебные фонари — всё сверкало и манило. — Можно мне метлу? — спросил он. — Ты сначала на ногах-то нормально постой, чемпион, — усмехнулась Ада. — А то купим — и буду потом отскребать тебя от стен дома. Он надулся, но через минуту уже стоял с огромным рожком мороженого, который Ада сунула ему в руки. — А это зачем? — Чтобы ты не ныл. — Но я не ныл! — Уже начал, — хладнокровно заметила она, пряча улыбку. Первый поход на аттракционы В девять лет Гарри впервые оказался на маггловских каруселях. — Оно не летает? — разочарованно спросил он, глядя на колесо обозрения. — Оно вращается, и этого тебе хватит, — фыркнула Ада. — Если хочешь летать — учись метлой управлять. На американских горках Гарри визжал так, что люди оборачивались. В конце Ада посмотрела на него и усмехнулась: — Ну что, Поттер, понравилось? — Я думал, что умру! — Отличная репетиция для будущих приключений. Однажды Гарри решил помочь приготовить завтрак. — Я сам умею жарить яичницу! — гордо заявил он и направил палочку Ады на сковороду. Взрыв прогремел такой, что кошка соседей сбежала на крышу. Потолок покрылся желтыми пятнами, а Гарри сидел посреди кухни, облепленный яичной массой. Ада вошла, посмотрела на картину и очень спокойно произнесла: — Ну, хотя бы дом цел. — Я хотел как лучше... — Запомни, Поттер: ад в аду начинается со слов «я хотел как лучше». И тут она засмеялась так, что Гарри тоже не выдержал и зашелся в смехе. Учёба магии Ада никогда не жалела сарказма, но и заботы не скрывала. — Подними эту перышко, — показывала она, когда Гарри пытался освоить «Вингардиум Левиоса». — Леви-О-СА, — упорно повторял Гарри. — Да хоть «леви-арбуз». Главное — интонация, а не то, что ты делаешь вид, будто поёшь в опере. Иногда он злился, бросал палочку и садился, насупившись. Тогда Ада садилась рядом. — Знаешь, чем ты меня радуешь? — спрашивала она. — Ничем. — Тем, что упрямый, как я. Значит, добьёшься. Когда Гарри простыл в семь лет и лежал под одеялом, Ада принесла ему зелье. — Пей. — Фу, оно же зелёное! — Хочешь с клубничным вкусом? — А можно? — Нет. — И, усмехнувшись, сунула ему ложку. Гарри сморщился, но выпил. Ада пригладила ему волосы и села рядом. — Ты ещё маленький, но я обещаю: ты вырастешь сильным. И когда кто-то попытается тебя обидеть, вспомни, что у тебя за спиной есть я. Гарри тихо шепнул: — А я всегда буду с вами? Ада улыбнулась краешком губ. — Будешь. Хоть и станешь выше меня — а ты станешь. Итог шести лет Гарри жил обычной жизнью мальчишки: лазил по деревьям, однажды упал в реку (Ада вытащила и сказала: «Молодец, теперь умеешь плавать в одежде»), дрался с соседскими хулиганами (за что получил не наказание, а урок по правильной стойке), иногда взрывал кастрюли, иногда блестяще колдовал. И всегда рядом была Ада — строгая, ироничная, но любящая. Она могла отругать за глупость, но через минуту обнять и пошутить так, что Гарри забывал обиду. Он рос счастливым, любимым и уже к десяти годам знал: кем бы ни был «Мальчик-Который-Выжил» для остальных, для Ады он был прежде всего её мальчиком. Гарри сидел у камина, уткнувшись в толстую книгу по заклинаниям, и в сотый раз пытался заставить свечу зажечься по щелчку. Щёлк! Ничего. Щёлк! Только искра. — Ты знаешь, — протянула Ада из кресла, отпивая чай, — если бы ты был маггловским ребёнком, я бы подумала, что у тебя просто сухая кожа на пальцах. Гарри бросил книгу. — Это нечестно! Я стараюсь! — Хм, — Ада подняла бровь. — Потрясающий аргумент. «Я стараюсь». Давай сразу напишем на двери Хогвартса: «Прошу меня принять, потому что я стараюсь». Гарри надулся. — А если меня не возьмут? Ада, наконец, отложила чашку и серьёзно посмотрела на него. — Поттер, если они не возьмут тебя — значит, у них проблемы со зрением. — Но... вдруг я не подхожу? Она подошла, опустилась перед ним на колени, глядя прямо в глаза. — Ты уже подходишь. У тебя есть сердце, которое не сдаётся, и мозги, которые иногда работают, когда ты их не забиваешь ерундой. — «Иногда»? — подозрительно уточнил Гарри. — Да, иногда, — хмыкнула Ада. — Остальное время твои мозги заняты вопросами «А можно ли зажечь кошку заклинанием?» и «Что будет, если смешать зелье и варенье?». Гарри захихикал. — Ну, это ведь важно знать! — Важно знать, как вовремя смыться, если кот начнёт мстить, — сухо парировала она. — Но хватит. Слушай внимательно: через пару дней придёт письмо. Большое, с печатью. И когда оно придёт — мы будем вместе. Ты — ученик, я — гордая «мама, которая таскается с тобой по магазинам». Гарри моргнул. — Вы правда будете гордиться мной? Ада наклонилась, поцеловала его в макушку и улыбнулась: — Я уже горжусь. Даже если ты завтра снова взорвёшь кухню. — А можно? — оживился Гарри. — Нет, — быстро ответила она, но глаза её смеялись. Они вместе рассмеялись, и Гарри впервые подумал, что, может быть, Хогвартс — это здорово, но настоящий дом у него уже есть. Было раннее утро. Гарри ещё спал, раскинувшись на кровати, а его волосы торчали во все стороны так, будто ночью он воевал с подушкой. Внизу хлопнула дверь — и тут же в окно с шумом влетела огромная серая сова. Она кружила по комнате, громко ухала и уронила конверт прямо на живот мальчику. — Ай! — Гарри вскочил. — Что это?! Сова с достоинством ухнула и уселась на шкаф. Ада, как всегда спокойная, вошла в комнату, поправляя халат. — Ах, вот и почтальон. Прямо в срок. Я уж боялась, что придётся самой штурмовать замок Хогвартса и орать там на директоров. Гарри взял конверт, глаза его расширились: — Это оно? — Нет, — с серьёзным видом ответила Ада. — Это счёт за газ. Конечно же оно! Он торопливо распечатал письмо, пробежал глазами и замер. — Я… меня взяли! Ада театрально всплеснула руками: — Удивительно! А я-то думала, что тебя направят в Школу Сельского Хозяйства имени святого Огурца. Гарри рассмеялся и прыгнул к ней, обнял за шею. — Я правда буду учиться там! Ада обняла его крепко-крепко, даже чуть прижала к себе сильнее, чем обычно. — Конечно будешь. И знаешь, что это значит? — Что? — Что я теперь обязана таскать тебя по всему Косому переулку, покупать книги, котёл, метлу… и слушать твои стоны «Ада, можно ещё мороженое?». — А можно? — с надеждой спросил Гарри. Она закатила глаза. — Поттер, ты неисправим. Сова между тем громко ухнула, требовательно протягивая лапу. Ада вздохнула: — Ну вот, ещё и чаевые просят. Скажи спасибо, что они не берут банковскими картами. Она отдала сове пару монет, та с достоинством улетела. Гарри всё ещё держал письмо, как самое драгоценное сокровище на свете. — Ада… спасибо. Если бы не вы, я бы никогда… Она приложила палец к его губам. — Хватит, малыш. Я всего лишь вовремя нашла тебя. А дальше — ты сам сделал так, что у тебя есть будущее. Гарри улыбнулся, а Ада добавила уже с привычным сарказмом: — Но учти, если привезёшь домой сову, которая будет гадить на мои книги — я её съем. — Ада! — возмутился Гарри, но смеялся он так, что казалось, весь дом наполнился светом. Толпа в Косом переулке шумела, торговцы перекрикивали друг друга, дети носились от витрины к витрине. Ада шла уверенным шагом, держа Гарри за плечо, словно боевую единицу, которую нельзя потерять. — Так, Поттер, — сказала она, — у нас список. Палочка, котёл, учебники, одежда, пергамент, перо и... мороженое, иначе ты умрёшь от тоски. Гарри захихикал. — А метлу? — Метла — это роскошь, а не необходимость, — отрезала Ада. — Но если ты будешь умолять достаточно жалобно… может, я сдамся. — Я умею умолять! — уверенно заявил Гарри. — Я знаю, — фыркнула она. — Ты этим пользовался последние шесть лет. Они вошли в «Оливандерс». В лавке пахло деревом и магией. Сам мистер Оливандер сразу проявил интерес к мальчику. — А, мистер Поттер… ваши глаза… как у матери. Интересно, какая палочка выберет вас… Ада, скрестив руки, сухо бросила: — Надеюсь, не та, что бьёт током при каждом движении. Гарри попробовал одну палочку, другую… В итоге, когда в руках оказалась та самая, всё вокруг вспыхнуло мягким золотым светом. — О, великолепно, — зашептал Оливандер. — Само выбрало… Ада наклонилась к Гарри и шепнула: — Ну вот, теперь у тебя есть официальное разрешение разносить мой дом в щепки. — Я осторожным буду! — пообещал Гарри. — Конечно, — с сарказмом ответила она. — Я это слышала и после взрыва кухни, и после пожара в саду. Выходя из лавки, Гарри заметил в толпе рыжеволосого мальчика с мамой и кучей братьев. Рон Уизли с восхищением разглядывал витрину с метлами. — Ада, смотри! Он тоже в Хогвартс идёт? — спросил Гарри. — Возможно, — пожала плечами она. — И если будет ныть про то, что у него старые вещи, не вздумай поддакивать. У тебя у самого пижама с заплатками, если ты забыл. Гарри смутился. — Но он… хороший выглядит. — Надеюсь, у него чувство юмора получше, чем у тебя, — хмыкнула Ада. Чуть дальше Гарри увидел бледного мальчика с надменным лицом, светлыми волосами и дорогой мантией. Драко Малфой стоял рядом с отцом и говорил что-то о «чистоте крови». Гарри тихо спросил: — А этот? Ада прищурилась. — Этот… будет проблемой. Смотри на него, как на пуделя, который слишком громко лает. Забавно, но раздражает. Гарри рассмеялся. — Он точно как пудель! Ада улыбнулась краем губ. — Только не говори это ему в лицо, если не хочешь словесной войны на ближайшие семь лет. Котёл и учебники В лавке «Диктус и Сыновья» Гарри уронил котёл прямо на ногу. — Ай! Ада подняла бровь. — Поттер, первый урок: настоящий мужчина не проигрывает битву… котлу. — Он тяжёлый! — А я думала, ты у меня герой, — поддела она, поднимая котёл одним движением. Гарри засопел, но заулыбался. В конце они сидели за столиком у «Флорина Фортескью». Перед Гарри стояла огромная тройная порция мороженого. — Я же говорила, что умоляния работают, — довольно сказал он. — Запомни, Поттер, — вздохнула Ада, отпивая кофе, — женщины всегда уступают мужчинам… если это касается еды. Гарри хихикнул и уткнулся в мороженое. И, поглядывая то на Рона с братьями, то на надменного Драко, то на смеющихся детей вокруг, он думал, что впереди его ждёт целый новый мир. Но знал точно: кем бы он ни стал, за спиной всегда будет стоять Ада Маирс — его строгая, саркастичная, но любящая «мама».