Добро пожаловать в Бездну.

Ты проснулся без имени и без голоса. Под ногами — каменная плита, плывущая в пустоте. Над головой — беззвездное небо, чистый холст. Тишина висела так густо, что казалась тканью. Ты попытался заговорить — молитва, крик, что угодно — и понял: здесь звук не подчиняется людям. — Наверное, тебе интересно, где ты находишься, странник?.. Не так ли? Голос пришел отовсюду — из-за плеча, из-под ног, из глубины груди. Ты обернулся. На краю плиты стоял человек с глазами, отражающими Бездну. Тьма в них не поглощала — замечала, словно зеркало без стекла. Он улыбался, будто мы встретились здесь по договоренности. — Называй меня Аутсайдером. Или Чужим, — сказал он с ленивой учтивостью. — И да — это Бездна. Почти пустое место между мирами и историями. Мост, ведущий повсюду и никуда. Он сделал шаг — и мир содрогнулся. То он стоял перед тобой; то сидел на перевернутой арке в десятке шагов, свесив ноги над пропастью. В очередном миге — он водил ладонью по невидимой стене, будто ощупывая текстуру. — Люди любят давать имена тому, чего боятся, — продолжил Аутсайдер. — Судьба. Случай. Провидение. Я называю это временем. Его у меня много. У тебя есть вопросы. Давай обменяемся. Ты все еще не мог говорить. Он склонил голову, будто прислушиваясь к тишине: — Верно. Слова здесь не так легко слушаются. Неважно. Истории говорят за нас. Он щелкнул пальцами. Плита под ногами расширилась, её края сложились в круг, из которого поднялись игловидные осколки камня. Пространство содрогнулось — и из пустоты возник письменный стол. Дерево, потемневшее от времени, трещины светились слабыми синими прожилками. На нем — чернильница из китовой кости и перо, чей кончик мерцал тенью. Аутсайдер появился в кресле, словно сидел там всегда, кивнув тебе сесть напротив. Ты осторожно подчинился. Кресло приняло твой вес и вздохнуло, словно живое. — Ты любишь истории, мой друг? — спросил он, слабо улыбаясь. — Я знаю так много, что иногда забываю собственное начало... Хотя я его и не помнил. Хочешь услышать одну? Или... две? Вечности у нас в избытке. Ты кивнул. Он постучал по столу, и символы — руны или шрамы — расползлись по дереву. Чернила выплеснулись из чернильницы и вывели слова, которых ты не знал, но понял: — Всякая сила — это выбор. Всякая милость — форма насилия. И каждая история — способ оставаться в здравом уме в ожидании следующей. — Ты наверняка спрашиваешь себя, почему существо, которого называют богом, тратит бессмертие на сказки, — сказал он, поднимая перо. — Ответ прост. Даже вечности нужно занятие. И, признаюсь, мне нравится смотреть, как карточные домики дрожат, когда в них дуют. Он откинулся, и стены мира сдвинулись вокруг нас. В темноте развернулись циклопические кости, словно скелет мёртвого кита. Свет пробежал по Бездне, и промелькнули мимолетные образы, подобные вздохам: — В этом мире меня называли по-разному, — прошептал Аутсайдер, телепортируясь на уступ поблизости, — Но чаще всего — Чужой. Я даю дары; взамен получаю истории. Давным-давно я посетил место, где над пустыней возводили Империю — его пальцы очертили карту в воздухе; вспыхнули красные линии, формы башни, мосты, стены — и оставил им несколько игрушек. Артефакты. Творения Бездны, запечатанные в металле и кости. Они назвали их Тейгу. Себя, они называют... избранными. Видение сменилось. Под ногами мелькнула брусчатка, пахнущая маслом и солью; замаскированные лица; рука в перчатке с знакомым знаком на запястье. В другом месте — заснеженный двор, где девушка с ледяными глазами и безупречной формой улыбалась смерти. Затем — фонари, окутанные морской мглой, и тень человека в складчатой, жуткой маске, скрывающей лицо... — Но эта часть истории еще впереди, — мягко сказал Аутсайдер, и видения рухнули в тёмный круг. — Сначала — прогулка. Выучи язык Бездны, и слова придут сами. Плита задрожала, как сердце. Камень под ладонями холодил кожу, но изнутри текла теплота, словно живая вода. Аутсайдер поднялся с кресла — не вставая, а отделяясь от него, как лист от воды — и приблизился. — Пройдёмся вместе. Я покажу, как формируются узоры. Где тонко — там рвётся. А где рвётся — туда входит выбор. — Хорошо, — наконец прошептал твой голос, — но кто герой твоей истории? — Герой? — Он рассмеялся, и на мгновение его глаза стали невыносимо глубокими. — Герои — удобные маски для вины. Нет — у меня есть человек. Некогда лорд-защитник. Затем — Мясник. Он потерял то, ради чего стоило жить, и научился жить так, чтобы больше никто не смог. Его имя... Корво Аттано. Имя повисло в воздухе, словно колокол. Плита содрогнулась и поплыла вперёд. Вокруг поднимались острова — каменные ступени, соединенные светом. Ты последовал за Чужим. — Хотя, — продолжил он, словно делясь сплетней, — эта история не только о нём. В другом мире, под иным небом, я однажды оставил дар, как ты помнишь. Они сделали из него Империю, а из Империи — бойню. Они до сих пор спорят, была ли моя рука благословением или проклятием. Люди... могут быть утомительны. Они принимают причину за оправдание. На одном из островов вспыхнула сцена: расплавленное золото, стеклянные тигли, лица, искажённые жаром. Кто-то ковал клинок из чёрного металла, а над наковальней плясала прозрачная тень. Витал шёпот — словно волны, бьющиеся о железо. — Видишь? — спросил он. — Я дал им возможности. Они сделали оружие. Так всегда. Мы шли дальше. Ты не чувствовал усталости; шаги были лёгкими, будто платформа движется сама. Порой на периферии зрения твоя собственная тень менялась — запаздывала, опережала, дробилась на множество — затем вновь сливалась. — Но вернёмся к твоему первому вопросу, — сказал Аутсайдер. — Где ты. Это место не тюрьма и не храм. Это пересказ. Я открываю книгу, и миры слушают. Некоторые спорят. Некоторые умирают. Но лучший слушатель — тот, кто не знает конца. Тебе повезло. Мы остановились. Перед нами стоял каменный стол — на этот раз огромный, как палуба корабля. На нём лежала книга — узкая, в кожаном переплете, с трещинами, повторяющими форму твоей тени. — Приготовься, — сказал Аутсайдер. — Прежде чем история начнётся, ты должен узнать правила. Здесь слова ранят, а тишина лечит. Каждый выбор — это клинок. И каждое «почему» всегда дороже любого «как». Он коснулся обложки. Книга открылась, показывая не страницы — а воду. Чёрную, холодную, ничего не отражающую. Из глубин поднимался лёгкий туман, пахнущий солью и железом. — Мы совершим прогулку по самой Бездне, — его голос стал тише, суровее. — Ты увидишь Империю, что выросла из моего дара... и человека, который ещё не знает, что его путь начинается здесь снова. Не буду говорить, кто прав. Это скучно. Я тебе покажу, как это произошло. Он протянул руку — сухую, тёплую, человеческую. Ты коснулся его ладони, и мир накренился. Тень книги закрутилась в вихрь; вода задрожала — и стол исчез под ногами. На мгновение ты почувствовал падение — но тогда понял: тебя ведут. — Ах, да, — ты услышал его шёпот где-то рядом. — Чуть не забыл. В этой истории у меня есть ещё одна роль. Старый долг. Или прихоть. Не беспокойся. Я буду осторожен... настолько, насколько позволяет скука. Ты ступил в холодную поверхность. Она не мочила — просто принимала. Последнее, что ты увидел что тьма сомкнулась, — знакомую метку, светящуюся на его руке, и улыбку, лишённую как злобы, так и милосердия. — Добро пожаловать в Бездну, — сказал Аутсайдер. — Постарайся не моргать. Истории любят тех, кто смотрит. . . . . . И так мы начали.