Глава 10: Социализация Призрака.

Акаме сонно потягивалась, проходя по коридорам базы, и направлялась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Обычно это была её обязанность, так как остальные… скажем так, не отличались кулинарными талантами. Но, сделав шаг в сторону кухни, она услышала нечто странное: Глухой стук… металлический звон… шипение… ещё один стук… и приглушённое: — Да чтоб тебя…! Акаме мгновенно насторожилась. Рука сама легла на рукоять меча. Она бесшумно подошла к двери и чуть приоткрыла её. То, что она увидела, выбило её из равновесия. Корво Аттано — легенда, убийца, герой, человек, способный одним взглядом заставить врага дрожать — стоял на кухне в простой, поношенной одежде, похожей на ту, что носил ещё в Дануолле. Волосы собраны в короткий аккуратный хвост. Лицо сосредоточенное. Но самое главное, на нём был... РОЗОВЫЙ ФАРТУК?! Ну не совсем розовый, а с небольшим отпечатком ладони из муки на груди. На дверце шкафа, словно контролируя процесс, сидел ворон Мерроу. Глаза птицы следили за каждым движением хозяина так внимательно, будто тот разминался перед покушением на лорда-регента. Но больше всего глаз Акаме зацепился за другое — у стены стояла целая гора мусорных пакетов. В каждом угадывались остатки попыток приготовить хоть что-нибудь съедобное: подгоревшее тесто, почерневшие овощи, мутное что-то, что когда-то, вероятно, было супом. Он пытался готовить. Много раз. И судя по усталому виду Корво, пытался явно долго. Корво в этот момент пытался аккуратно нарезать помидор. Получалось плохо. Очень плохо. Через секунду лезвие срезало кусочек слишком резко, палец соскользнул, и… — АХ, ДА ТВАЮ МАТЬ…! — он отдёрнул руку. Акаме заметила: на пальцах уже наклеено минимум пять пластырей. Понятно. Еда — его натуральный враг. Корво тяжело вздохнул, как будто готов был применить «Порыв Ветра» хотя бы к этому злосчастному помидору, затем поставил нож, и, наклонившись за чем-то, локтем задел ложку. Ложка катапультировала другой помидор ему в лицо. Он даже не успел моргнуть. Шлёп! Помидор медленно соскользнул по его щеке и упал на пол. Акаме не выдержала — тихий смешок вырвался сам собой. Корво резко повернулся на звук, подняв голову. Он выглядел… одновременно раздражённым, смущённым и решительно не желающим признавать свою капитуляцию перед кухонной утварью. — Я все слышал, — сказал он сухо. Акаме вошла. Она подошла ближе, не скрывая лёгкой улыбки. — Ты… готовишь? — Пытаюсь, — буркнул Корво. — Надженда недавно сказала, что мне стоит «привести себя в порядок» и «быть дружелюбнее». Я решил начать с завтрака. Для всех. Он посмотрел на помидор на полу: — И кухня решила бороться. Мерроу каркнул, словно поддерживая своё мнение о происходящем. Акаме заглянула в кастрюлю. Там что-то булькало. И двигалось. По-настоящему. — Корво… это живое? — Похоже, да, — он мрачно закрыл кастрюлю крышкой. — Но я не уверен, что оно так и должно быть. Пауза. Они переглянулись. Потом Корво неожиданно, почти устало усмехнулся: — В Дануолле я готовил редко... Ладно не готовил вообще. Обычно либо прислуги что-то готовили, либо я жарил крыс прямо на костре… Но тут, кажется, мои навыки бесполезны. Акаме мягко взяла у него нож: — Отойди. Так и быть. Я спасу всех от пищевого террора. Корво поднял руки: — Только рад. Если ещё один овощ взбунтуется — я официально сдаюсь. Мерроу одобрительно каркнул. Акаме, уже наливая воду в кастрюлю, тихо произнесла: — Но знаешь… приятно видеть, что даже ты можешь быть… ну… — В фартуке? — подсказал Корво. — Я белого не нашёл. — …человечным, — поправила Акаме и впервые за долгое время тепло улыбнулась... Пока не увидела подгоревший кусок мясо на сковородке. От этого, глаз Акаме немного дёрнулся. — Корво. Это что? — она ткнула ножом на сковородку. Корво подошёл, почёсывая затылок. — Это... Это то, что когда-то было стейком, — произнёс он. — ...Корво, это преступление, — спокойно, но угрожающе произнесла Акаме. — И сколько ещё мяса ты испортил? После этого вопроса Корво медленно отвел взгляд. И, к удивлению многих, на его лбу выступил пот. Но спустя непродолжительной паузы, он выдавил: — Много... Корво, вздохнув, отступил к столу, пока Акаме продолжала готовить. — Ладно-ладно, — сказал он. — Тогда покажи, как не уничтожать мясо. Акаме уже нарезала овощи ловко, быстро, без лишних движений. Её руки работали спокойно, будто это был не нож, а продолжение её воли. Корво наблюдал внимательно, даже слегка наклонился вперёд — ученик, который и не скрывает, что не знает тонкости этого ремесла. — Смотри, — сказала Акаме. — Мясо не нужно мучить. Оно не враг. Его… нужно уважать. Иначе оно будет сухим и безвкусным. — Ну, на той случай есть приправы, а врагов я не уважаю, — проворчал Корво. — Но мясо почему-то меня ненавидит в особой форме. Мерроу с карканьем спрыгнул на стол, наблюдая, будто оценивая работу повара. Акаме усмехнулась. — Вот поэтому и учу. Она взяла его руку, положила нож правильно, слегка подправила угол. Корво на секунду напрягся — он давно не привык, что кто-то касается его рук. — Так лучше, — сказала Акаме. — Теперь попробуй. Корво сделал несколько резов. На этот раз всё вышло ровнее. — Хм, — он приподнял бровь. — Это… не так трудно, как я думал. — Потому что ты теперь не дерёшься с мясом, — с ноткой гордости сказала Акаме. — А работаешь с ним. Пара минут прошла в тишине. Корво сосредоточенно резал, Акаме следила, Мерроу время от времени каркал, будто подсказывал, а время от времени — критиковал. И тут Корво заговорил: — Акаме… Я хотел спросить кое-что о твоём прошлом. Движение ножа у неё едва заметно замедлилось. — Леоне кое-что рассказала, — продолжил Корво. — Как ты и твоя сестра… попали в лагерь. И что вы обе стали убийцами. Акаме на секунду закрыла глаза, вдохнула. — А… — тихо сказала она. — Это. В её голосе не было ни злости, ни боли — только принятая, выношенная усталость. — Она конечно просила не говорить,что она нам рассказала, — сказал Корво. — И… тогда я просто развернулся и ушёл. Должен извиниться. Это выглядело… холодно. И грубо. Даже для меня Акаме чуть улыбнулась. — Да, я знаю. Я тогда подумала, что я… человечнее тебя. — Ты и есть человечнее, — спокойно ответил Корво. — А я… не всегда понимаю, что сказать. Иногда проще уйти и не делать хуже. Он посмотрел в сторону. — Но я слушал. И мне… правда жаль. Несколько секунд повисло тяжёлое молчание. — Если не хочешь об этом говорить, — продолжил Корво, — мы забудем разговор. Акаме покачала головой: — Нет… продолжай. Просто скажи, почему ты интересуешься? Корво чуть приподнял лицо, глядя на неё уже без маски спокойствия — в глазах был интерес, осторожность… и что-то вроде сочувствия. — Мне интересно… что стало с твоей сестрой. Акаме поставила нож, опёрлась ладонями о стол и тихо ответила: — Наши пути разошлись, когда я ушла к революции. Я пыталась убедить ее тоже присоединиться. Она восприняла это как предательство. С тех пор мы враги. Корво кивнул медленно, вдумчиво. Акаме продолжила: — Но… я всё равно люблю её. Он не удивился. Но её следующая фраза потрясла даже его. — Поэтому я хочу убить её. Мерроу резко каркнул, взлетев на полку, будто не рассчитал эмоциональный удар. Корво вскинул взгляд: — Странная у вас… сестринская любовь. Акаме спокойно, почти ровно сказала: — Куроме уже не та. Её контролируют, ломают, держат на препаратах. Её сознание разрушается. Я видела таких… Их используют как инструмент. Если она продолжит так жить — её просто выжмут и выбросят. Я хочу… освободить её. Но единственный способ — остановить её. Навсегда. Она сжала нож. — Это не ненависть. Это… обязанность старшей сестры. Корво некоторое время смотрел на неё, молча. Затем медленно произнёс: — Тогда ты не хочешь убить её. Ты хочешь спасти её ценой собственной боли. Акаме отвела взгляд. — Возможно. — И всё же, — сказал Корво, наклоняясь к столу, — ты всё равно говоришь о её смерти ровным голосом. — Иначе я сломаюсь, — честно ответила Акаме. Пауза. Корво выдохнул — не шумно, не тяжело, но так, будто понял чуть больше, чем хотел. — Плохо сказано, — произнёс он. Она вскинула взгляд. — Что именно? — Мотив. Формулировка. Подход. Всё вместе. Мерроу слегка наклонил голову, будто эхо этого замечания. Корво продолжил: — Ты говоришь так, будто уже всё решила. Как будто смерть — единственный путь. Но твой выбор… убить или оставить в живых, бороться или сдаться — это не просто линии на бумаге. Каждый выбор приведёт к последствиям. Которые ты понесёшь всю жизнь. Акаме сжала губы. — Ты думаешь, что я не понимаю? — Думаю, — сказал Корво, — что ты понимаешь ровно половину. Её брови слегка дрогнули. — Ты хочешь спасти сестру через смерть. Возможно, ты и права. Возможно — нет. Но решение такое принимает не рука… Он коснулся её запястья. — А сердце, если оно готово потом жить с этим. Акаме вспомнила слова Корво с недавней ночи — о его выборах, о падении Империи, о том, как каждый шаг, даже сделанный во имя спасения, может разрушать все. И тихо сказала: — Ты говорил… что из-за твоих решений пала целая держава. — Да, — коротко кивнул он. — Империя Гристоля рухнула не только из-за гнили и коррупции. Я тоже приложил руку. Он отвернулся. — Каждый выбор — это нож. Иногда им режешь верёвку, иногда — судьбы людей. Акаме на мгновение замолчала. А потом спросила: — И что ты скажешь о моём выборе? Корво медленно выдохнул. — Ничего. Она удивлённо моргнула. — Как это? — Не я даю вердикт. Не мне выносить приговор твоей сестре. И не мне определять твоё будущее. Он поднял взгляд. — Я лишь напомню тебе то, что никто не скажет: последствия придут. И придут за тобой, а не за мной. Тишина накрыла их словно туман. Чтобы разрядить воздух — или просто чтобы дать ей выдохнуть — Корво убрал нож в сторону и сказал: — У меня тоже была сестра. Акаме подняла голову. — Старшая. Беатриче. Когда я был совсем маленьким, наш отец погиб на лесопилке. Несчастный случай. После этого мы жили вдвоём. Он чуть усмехнулся. — Вернее… она пыталась воспитывать меня, а я делал всё, чтобы усложнить ей жизнь. Акаме слегка улыбнулась уголком губ. — И что с ней стало? Корво отвёл взгляд к окну. — Когда ей исполнилось шестнадцать, она уехала на Морли. И… с тех пор я больше её не видел. Акаме тихо сказала: — Ты… не искал её? — Сперва да, но потом... Я бросил это занятие. — честно ответил Корво. — Морли — не самое доброе место. Я сомневаюсь, что она жива. Он повернулся обратно к Акаме. — Поэтому запомни: у тебя есть шанс поговорить с сестрой. Увидеть её. Исправить то, что ещё можно исправить. У меня такого шанса уже нет и не будет. В отличии от тебя. Акаме опустила взгляд. — …поняла. Корво посмотрел на неё долго — но без давления. Она набрала воздух и спросила: — А… твоя мать? Лицо Корво стало спокойным, но более твёрдым. — Сложные отношения, — сказал он. — Скажем так… Когда отец умер, она пыталась держаться, но жизнь сломала её быстрее, чем нас. В последний раз мы виделись… Не лучшим образом. Ее забрала лихорадка. О ее смерти я узнал уже через несколько месяцев, когда я уехал в Дануолл. Акаме внимательно смотрела на него. И впервые в её голосе прозвучало искреннее сочувствие: — Значит… тебе тоже знакомо то, как это — терять семью. — Больше, чем мне бы хотелось, — ответил Корво. Акаме взяла нож, снова положила руки на доску — но теперь движения были медленнее. — Тогда… — сказала она тихо, — я подумаю ещё раз. О вариантах. О последствиях. Корво кивнул. — Вот и всё, что я хотел услышать. Наконец, они смогли сосредоточиться на готовке. Оставшееся время прошло в молчании, лишь изредка они обменивались фразами. Однако разговор с Корво оставил у Акаме небольшой осадок. . . . . . . . . —————————————————— Корво вместе с Акаме расставлял тарелки. Он делал всё аккуратно, почти чрезмерно. Акаме смотрела с лёгкой улыбкой: кто бы мог подумать, что этот человек, который одним движением вырезал целый остров, сейчас поправляет фартук. Именно в этот момент дверь в кухню приоткрылась. — Доброе утро… — начал Тацуми. И застыл. За ним в кухню протиснулись остальные: Леоне, Лаббок, Булат, Шелли, Сае, Майн и, чуть позади всех, Надженда. И вся группа дружно замерла. Потому что перед ними стоял Корво Аттано — легенда, бывший Лорд-Защитник, убийца в маске, человек, что одним взмахом руки меняет ход истории… …в коротком, розовом фартуке. И в простой одежде вместо привычной изношенной формы. Акаме застыла с половником в руке. Леоне первая нарушила тишину — громким смехом. Майн уткнулась лицом в плечо Сае, чтобы не заржать. Даже Булат с трудом сдерживал улыбку. Надженда медленно приподняла бровь. — Корво… ты… что с тобой? — Принял ванну, — поправил он спокойным голосом, завязывая ткань на поясе. — Как вы и приказывали. Надженда смеялась мягко, почти по-матерински: — Вот так неожиданность. И что, озеро не померло после контакта? Корво без паузы ответил: — Нет. Но вода стала чёрной. Лаббок закашлялся, подавившись от смеха, и одновременно укол в сердце: Он ясно уловил тон между ними. Какое-то взаимное… понимание? Лёгкое подтрунивание? И то, как Корво смотрел на Надженду — спокойно, уважительно, но неравнодушно — Лаббоку категорически не понравилось. — Т-так! — сказал он, хлопая ладонями. — Давайте завтракать! И быстро! Пока завтрак сам не убежал! Корво проигнорировал выпад. Мерроу, сидящий на шкафу, каркнул с непонятным оттенком насмешки. Но потом все увидели большую кучу мусорных пакетов. — Ой, а что это? — спросила Шелли, подойдя к той самой кастрюле. Она уже хотела открыть крышку, но Корво резко преградил ей дорогу рукой. — Не стоит, — поспешно произнёс он, выбросив кастратлю в открытое окно. Шелли лишь удивлённо посмотрела на него, хлопая глазами. Бросив взгляд на пакеты, он, вскинув руку, и порывом ветра распахнул дверь, затем, притягиванием, поднял пакеты и выбросил их через дверь и захлопнул ее. На кухне повисла гробовая тишина. Корво поднял на всех взгляд, добавил: — Я потом все уберу. . . . . . . . Наконец все расселись. Корво же уже повернул к своему обычному углу — отдельному маленькому столику. Шелли вдруг подняла руку: — Корво! Ваше место здесь. Тот остановился и повернулся к ним. — Я обычно… — начал он. — Сегодня — нет «обычно», — вмешалась Акаме. — И ты будешь есть нормальную еду, а не своих крыс с сухарями. Леоне добавила, широко ухмыляясь: — Да-да. Как раз крысы у нас уже закончились, знаешь ли. — Очень смешно, — сухо бросил Корво. Но спустя короткую паузу он всё-таки подошёл к общему столу и сел. Между Тацуми и Леоне. Тацуми сиял: — Корво, круто, что ты с нами! — Посмотрим, — буркнул тот. Корво посмотрел на стоящую рядом миску. И, не увидев вилки или ложки, уже потянулся руками. — Эй-эй-эй! — Лаббок почти подпрыгнул. — Старик, ты чего творишь?! Есть же палочки! Он продемонстрировал свои. Корво медленно повернулся к нему, с выражением лица, на котором читалось «Ты умолешонный?» — Ты… ешь палочками? — Ну да! Это нормально. Корво оглядел стол. Все — даже Булат — ловко орудовали палочками. Он тяжело выдохнул. Шелли с мягкой улыбкой подала ему запасную пару. — Попробуй. У тебя получится. Корво смотрел на них несколько секунд, но затем взял их так, будто держал миниатюрное оружие неизвестного класса. — Попробуем, — пробормотал он. Однако вместо того, чтобы держать их, как это делают нормальные люди, Корво держал каждую палочку в отдельной руке. Он попытался поддеть кусочек помидора. Не вышло. Попытался снова. Помидор как будто издевался над ним — ускользал, вертелся, катался по краю тарелки. Честно признаться, было очень забавно наблюдать за тем, как сердится Корво, пытаясь поддеть помидорину, пока тот подлетает в воздух. Он даже пытался поймать его ртом, но не вышло. Надженда прикрыла рот ладонью. Майн тихо сопела, давясь смехом. Леоне отвернулась, плечи тряслись. Булат бодрил: — Слушай. Для первого раза отлично! У меня в детстве всё из миски вылетало, честно! Корво сосредоточился. Стиснул палочки. Помидор наконец поддался и поднялся… …и в последнюю секунду выскользнул, плюхнувшись обратно в соус. Капля соуса попала Корво на щёку. Вся команда издала коллективное: «п-пфффф—» — Ну. Для первого раза точно неплохо, — подшутил Булат. Корво молча посмотрел на свои палочки. На помидор. На палочки. На помидор. На палочки. И, сохраняя каменное выражение лица… сломал их большими пальцами пополам. Тишина. Тацуми медленно встал. — Я… эм… пожалуй сейчас найду вилку. — Будь так добр, — выдохнул Корво с тем тоном, с каким обычно люди говорят «слава Бездне, наконец». Мерроу каркнул так, будто смеялся. Тацуми наконец вернулся довольно быстро, держа в руках найденную на кухне вилку. — Вот! — он поставил вилку рядом с Корво, почти как спасательный круг. — Благодарю, — сухо отозвался тот, будто ему выдали не вилку, а ритуальный клинок. Он убрал сломанные палочки в сторону, взял вилку так, будто это было оружие, требующее осторожности, и подцепил первый кусочек еды. И вот в этот момент произошло то, чего не ожидал никто — даже сам Корво. Корво остановился. Медленно, как будто даже для него время замедлилось. Поднёс кусочек ко рту… И глаза чуть-чуть приоткрылись. Это была настоящая еда. Не та поливая еда, которую он находит во время задания в Дануолле. Не жареная крысиная тушка на раскалённой трубе или на костре. И не дай бог пожаренная в канализации. Не похлёбка, в которой плавают подозрительные кусочки чего-то. А свежая, нормальная, человеческая пища. — …Чёрт… — тихо пробормотал он. Надженда вскинула бровь: — Проблемы? — Нет, — Корво откашлялся, будто пытаясь вернуть себе суровый тон. — Я… просто забыл, как это должно быть на вкус. Акаме, уже умело опустошающая свою тарелку, кивнула: — Вкусно, да? — Более чем, — честно ответил он и сразу сделал второй, потом третий, потом четвёртый глоток. И вот тут началось. Корво ел. То есть ЕЛ. Леоне захохотала: — Да вы посмотрите на них! Акаме и Корво — два воронки! — А состязаться будете? — подмигнул Булат. — Я не участвую в глупых соревнованиях, — отрезала Акаме, без пауз продолжая завтракать. — Я тоже, — коротко подтвердил Корво… при этом не прекращая есть. Шелли тихонько сказала Сае: — Они так едят, будто двадцать лет ничего не пробовали. — В случае с Корво, возможно, так и есть, — заметила Надженда с ухмылкой. Лаббок присвистнул: — Не, ну надо же… В обычной одежде, пахнет нормально, ест вилкой… Кто ты и что сделал с Корво? — Не перегибай, — бросил Корво, не поднимая взгляда. Мерроу, сидящий на шкафу, каркнул, словно комментируя: «Ещё бы! Человек нормальную еду увидел!» Через пару минут Корво остановился, выдохнул и чуть откинулся назад. — Я… наверное… переел. — Добро пожаловать в нормальную жизнь, — хмыкнула Леоне. Акаме посмотрела на него внимательнее — и впервые за всё время увидела, что он выглядит… спокойным. Не расслабленным, нет — такое с Корво невозможно. Но именно спокойным. Сыт, чист, не раздражён. Человечнее. Тацуми улыбнулся: — Значит, завтра готовим вместе? Акаме кивнула: — Возможно. Он быстро учится. Если не учитывать, что он режет продукты, будто это враги. — Это единственный метод, которому меня учили, — спокойно сказал Корво, отпив чай. Надженда ухмыльнулась: — Ну… По крайней мере, ты перестал вонять. — Это был приказ, — напомнил он. — Да-да, — усмехнулась она. — Но рада видеть, что хотя бы раз ты исполнил его без возражений. Лаббок нахмурился. Он видел, как они перекидываются фразами. Видел лёгкую, но едва заметную взаимную смягчённость. Вот же… конкуренты наплодились … Но проговорить вслух он, разумеется, не решился. Корво лишь спокойно продолжил есть, уже более умеренно, но всё так же с аппетитом. . . . . . . [Спустя время] Стол постепенно опустел. Все разошлись — кто тренироваться, кто умываться, кто спорить, кто доедать остатки завтрака. Корво задержался в кухне всего на минуту, проверяя ремни на поясе, когда почувствовал в кармане лёгкую вибрацию. Сердце. Артефакт чуть мерцал, словно реагируя на мысль, только что мелькнувшую в голове Корво: «Как вообще… ладить с этими людьми?» Он чуть сжал артефакт, и знакомый мелодичный, тихий голос заговорил — тот самый, который перешёл в Сердце от женщины, которую он потерял. . . . . . ——— Корво вышел из кухни и заметил Шелли — она уже направлялась к библиотечному уголку, держа в руках толстую книгу. Он чуть повернул Сердце: Сердце (шёпотом): «Эта девушка проводит вечера за словами других. Её мечты тише, чем её смех. Подари ей книгу — ту, что откроет новые миры. Она оценит это больше, чем ты думаешь.» Корво приподнял бровь. — Литература, значит… В этот момент Шелли чуть не споткнулась, когда увидела, что Корво стоит прямо позади неё. — Ой! Я… я не заметила тебя! — Книга хорошая? — спросил Корво так же сухо, как будто обсуждал стратегический доклад. — А? Да… это сборник старых легенд Восточного континента… — Хм. Возможно, позже ты порекомендуешь мне одну. Шелли неожиданно улыбнулась — и Корво даже отметил, что улыбка у неё тёплая. . . . . . ——— Леоне лежала на диване, лениво потягиваясь, уже готовая устроить дневной сон или рейд на склад алкоголя. Корво повернул Сердце: Сердце: «Эта девушка живёт быстро, смеётся громко и утопит тоску в бочке вина. Но её сердце мягче, чем она хочет показывать. Раздели с ней выпивку — и она откроется тебе.» Корво нахмурился: — Я не пью. Давно уже. Сердце, казалось, усмехнулось: «Ты умеешь притворяться хуже, чем думаешь. Иногда, чтобы завоевать доверие, достаточно просто... поднять бокал.» Леоне заметила его взгляд: — Чего так смотришь? Думаешь, я опять всё вино выпью? — Ты уже это сделала. . . . . . --- Лаббок сидел на ящике, перебирая провода и шепча что-то про «систему ловушек… и Надженду». Корво повернул Сердце: Сердце: «Этот юноша скрывает свои чувства за шутками. Он боится признаться в любви, боится потерять. Он кажется легкомысленным, но его преданность — глубже океана.» — Скрытный, громкий и бесполезный в бою? «Не недооценивай его. Ты когда-то видел слабость там, где был потенциал.» Лаббок вдруг поднял голову: — Ты сейчас… говорил со мной? — Нет. — А, показалось. . . . . . --- Обе девушки сидели на крыльце, Майн надутая, Саэ — спокойная. Майн вцепилась в коробку сладостей. Лишнюю. Сердце едва засветилось: «Майн — словно вспышка огня. Сладости утешают её. А наряды дают уверенность, которой она не всегда чувствует внутри.» «Девушка рядом с ней — Сае. Её улыбка скрывает прошлые раны. Но ей нравятся простые вещи — сладости, новые рецепты и спокойные разговоры.» Корво кивнул. . . . . . --- Булат отжимался на одной руке, сияя как солнце. Сердце: «Этот мужчина силён и добр. Помоги ему в тренировке — и он примет тебя как брата по оружию.» — Корво! — Булат поднялся. — Потянешься со мной? — Если это поможет тебе перестать спрашивать — да. — Вот это настрой! . . . . . --- Корво выдохнул и повернул Сердце в сторону командира. Она сидела в своей комнате, что-то записывая в журнал. Тихая, сосредоточенная, сильная. Сердце заговорило мягче, чем раньше: «Её сердце разбито давно, но не сломлено. Она видит в тебе лидера, не смотря на маску, и боится, что однажды ты уйдёшь так же внезапно, как появился.» Корво опустил взгляд. — ...Вот значит как. В этот момент Надженда сама повернулась, будто почувствовав. — Корво? Ты что-то хотел? Корво спрятал Сердце. — Нет. Просто… оцениваю обстановку. — Ты можешь просто сказать, что учишься жить с людьми, — мягко усмехнулась она. Он не ответил — но лёгкое движение плечом выдало: попали в точку. Надженда добавила: — В любом случае, рада, что ты хотя бы начал с еды. Если это продолжится, может, ты даже станешь частью команды. Корво коротко кивнул. Надженда закрыла свой журнал и поднялась. Когда Корво собирался уже развернуться к выходу, она задержала взгляд на его лице чуть дольше обычного. — Знаешь… — протянула она, прищурившись. — Ты, конечно, умылся и стал выглядеть почти как человек… но щетину-то ты оставил. Корво коснулся подбородка кончиками пальцев. — Да. Собирался сбрить позже. Она наклонила голову, оценивая. — А зря. Тебе идёт. Сказано это было тоном между шуткой и чем-то опасно искренним. В тот момент даже Леоне бы не смогла понять — это заигрывание или обычная подколка. Но Корво почувствовал, как на секунду завис. Он не успел ответить — Надженда уже разворачивалась. — Ладно. У меня дела. Сбрить или оставить — решай сам, Лорд Защитник. — И ушла, легко, почти небрежно, как будто не произнесла ничего важного. Корво смотрел ей вслед пару секунд… пока в его ладони не встрепенулось Сердце. Он немного отодвинул его, но шёпот прорвался сам: Сердце: «Она говорит меньше, чем чувствует. Ты сбил её с равновесия с тех пор, как появился здесь. Она уважает тебя… и это чувство растёт.» Корво напрягся, скрывая реакцию. — Это… это лишнее. — тихо бросил он артефакту. Сердце: «Но всё равно правда.» Он убрал Сердце в карман и выдохнул. Слова Надженды и шёпот артефакта оставили в нём то самое ощущение, которое он терпеть не мог — неопределённость. Он не знал, что делать с этим. Не знал, что должен чувствовать. И, что хуже всего… ему это не нравилось. Он тряхнул головой, собирая мысли. «Так. Это лишнее. Мне нужно заняться делом.» Корво шагнул в коридор и остановился — размышляя. Голоса из столовой, шум тренировочного двора, запах еды… Он вспомнил слова Сердца про каждого члена отряда. И своё желание хоть как-то… вписаться. Не стать другом — это было бы слишком. Но хотя бы быть частью команды. Идея возникла неожиданно. — Хм… подарки, — пробормотал он. — Разные. Для каждого. Путь в столицу не был для него трудным. Он знал, как уходить незамеченным, как возвращаться тихо и как избегать того, что не хотел видеть. Подарки. Таких простых вещей он не покупал… Наверное, с тех пор, как Эмили была ребёнком. — Ладно. — Корво поднял капюшон. — Попробуем. . . . . . . . . . Корво Аттано входил в столицу без маски и без капюшона. Его лицо знали немногие, а те, кто видел, видели лишь обычного, усталого мужчину в тёмной, практичной одежде, чужака, ничем особо не выделяющегося. Он шёл уверенно, но без спешки, тащя за собой небольшую тележку, позволяя себе впервые посмотреть на город не глазами убийцы, а глазами… ну, почти простого горожанина. Столица гудела. Закричали торговцы, шуршали ткани на прилавках, пахло сладостями, жареным мясом, специями и ещё чем-то… давно забытым. Корво поймал себя на том, что дышит глубже обычного — позволил себе втянуть запахи, как человек, а не инструмент. Но вот у входа в дорогой квартал, где был хороший рынок, столкнулся с небольшой процессией — трое молодых аристократов, одетых в вычурные костюмы, явно после утреннего застолья. Один из них резко врезался в Корво. — Черт! Ты куда смотришь, бедняк?! — зашипел широкоплечий мужчина в шёлковом плаще. Корво поднял взгляд, медленный, ледяной. Если бы он был с маской — мужчина бы убежал сразу. Но без маски… он выглядел просто злым, но угрожающе. — Прошу прощения, — спокойно произнёс Корво. Он собирался уже уйди, но... — Эй, ты! — один ткнул пальцем в Корво. — Подними платок! Я уронил! Корво медленно посмотрел на лежащий шелковый платок, затем на наглеца. «Он считает, что мир обязан склоняться перед ним. Он ошибается…» — прошептало Сердце. Корво поднял платок двумя пальцами — настолько же равнодушно, насколько он снимал убитых с клинка — и бросил его аристократу. Тот торжествующе фыркнул: — Вот так-то! Помни, простолюдин, перед... Но фразу он не успел окончить: Корво, отходя, незаметно провёл пальцами по его кошельку. Движение было плавное, легкое, грациозное — как в те времена, когда он был Лордом Защитником и по ночам выполнял задания, о которых никто не знал. Затем, Корво поклонился. — Прошу прощения за беспокойство, господа. Они фыркнули и ушли. Через пару шагов его рука уже ощущала тяжесть набитого кошелька. «Ты ничуть не изменился.» — Подарки ведь не бесплатные, — шепнул Корво. Сердце тихо рассмеялось. «Наверное, это самое благородное воровство, что я видела.» . . . . . . . --- [Книжная лавка] «Начни с самой тихой. Девочка, что прячет свой мир между строчек. Её одиночество глубокое, но доброта — тонкая, как бумага страниц.» Корво вошёл в книжную лавку, которая будто была вырезана из другого, спокойного мира. Тишина, запах старого клея, чернил и потрескавшегося переплёта. Словно шаг назад от хаоса и крови, которыми пропитана его жизнь. Он медленно шёл вдоль стеллажей, касаясь кончиками пальцев корешков. Взгляд останавливался на знакомых словах: трактаты о механизмах, старые имперские хроники, сборники сказаний. «Шелли любит литературу. Но её ум… всегда ищет новое». Он выбрал: классический сборник рассказов; книгу об архитектурных аномалиях старых городов Империи — редкое, увлекательное издание. Но взгляд зацепился за ещё одну книгу. Толстую, с абсурдным названием: «Двести способов подавить слабоумие». Корво пролистал пару страниц, моргнул. — Вы что, шутите? У этого есть продолжение? Кто вообще это пишет? — пробурчал он и вернул книгу на место. — Этот мир точно сошёл с ума. Лавка снова погрузилась в мягкую тишину. --- [Кондитерская] Здесь запах сладостей был почти оглушающим. Он выбрал: коробку дорогих фруктовых помадок, набор карамельно-сливочных пирожных, и роскошную коробку конфет с густой кремовой начинкой. «Майн прячет мягкость за колючками… но сладкое — это её крошечная слабость. Саэ и Шелли тоже не откажутся». Корво тихо хмыкнул. — Да кто вообще откажется от сладкого… Особенно от печенек… Мерроу! Ворон послушно сел на его плечо. — А ты любишь печеньки? — сказал он почти шутя и протянул птице печенье. Тот без особых церемонный подбросил и целиком заглотнул угощение. --- [Магазин одежды] Яркие ткани, блеск украшений, перешёптывание покупательниц. Продавщица увидела Корво — и её глаза тут же вспыхнули азартом. — Подарок даме сердца, мил-сэр? …Или дамам? Корво чуть не подавился воздухом. — Нет. Не для этого. Он выбрал для Майн: практичное, но красивое вишнёвое пальто; лёгкое пастельно-розовое платье; тонкую изящную ленту для волос. Для Саэ: короткое голубое платье; удобные тренировочные туфли; маленькую заколку-бабочку. Для Шелли — аккуратные комплекты повседневной одежды. Тележка тяжелела, а Корво задавался вопросом: С каких пор я вообще в этом разбираюсь? Пока не вспоминал старые походы по магазинам с Джессаминой и Эмили. --- [Мясная лавка] Тут думать не пришлось. Мясник — высокий старик с руками, как брёвна — удивлённо поднял брови: — Что вам нужно? — Много мяса. — Сколько именно? — Да. Старик моргнул, потом рассмеялся. Начал грузить всё подряд: говядину, свинину, курицу, и даже дорогую оленину. — У вас дома что, рота солдат? — Хуже, — устало ответил Корво. — Девушка любящая мясное. Старик понимающе кивнул, как будто многое понял. --- [Бар] Сердце ехидно шепнуло: «Эта любит лишь одно…» — Не напоминай, — вздохнул Корво. Он взял: две хорошие бутылки; и три дешёвых, «для души». Леоне была непривередлива. В вопросах выпивки — никогда. --- [Оружейная] Народу здесь было мало — запах масла и металла отпугивал непривыкших. Сердце заговорило снова: «Парень, который смеётся больше всех. Но пишет — серьёзнее всех. Его мысли — сложнее, чем он кажется.» Корво пошёл по ряду, посвящённому снаряжению для ловушек и инженерных инструментов. Лаббоку он взял: набор высококлассных компонентов для создания ловушек: мини-пружины, проволоки, капсюли, крепления; инструментальный набор мастера-ловчего; и две книги: «Конструкции скрытых ловушек. Том I», «Механизмы мгновенного реагирования». Он даже почувствовал странную гордость Молодой идиот точно оценит. Ну и не отходя далеко, Корво выбрал тренировочный меч, идеально сбалансированный; пропитанные масла для стали; набор тренировочных грузов; прочные бинты. — Хороший выбор, — сказал продавец. — Такой меч — для тех, кто уже силён. — Он силён, — спокойно ответил Корво. — Но запас силы ему не навредит. --- Для Тацуми, он выбрал: набор метательных ножей; и небольшую книгу: «Основы защиты от скрытых убийц», а также книгу единоборств. . . . . . . . --- Ну и самое интересное. С этим было труднее всего. Сердце наконец мягко подсказало: «Ей нужны вещи, которые служат долго. И люди, которые выбирают с умом.» Корво выбрал: толстую тёмно-зелёную тетрадь в кожаном переплёте; лучшие перья и дорогие чернила; строгий органайзер. Но затем, взгляд упал на небольшой серебряный кулон — простой, строгий, почти незаметный. Не украшение — символ. Он купил и его. Даже не пытаясь объяснить себе зачем. . . . . . . . . . . . . [Возвращение на базу] . . Дорога к укрытию Ночного Рейда всегда была тихой, скрытой, но сегодня тишина вокруг казалась почти нереальной. Корво шёл размеренным шагом, толкая перед собой маленькую, но гружённую под завязку тележку. Мясо, коробки, свёртки, книги, бутылки, тканевые сумки — всё аккуратно уложено, завязано и перевязано. Сердце вибрировало под одеждой, словно иронично улыбалось. «Кажется, ты волнуешься.» — Не начинай. «Ты делаешь хорошее дело. Даже если притворяешься, что нет.» — Я не притворяюсь, — буркнул Корво, — я просто… выполняю план. «Обычно твои планы включали меньше подарков и больше трупов.» Корво хмыкнул так, будто был вынужден признать поражение. --- Первой его увидела Леоне — она сидела в коридоре, лениво потягиваясь, как кошка на солнце. Увидев тележку, она моргнула. — Эй… Корво? Ты чего… ограбил караван? Она наклонилась ближе. — А, нет. Похоже, ограбил магазин. И судя посему не один. — Купил, — поправил он. — Ну… почти. Леоне фыркнула: — Старик, не волнуйся, я тоже “почти” плачу в тавернах. Следом вышел Лаббок, посмотрел на тележку — глаза расширились. — Ого! Мы что, переезжаем? Или ты всё-таки решил купить себе новый гардероб? Хотя… — он покосился. — Подожди. Это… подарки? Корво не успел ответить — из главной комнаты вышли остальные. Акаме остановилась как вкопанная — она сразу увидела мясо. Её глаза засветились. Не образно — буквально засияли, как у хищника, который увидел идеальную добычу. Булат расплылся в широкой, светлой улыбке. Шелли выглянула из-за его плеча — с любопытством, но и робкой надеждой. Тацуми подскочил: — Корво?! Ты что… всё это купил?! Зачем?! Корво вытянул спину, словно докладывал императрице: — Это… для вас. Молчание стояло секунд пять. Потом: БАХ! Леоне хлопнула его по спине так, что он едва не впечатался в тележку. — Да ладно! Вот это я понимаю! Да ты у нас оказывается добряк под прикрытием! — Не преувеличивай, — поморщился Корво. Майн, которая вышла последней, уставилась на тележку… подозрительно. — Это ловушка? — Нет. — Это точно ловушка. — Майн, — выдохнул Тацуми. — Это подарки. — Да? — она сразу поменяла тон. — Ну ладно. Тогда… может посмотрим?.. Надженда появилась спустя мгновение, привлечённая шумом. Она оглядела тележку и подняла бровь: — Корво… ты… купил всё это? Он уже приготовил сухой ответ, но Сердце прошептало: «Скажи правду.» Корво выдохнул: — Хотел… Просто хотел извиниться еще за тот момент. Когда грозился вас убить. Знаю, даже для меня это выглядело... — Грубо? — напомнила командир. — Да. Поэтому... Черт............... — Пауза. Очень долгая. — ...Прошу прощения за этот инцидент. Я был не прав. Надженда мягко улыбнулась — редкое, тёплое выражение. — Извинения приняты. Корво отвел взгляд. Сердце тихо зазвучало: «Она опять посмотрела на тебя так…» Он ничего не ответил. Война войной, но подарки вручать надо. . . . --- Корво подошёл к Шелли первой. — Это тебе, — он протянул ей аккуратно перевязанный пакет. Она осторожно раскрыла — увидела две книги. На секунду она окаменела. Мягкие, аккуратные глаза девушки заблестели. — Я… — она прижала одну из книг к груди. — Спасибо… Корво… — Только не надо такого взгляда, — проворчал Аттано. — Я… э-э… обязательно прочитаю… обе. И… сохраню… Она вдруг резко покраснела и скрылась за ближайшим стеллажом, чтобы никто не видел выражения её лица. Майн закатила глаза. — Вот же ты, Шелли, и книжный червь всё-таки. Следом идёт каркас она Корво протянул ей пакет с одеждой и коробку сладостей. Майн нахмурилась: — Что, серьёзно? Ты не перепутал? Это точно мне? — Да. Майн схватила коробку первым делом. — Что это…? — Конфеты. — …Ладно, ты офи.... ты... Она открыла коробку и увидела карамельные пирожные. Невероятное. Настоящее. Корво впервые увидел, как Майн почти расплавилась. — Я… ммм… в смысле… ну… спасибо… Сае шепнула: — Первая стадия: сладкое приняла. Вторая стадия — смущение. Третья — нападение. Майн попыталась пнуть Сае. Мимо. Подарок Сае оказался в голубом пакете. Она достала платье — лёгкое, живое, идеально подходящее её характеру. — Ооой, красота! — Сае завертелась. — А это что?.. — Она нашла туфли. — С ума сойти… Ты действительно подумал… обо всём… — Это практично, — ответил Корво. — Спасибо, — тихо, без шутки сказала Сае. И это значило много. — Дальше Акаме. Ей Корво достал огромный свёрток с мясом. — Для тебя. Акаме взяла свёрток… медленно… осторожно… как будто это был святой артефакт. — …Спасибо. Её голос звучал опасно тихо — но счастливо. Впервые. По-настоящему. А глаза, просто горели. --- Когда Корво вручал сумку с алкоголем, Леоне только усмехнулась: — О, старик умеет выбирать! Одна бутылка — для философии. Остальные — для веселья! Она вытащила дешёвую бутылку, посмотрела, кивнула: — О, а это тоже хорошее. И хлопнула его по плечу так сильно, что у любого другого сломался бы сустав. — Ты супер, старик! — Я не супер. Я просто покупал продукты. — Для нас — супер. Она расплылась в хищной улыбке: — А я знала, что в тебе есть душа! Ну идём же, распечатаем одну! — Нет. — Ну потом! — Нееет. — Хм! А кстати! Значит, за тот раз ты извинился, а за то, что ты меня тогда прострелил, а потом "отпенал" ты не хочешь извиниться! — Мои извинения в твоих руках, с большой дозой спирта. Корво отвёл взгляд, чтобы скрыть выражение лица. --- Далее Лаббок. Когда Лаббок увидел коробку с механизмами, проводами, мини-пружинами и двумя книгами о ловушках — его глаза загорелись. — Это… это… это же… — он чуть не плакал. — Это профессиональные компоненты! И книги! Боги, кто вообще дарит такое?! Я думал, я умру, и никто меня никогда не поймёт настолько… Булат похлопал его по спине. — Лаббок, ты плачешь? — Я НЕ ПЛАЧУ, ЭТО АЛЛЕРГИЯ НА ДРУЖБУ!!! Корво позволил себе слабую улыбку. --- Булат Булат торжественно взял коробку с тренировочным мечом. — О-о-о, здесь чувствуется вес! Сбалансировано… качество отличное. Он совершил несколько пробных взмахов — воздух засвистел. — Ты великолепен, Корво! — Не переусердствуй, — пробормотал Корво. — Там стол стоит. — Не стоит. — Наджента указала на двух бегущих членов команды — они вовремя оттащили стол. --- Тацуми Парень получил ножи и книгу. Он раскрыл её, увидел заголовок: «Как защититься от скрытых убийц». — Справедливо, — признал Тацуми. — А то меня уже дважды чуть не прирезали за неделю… Ну и у Иокала чуть не убили... — Четыре, — поправил его Корво. — …Чё? — Просто тренируйся. Тацуми покраснел, но принял подарок с уважением. --- Надженда Она внимательно наблюдала за Корво всё это время. Корво подошёл к ней последней. — Это… — он протянул коробку с тетрадью, перьями, чернилами и органайзером — …для работы. Надженда открыла, провела пальцами по кожаной обложке. — Очень качественно. Ты понимаешь, что это дорогие вещи? — Да. Она закрыла коробку. Серьёзно посмотрела ему в глаза. — Спасибо, Корво. Это… важнее, чем ты думаешь. Он хотел сказать: «Это просто подарки». Но она добавила: — И ты купил ещё кое-что. Я вижу коробку. Отдельно. Корво замер. Он тихо достал серебряный кулон. Надженда посмотрела на него несколько секунд. Много секунд. Потом — на Корво. Потом — снова на кулон. — …Это... не романтический подарок надеюсь? — осторожно спросила она. — Это… — Корво наклонил голову. — Символ. Просто символ. Она медленно кивнула и приняла кулон обеими руками. — Тогда я буду носить его. . . . . . . . . . . Комната гудела. Все обсуждали подарки. Булат и Лаббок спорили, чьи подарки «полезнее». Сае уже примеряла туфли. Майн грызла конфету и делала вид, что ей всё равно. Леоне открывала одну из бутылок, пока Шелли записывала что-то в новую книгу. Тацуми, сияя, ходил вокруг Корво кругами. — Корво, ты крутой! Прямо как... И тут он увидел цену на одном из пакетов. — …Э-э… Че... ЭТО СТОЛЬКО СТОИЛО?! Корво устало сел на стул. — О Господи всё. Хватит. Я хочу… тишины. Команда: НЕВОЗМОЖНО. . . . . . . . [Деревня Тацуми.] Ночь над деревней Тацуми была тихой — пока не раздался первый, короткий, рвущий сердце крик. Потом второй. А затем — рев огня. В считанные минуты маленькая, мирная деревня, где ещё утром дети бегали по улицам, превратилась в пылающий ад. Хижины, построенные поколениями крестьян, вспыхивали как сухая солома; крыши рушились, в небеса поднимались столбы чёрного дыма. Запах гари смешивался с запахом крови. По улицам неслось хаотичное, отчаянное бегство. И среди этого хаоса — староста. Тот самый, что когда-то провожал Тацуми и двух его друзей перед уходом в столицу, надеясь, что кто-то ещё сможет спасти их деревню от голода и бедности и налогов. Теперь он сам едва держался на ногах, хрипя от дыма и страха, но продолжал бежать. — Не оборачиваться… Не оборачиваться… — шептал он, хотя слышал за спиной хруст чьих-то шагов и далёкие глухие вопли. Пробегая между горящих зданий, староста невольно видел картины, от которых сжималось сердце. Женщина, пытающаяся заслонить собой ребёнка — и чёрная тень, что мелькнула позади неё, и шея женщины хрустнула под одним лёгким движением. Мужчина, отбивающийся вилой — и фигура в кожаном костюме, что неуловимо оказалась за его спиной, вонзив клинок точно под лопатку. Старик, пытающийся подняться — и молниеносный удар, всадивший его обратно на землю. — Боги… кто вы… что вы… — староста задыхался, но продолжал бежать. Он успел добраться до дальнего, почти скрытого сарая — их запасного убежища, куда собирались жители во время нападений диких зверей или бандитов. Но против этих существ… оно было бессильно. Внутри было человек тридцать. Женщины, мужчины, старики, дети. Все прижались друг к другу, в надежде, что стены укроют их хоть на мгновение. Староста захлопнул тяжёлую деревянную дверь и подпер её всем, что нашёл. — Все тихо, тихо, друзья… Я прошу тишины, — пытался он говорить уверенно, но голос дрожал. — Староста… кто они? — плачущим голосом спросила женщина, держа на руках ребёнка, который уже не плакал — только беззвучно всхлипывал. — Я… не знаю… — прошептал он. — Люди… или нелюди… в масках. Они двигаются… как демоны. Как будто видят во тьме. Как будто… знают каждый наш шаг… Тишина. Давящая, удушающая. А потом… Шорох. Кто-то — или что-то — задел снаружи стену. Люди сжались. Ребёнок всхлипнул громче, и мать мгновенно зажала ему рот ладонью. Все затихли. Шаг. Потом ещё один. И ещё. По полу убежища прокатился едва слышный дрожащий звук — будто кто-то медленно, лениво водил чем-то металлическим по земле. А потом — свист. Спокойны, мелодичный, но от этого только пугающий. Староста заслонил собой людей, словно это хоть как-то поможет. Звук шагов остановился ровно перед дверью. На секунду всё стихло. БОХ!!! Деревянная дверь разлетелась в щепки, словно была сделана из бумаги. Внутрь ворвалось облако пыли и дымовых клубов. Люди закричали, закрывая лица руками. И тогда сквозь пыль показалась фигура. Высокая. Плечистая. Движущаяся с пугающей плавностью. На нём был кожаный костюм цвета тёмно-красного вина, усиленный металлическими пластинами, с закреплёнными на ремнях приспособлениями, слишком похожими на инструменты пыток. На лице — улучшенная маска китобоя, с удлинённым фильтром и дополнительными линзами, в которых плясали блики огня. Он остановился в проёме, положив руки на клинки у пояса. И спокойным, усталым, почти ленивым голосом произнёс: — Ах… боже мой. Как же я не люблю такие заказы. Люди попятились. Кто-то завизжал. Силуэт вышел в центр комнаты, стряхивая с плеч пыль. — Знаете, — продолжил он, чуть наклонив голову, — вырезать целые деревни… не моё любимое занятие. Здесь нет настоящего боя. Никакого вызова. Сплошная рутина. Да и слишком... Не читое занятие. Он повёл рукой, словно показывая на всех в помещении. — Но… если заказчик платит кругленькую сумму… и в деревне есть чем поживиться, почему бы и не выполнить работу качественно? За его спиной в проём шагнули ещё восемь человек. Все — в чёрных и тёмно-синих кожаных костюмах, одинаковые маски-противогазы с молочно-серыми линзами. Они двигались бесшумно, как тени. Тихий плач, приглушённые всхлипы — всё стихло в один миг, когда неизвестный остановился перед группой мирных жителей. Он чуть повернул голову, будто что-то услышал за пределами сарая. Снаружи уже не было боя. Только треск горящих зданий и редкие приглушённые крики тех, кого догоняли китобои. Незнакомец выдохнул, будто наконец-то закончил скучную работу. — Ну? Что вы так притихли? — лениво спросил он, как будто общался с учениками, провалившими урок. — Неужели и сказать нечего. И именно в этот момент староста набрался духу и выступил вперёд. Он едва стоял, ноги дрожали, но он поднял вилы, как солдат, защищающий последнюю границу. — Неподходите! Кто вы такие… и что вам нужно… — сипло выдавил он, поднимая наконечник вил на Китобоя. Неизвестный поднял бровь под маской. Никакого страха. Только лёгкое раздражение на то, что его отвлекают от рутины. Но вместо ярости — он неожиданно захлопал. Медленно. Спокойно. — Вот это, блять, супер герой, — протянул он, восхищённо. — Мурашки. Высший класс. Он даже развёл руками: — Все аж напрягся. За спиной старосты двое женщин заплакали громче, мужчина попытался их закрыть собой. Китобой обошёл старосту, прошёл несколько шагов вперёд, расхаживая между людьми как на ярмарке: рассматривая, оценивая, будто выбирал товар. — Неужели никто больше не осмелится? — спросил он почти игриво. — Нет? Какая жалость… Староста дрожал, но не отступал. Единственный. И Китобой словно уважал в этом человеке одну вещь — отсутствие страха перед смертью. — Боже. Где же мои манеры… — сказал он вдруг, отвешивая издевательский, театральный поклон. — Я, Мастер Гай. А это мои ребята… охотники. Профессионалы высшего класса. — Вы… из Империи? — спросил кто-то. — О, нет, — усмехнулся он. — Но заказ мы получили именно оттуда. Он наклонился ближе, почти шепотом: — И мы берёмся за любую работу… если платят хорошо. Один из жителей сорвался: — У нас нет денег! Мы… мы бедная деревня! Гай выпрямился. — О, я знаю. О ваших долгах перед Империей возлагают целые легенды. Единственное для чего вы нужны Империи… — он сделал паузу, — быть удобрение на полях и... Расходным материалом. Староста вдруг не выдер, заорал и бросился на Гая. Но вилка остановилась за сантиметр от лица Мастера — будто её держала невидимая стена. КРАСНОЕ свечение рванулось на тыльной стороне его руки. Нет. Не метка Чужого. Но родственная ей, искажённая. — Не надо, — сказал Гай мягко. В следующую секунду староста взмыл вверх, словно его дернули за невидимую верёвку. Люди закричали. Дети закрыли глаза. Женщина попыталась сделать шаг — и от страха упала. Гай медленно сжал пальцы — и тело старосты выгнулось, как сухая ветка. Скручивались руки, ноги. Кости ломались как сухие ветки. Он игрался. Он показывал власть. Староста завыл так, что голос сорвался. И Гай, будто потеряв интерес, отпустил его. Тело рухнуло на землю, ударившись с глухим стуком. Из кармана выпал сложенный рисунок. Один из китобоев поднял его и, узнав кого-то, жестом позвал Гая. — Мастер… — убийца показал рисунок. — Этот парень. Мы видели его. В особняке Иокала. И тогда же — с тем убийцей в маске… Корво. Гай повернулся резко, с интересом. — Ну? К чему ты клонишь? — У мальчишки есть метка Чужого. Гай застыл. Потом медленно, очень медленно взял рисунок. Развернул. Смотрел. И тихо усмехнулся: — Этот… — ткнул пальцем в лицо Тацуми. — Да, это он. Ещё и с друзьями. — О! Вспомнил его. Милый парнишка. Эх жалко его конечно. Что ж. Похоже… у меня появился ещё один интересный объект. Наряду с Корво. Объём комнаты будто съёжился. Даже его бойцы уловили перемену в тоне. Гай сделал шаг назад, задумался… а потом махнул рукой: — Спрячь. Не потеряй. — Голос был спокойным, будто речь шла не о жизнях людей, а о покупке редкого вина. Он ещё раз обвёл взглядом помещение: забившиеся в угол женщины, двое мужчин, одна мать, дрожащая, прикрывая детей. Полумрак, запах сгоревшего дерева, пепел, что тихо оседал на плечи Китобоев. — Ну что ж, — сказал Гай, расправляя плечи. — Раз уж мне попался такой… бонус, — он постучал пальцем по линзе своей маски, — то надо решить, что с вами делать. Староста, обездвиженный от боли, попытался поднять голову: — Про… проклятый… что… тебе нужно… Гай наклонился, положив ладонь старосте на лоб. Жест был почти ласковым. — Мне? Мне, старик, нужно всего лишь одно — соблюсти контракт. А вот вам… Он резко оттолкнул старосту ногой, тот перекатился на бок, хрипя. Гай повернулся к своим людям: — Итак. Переходим к итогам. Мальчишку с меткой мы искать будем позже, он сейчас с этим сбродом... Как там его... А! Ночной Рейд. С ним немножечко попозже. Этот выводок… — он показал пальцем на перепуганных мирных жителей, — к делу отношения не имеет. Он сделал шаг вперёд, будто на сцену: — Мужчин — добить. Женщин — на продажу. Дети… — он задумался на миг, затем выдал с лёгкой усмешкой: — дети тоже товар. Но аккуратнее, не покалечить. За них платят больше, чем за взрослых. Кто-то из жителей вскрикнул. Женщина в углу вцепилась в своего сына, слёзы текли без остановки. Староста попытался кричать, но из его рта вырвался лишь сип: — Нет… нет… нет… Гай наклонился к нему снова: — Не тебе решать, старик. Решает тот, кто платит. Китобои начали двигаться. Слаженно. Один мужик попытался выскочить через окно — и был рывком «Притягивания» затянут обратно, ударившись о стену с хрустом. Двое других мужчин даже не успели вскрикнуть — кинжалы Китобоев вошли им под рёбра синхронно. Женщины кричали, детей тащили из их рук. Крики, плач, хаос. Гай встал посредине комнаты, как дирижёр оркестра, и позволил сцене развернуться. Его красная метка едва мерцала под перчаткой, реагируя на его возбуждение. — Ловко, ловко, — похвалил он своих подчинённых. — Работаем чисто. Нам ещё выдвигаться к южной части деревни — там есть пару “сюрпризов”, которые тоже нужно... убрать. Староста, цепляясь за жизнь и остатки сознания, прошептал: — Вы… чудовища… Гай повернул голову к нему: — О, старик… — Мы — всего лишь инструмент. А вот те, кто нас нанимает… — он издал короткий смешок. — Вот это настоящие чудовища. Затем, Гай увидел странную штуку, торчащая из кармана старосты. Взяв его, оказалось что это была деревянная статуэтка. Такая же, которую староста отдал Тацуми, когда тот уходил. — Милая статуэтка. Ручная работа. Высший класс. Изумительно. Оставлю я ее себе как напоминание об этой... Дыре. Он выпрямился и медленно достал пистолет и направил его на старосту. — Ничего личного, старик. Работа есть работа. После этих слов, он нажал на спусковой крючок. Пуля вошла в голову старосты. Кровь медленно разлилась по старому деревянному полу. — Заканчиваем тут. И выведите детей. Без лишнего шума. Китобои подчинились. Гай ещё раз посмотрел на дверь, ведущую наружу, туда, где за стеной всё ещё слышались крики всей деревни. — Интересный сегодня выдался вечер… — задумчиво произнёс он. — Сначала заказ. И этот мальчишка с меткой… Он снова улыбнулся под маской. — Пожалуй, я ещё вернусь сюда. Когда время придёт. Он направился к выходу, и, проходя мимо лежащего старосты, добавил тихо: — Спи спокойно. Твоей деревни всё равно больше нет. И вышагнул наружу, в зарево горящего ада, сопровождаемый своими бойцами. Итак, деревня Тацуми погибла. Никто не спасся. Но в руке Гая был рисунок — и новый след охоты. След, ведущий к парню с меткой. К Тацуми.