Глава 18: Пандемия «Крысиной чумы».

Капитан Городской Стражи Роланд Хейл ненавидел Трущобы. И не потому, что там было грязно. К грязи он привык за годы службы на границе. Но Трущобы пахли иначе. Гнилью. Нищетой. И еще чем-то... чем-то болезненным. Когда его отряд свернул с главной улицы столицы и начал спускаться в лабиринт узких переулков, запах стал сильнее. Дождь, прошедший ночью, лишь размазал грязь по камням. — Держать строй, — бросил Хейл через плечо, не оборачиваясь. Солдаты за ним молча кивнули. Всего их было десять человек. Небольшой отряд, но более чем достаточный для обычного патрулирования. Хотя этой ночью всё было далеко от обычного. Несколько часов назад столицу сотрясли взрывы и сразу в нескольких районах. Первые донесения были сбивчивыми — одни говорили о мятежниках, другие о диверсантах, а один курьер поклялся, что видел «огненных демонов». Хейл не верил ни в демонов, ни в слухи. Но приказ был ясен. По распоряжению министра несколько отрядов были направлены в Трущобы и Квартал Красных Фонарей — туда, где были слышны взрывы. Хейлу достались Трущобы. И это само по себе не сулило ничего хорошего. Когда они добрались до главной площади района, стало понятно, что произошло. Пожар. Главный рынок Трущоб полыхал так, словно кто-то решил сжечь его дотла. Огромные деревянные навесы обрушились, лотки превратились в груды углей, а густой чёрный дым поднимался над крышами, словно сигнал бедствия. Жители бегали с вёдрами. Кто-то тащил воду из колодца. Другие разбирали обугленные балки, пытаясь не дать огню распространиться дальше. Кто-то просто стоял и смотрел. — Дорогу! — крикнул один из солдат. — Всем разойтись! Толпа расступилась. Хейл медленно обвёл взглядом площадь. Никаких следов нападения. Ни тел. Ни следов боя. Только огонь. — Не похоже на бунт, — пробормотал один из солдат. Хейл ничего не сказал. Он подошёл ближе к пепелищу. Доски ещё дымились, а жар обжигал лицо. — Кто здесь главный? — громко спросил он. Из толпы вышел старик в пропитанной сажей одежде. Его руки дрожали, а лицо было серым от изнеможения. — Я... я присматривал за рынком, господин офицер... — Что случилось? — спросил Хейл. Старик сглотнул. — Мы... мы не знаем. — Не знаете? — холодно переспросил Хейл. — Ну... Сначала был хлопок... — старик указал на разрушенную часть рынка. — Потом ещё один. Склад с пряностями... и маслами... всё вспыхнуло разом. Один из солдат тихо присвистнул. — Масло, — пробормотал он. — Если там были бочки... — Взрыв мог быть случайным, — сказал другой. Но Хейл уже заметил кое-что странное. Он присел возле обугленного прилавка. Там, между досок, что-то шевелилось. Крыса. Она была одна, потом появилась ещё, ещё одна и ещё одна. Десятки крыс. Но что-то было не так, они не разбегались, как обычно, и не боялись людей, а совсем наоборот. Они выползали из-под обломков, словно чёрная живая волна. — Чёрт... — тихо выдохнул один из солдат. Хейл нахмурился. Он видел крыс раньше. Но не таких. Некоторые из них двигались странно. Медленно и беспорядочно. Одна крыса остановилась прямо перед его сапогом, и тут он увидел это — кожа на её спине была покрыта чёрными язвами, глаза мутные, а пасть приоткрыта. — Господин... — тихо сказал солдат за спиной. — Что? — спросил Хейл оборачиваясь к нему, на что солдат указал на толпу. Один из жителей — молодой парень выглядел совсем неважно. Он шатался, прислоняясь к стене и что-то бормотал. Затем он упал на колени. — Он истекает кровью! — крикнул кто-то из толпы. Парень внезапно закашлялся. Тёмная кровь брызнула на камни и тут Хейл почувствовал, как по спине медленно пополз холод. Он слышал слухи. Все слышали. Болезнь, прибывшая на таинственном корабле с юга. Болезнь, косившая целыми кварталами. — Все назад, — тихо сказал он. Но голос его уже не звучал так уверенно. Потому что где-то под обломками рынка крысы начали визжать и их становилось всё больше. Роланд Хейл не любил оставлять вопросы без ответа. И поэтому, несмотря на растущую тревогу внутри, он коротко взмахнул рукой: — За мной. Проверим склады. — Э-э-э... Господин... — неуверенно начал один из солдат. — Это может быть опасно. Если это... ну... из-за взрыва... — Если это был взрыв, мы найдём причину, — холодно перебил Хейл. — Если нет — тем более стоит проверить. Он первым направился к лестнице, ведущей вниз, под рынок — в тёмный проём, от которого несло дымом и чем-то ещё... сладковатым и гнилостным. Солдаты переглянулись, но последовали за ним. Ступени внизу были мокрыми, скользкими от грязи и воды, смешанной с золой. Где-то капала вода. Где-то — что-то ещё. Когда они вошли в складские помещения, стало ясно: пожар начался именно здесь. Балки уже тлели. Остатки ящиков дымились. Кое-где ещё горели ткани, лениво пожираемые пламенем. В воздухе висела тяжёлая пелена дыма, смешанная с запахом сырости и... разложения. — Осторожно, — тихо сказал Хейл. — Смотрите под ноги. Солдаты рассредоточились, освещая пространство фонарями. — Здесь все же хранили масло, — пробормотал один, пнув обугленную бочку. — И ткани... и зерно. — Отличная смесь для пожара, — добавил другой. Хейл не ответил, лишь прислушивался. Сначала он слышал едва уловимый, почти незаметный шорох. Он медленно повернул голову и увидел еще крыс. Сначала несколько, а потом целую дюжину. Они выползали из щелей и из-под досок. Они скользили по полу, перебирались через обломки, цеплялись за остатки мешков. И их становилось больше. — Господин... — тихо сказал один из солдат. — Мне это не нравится. — Держите дистанцию, — ответил Хейл. — Не позволяйте им... Он не договорил, так как услышал звук. Впрочем, услышал не только он. Это был стон. Глухой, приглушённый, почти нечеловеческий. Все замерли. — Вы это слышали? — прошептал кто-то, уже тянувшись к оружию. Стон повторился. Теперь он был уже ближе, а потом к нему присоединился кашель. Хейл поднял руку. — Туда. Они двинулись осторожно, пробираясь через завалы. Крысы расступались перед ними... но не убегали. Они смотрели. Словно ждали. Стон становился громче. Затем одна из обугленных балок сдвинулась и из-под неё показалась рука. Худая. Обожжённая. Дёргающаяся. — Чёрт... — выдохнул солдат. — Там человек! — Помогите ему! — резко приказал Хейл. Двое солдат бросились вперёд, откинули обломки и вытащили его. Это был мужчина... Или то, что от него осталось. Он был бледен до серости. Кожа натянута на костях, как пергамент. Губы потрескались. А глаза... глаза были открыты, и из них сочилась кровь. Тёмная, густая, она стекала по щекам, смешиваясь с грязью и пеплом. — О Боги... — прошептал один из солдат, отшатываясь. — Держите его! — скомандовал Хейл. Но было поздно. Мужчина резко дёрнулся. Тело выгнулось, словно в судороге, и в следующий миг он издал звук, который нельзя было назвать человеческим. Что-то между криком и воплем. После чего рванулся вперёд, прямо на солдат. — Огонь! Выстрелы грянули почти одновременно. Глухие и оглушительные в замкнутом пространстве. Пули прошили тело. Мужчина рухнул на пол, ещё несколько раз дёрнулся... и затих. Тишина. Только тяжёлое дыхание солдат. И... шорох крыс. Их теперь было ещё больше. — Что... это было?... — выдохнул один из бойцов, не опуская оружия. Хейл медленно приблизился к телу и, присев, осмотрел его примерно несколько секунд. Осмотрел кожу, язвы, на кровь, сочившуюся из ран и глаз. И тут он кое-что осознал. Описание полностью совпадает с Крысиной Чумой, но в более тяжёлом состоянии. — Плакальщик... — тихо сказал он. Солдаты замерли. — Это та... болезнь?.. — голос одного из них дрогнул. Хейл не ответил. Он уже поднимался. И в этот момент сверху раздался крик. — ААААААААААА! Следом после криков раздались выстрелы. Сперва был один хлопок, а следом послышался целый град выстрелов. — Там что-то наверху... — начал Хейл, оборачиваясь к лестнице, но его прервали. Пол вокруг них пришёл в движение.. Крыс было уже сотни. Они хлынули из каждой щели, из-под обломков, из тёмных углов и на этот раз они не просто смотрели. Они нападали. — ПРОКЛЯТЬЕ! — взревел один из солдат, когда первая волна вцепилась ему в сапог. — Стреляйте! Стреляйте в них! Выстрелы загремели в панике, но это было бесполезно. Крысы карабкались по ногам, по одежде, кусали, царапали, цеплялись десятками. Один солдат упал, закричав, когда чёрная масса буквально поглотила его. — СНИМИТЕ ИХ С МЕНЯ! — Назад! — взревел Хейл. — ВСЕ НАЗАД! К ВЫХОДУ! Он отшвырнул сапогом нескольких крыс, выхватил пистолет и выстрелил в пол перед собой, разгоняя ближайших. — Не останавливаться! Двигайтесь! Солдаты начали отступать, отбиваясь, стреляя, почти вслепую пробиваясь к лестнице. Крики сверху становились громче и отчаяннее. Хейл бросил последний взгляд на тело Плакальщика, а затем развернулся. — ВВЕРХ, ЖИВО! Они рванули к выходу, а чёрная живая волна смыкалась за ними. __________________________________________ [Снаружи] Едва Роланд и его солдаты вырвались на улицу, как перед ними разверзся кошмар, который не приснился бы и в самых мрачных легендах. Ночной город, ещё минуту назад окутанный тусклым светом фонарей и дымной пеленой пожара, превратился в безумие. Люди, которые ещё вчера обычные жители Трущоб, теперь бродили, как тени, но с пугающей целеустремленностью. Глаза были безумные, мутные, горели алым в свете фонарей и углей. Одни бросались на других, рвали одежду, кусали, хватали руками, словно одержимые неутолимой яростью или невыносимой болью. Вой перемешивался с хриплым шёпотом, разрывая ночь сотнями истерических криков, перебиваемых рычанием и пронзительными воплями. — Назад! — рявкнул Роланд, вскинув руку с фонарём, освещая ближайшую группу заражённых. — Отрезайте их! Вперёд! Девять его солдат двинулись как один, пробираясь через обломки, разбросанные ящики и груды мусора, начиная методичный обход тех, кого уже коснулась болезнь. Они пытались держать строй, выстраивая небольшие заслоны, но каждый шаг открывал новые ужасающие картины. На узких улочках, где когда-то торговали зеленью и старой тканью, теперь валялись тела, некоторые наполовину обгоревшие. Между ними метались заражённые. У одних кожа обуглилась, у других зияли раны, сочащиеся кровью. Двигались они странно слаженно, словно невидимый дирижёр вёл их сквозь хаос. Они рычали, бросались на всё живое, что попадалось на пути, и даже друг на друга — не чтобы напасть, а словно в припадках невыносимой боли и страха. Сквозь этот хаос Роланд видел Плакальщиков — самые тяжёлые случаи Крысиной Чумы. Они корчились, выгибали тела под неестественными углами, выворачивали конечности. В глазах застыли боль и голод одновременно, губы дрожали, а изо рта вырывались нечеловеческие звуки — смесь стонов и скрежета, будто они пытались кричать и хрипеть одновременно. — Они все заражены... полностью! — крикнул один солдат, пытаясь удержать мужчину, бросившегося на прохожего. — Ставьте заграждения! Не дайте им прорваться! Но удержать их было невозможно. Силы хаоса росли с каждой минутой. Новые группы выливались из узких переулков, корчась, с горящими глазами, с тяжёлым, прерывистым дыханием. Пыль и дым от пожарища смешивались с острым смрадом крови и разложения, оседая на лицах солдат, на оружии, на доспехах. — Держитесь группами! Не дайте им рассредоточиться! — командовал Роланд, жестом указывая ближайшим. — Целиться в голову! Некоторые заражённые внезапно замирали, будто прислушиваясь к чему-то невидимому. Затем снова бросались вперёд с неожиданной скоростью, набрасываясь на ближайшие цели. Один человек, ещё секунду назад пытавшийся бежать, резко развернулся и с дикой яростью вцепился в товарища, вырывая кусок ткани, а затем просто вонзая зубы в плечо. — Боги... — прошептал солдат, слабея от ужаса. — Они... они больше не люди... Особенно жутко на этом фоне выглядели дети — они жались небольшими группами, пытаясь спрятаться за обломками или под прилавками. Некоторые были заражены не полностью — глаза ещё блестели, но в них застыли страх и паника, руки дёргались в тщетных попытках защититься от окружающего безумия. — Вперёд, к площади! — крикнул Роланд, голосом пробиваясь сквозь визг, скрежет и стоны. — Зачистить площадь! Если эти твари прорвутся дальше, то весь квартал будет заражён! Солдаты двигались плотными рядами, огибая заражённых полукругом. Они растягивали линии между остатками сгоревших палаток, бросали гранаты, стреляли из ружей и пистолетов, когда Плакальщики подходили слишком близко. И тогда Роланд, подняв фонарь выше, увидел то, что было дальше. В центре этого ада — узкий переулок, по которому медленно и неотвратимо двигались самые страшные фигуры. Кожа бледная, глаза горят красным, движения неестественные, но... расчётливые. Казалось, они выбирают, на кого напасть первыми, кого пощадить, кого загнать в панику. — Боги... Всемогущие, это... чума... настоящая чума, — выдохнул он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. __________________________________________ Хаос вышел из-под контроля. Сначала Роланд пытался держать строй. Отдавал приказы. Перекрикивал гул. Сдерживал панику. Но с каждой минутой это становилось всё бесполезнее. Плакальщики всё прибывали. Не с одной стороны — отовсюду. Они вырывались из переулков, выползали из-под обломков, падали с крыш — словно сама болезнь выталкивала их наружу. Их было слишком много. — ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! — взревел Роланд, вскидывая винтовку. Выстрел. Пуля разорвала лицо заражённому, он опрокинулся назад, но на его место тут же встали двое новых. — Господин, они не останавливаются! — крикнул солдат слева. — Тогда стреляйте, пока не остановятся! Ещё один град выстрелов. Кровь и осколки костей брызнули на мокрые камни. Но остальных это не остановило. Они продолжали наступать. Один солдат не успел перезарядиться. Плакальщик всем телом врезался в него, сбил с ног и в следующее мгновение впился зубами в горло. Крик оборвался почти сразу — захлебнулся бульканьем, захлебнулся кровью. — ПРОКЛЯТЬЕ! — заорал кто-то. Другой попытался помочь, но двое уже набросились на него и стали его рвать. Рвали, как звери. Роланд стиснул зубы. — СТРЕЛЯТЬ БЕЗ КОМАНДЫ! — голос сорвался. — УБИВАЙТЕ ВСЕХ, КТО ПРЁТ! Выстрелы зачастили. Без пауз. Без прицеливания. Но Плакальщиков не убавлялось. Казалось, они не замечали потерь. Затем один из них врезался в самого Роланда. Удар был настолько сильным, что капитана сбило с ног. Воздух вышибло из лёгких, мир потемнел на секунду. Винтовка выскользнула из рук, но он мгновенно перехватил её обратно. Плакальщик был сверху. Лицо искажено, кожа покрыта язвами, из глаз течёт кровь. Он зарычал — и вцепился зубами прямо в ствол винтовки. Визг. Металл скрежетнул под давлением. Тварь рванула, пытаясь вырвать оружие, мотая головой, как бешеная собака. — Отвали урод!... — прохрипел Роланд. Он упёрся ногой в грудь Плакальщика и толкнул изо всех сил. Тот отлетел, но не упал — только пошатнулся и снова ринулся вперёд. У Роланда уже был в руке пистолет. Выстрел. Пламя вырвалось из ствола. Голова твари взорвалась, как гнилой плод, окатив капитана горячими брызгами. Тело рухнуло. Но Роланд уже видел — рядом с ним не осталось ни одного его бойца. Ни одного. Только окровавленные тела. Разорванные. Сломанные. Всё ещё дёргающиеся под натиском крыс и заражённых. — ...чёрт, — выдохнул он, поднимаясь. Пистолет дрожал в руке. Клац. Пусто. Патронов нет. И именно в этот момент на него бросился ещё один Войун. Роланд даже не успел поднять руку, как грянул выстрел. Глухой, тяжёлый хлопок — и почти половины головы заражённого просто не стало. Тело рухнуло прямо на капитана, сбив его с ног. Роланд с усилием скинул его, стаскивая с себя липкую, тяжёлую тушу. Ещё один выстрел раздался где-то рядом. Точный и холодный. Роланд поднял голову и увидел, как сквозь пелену дыма и дождя к нему двигалась фигура. Солдат. Но не из его отряда. Синий доспех — гладкий, почти полированный, с чёткими линиями. Пластины плотно пригнаны, без зазоров. На груди — символ, которого Роланд не узнал. Лицо скрыто за бесстрастной маской, шлем плотно облегает голову, придавая фигуре странно чужой, почти безликий силуэт. В руках — длинная винтовка. Он стрелял из нее без спешки и колебаний. Каждый выстрел — один труп. Плакальщики падали, не успев даже приблизиться. Из дыма за ним вышли новые. Такие же. Они двигались строем, шаг за шагом, как единый механизм. Их оружие гремело, прошивая заражённых, оставляя за собой лишь кровь и ошмётки плоти. Но это было только начало. С флангов наступали другие солдаты. В чёрных, тяжёлых доспехах. Массивные наплечники, усиленные пластины, закрытые шлемы. В руках — цепные мечи, грубые, зубчатые, с ревущими механизмами. Один из них шагнул вперёд и активировал оружие. Металл завыл. Лезвие раскрутилось и когда Плакальщик бросился на него — он просто полоснул мечом вперёд. Тело распалось на две половины. Кровь и внутренности веером брызнули в стороны.Они не останавливались. Наступали. Резали. Кромсали. Рвали заражённых на части, словно это были не люди, а мясо. А затем Роланд увидел Толбоев. Они шагали по улицам, не замечая обломков и тел под ногами. Их яркие прожекторы смотрели вниз. Луки уже натянуты. Свист. Снаряд врезался в толпу Войунов. Взрыв. Огненная волна разметала несколько тел разом, разбрасывая их по мостовой. Ещё выстрел. Ещё взрыв. Плакальщики гибли десятками. Но даже это не останавливало их полностью. Они продолжали наступать. Как волна. Как болезнь, которую уже нельзя сдержать. Роланд стоял в центре всего этого. В крови. В дыму. В криках. И бойня постепенно стихала. Не потому, что опасность миновала — а потому, что её выжигали. Плакальщики всё ещё метались в переулках, но теперь им противостояла организованность: выстрелы, сталь, пламя. Крики всё ещё звучали, но реже — и чаще обрывались слишком быстро. Смрад крови стоял невыносимый. Крысы всё ещё копошились среди тел. Но даже они начинали отступать. И тогда на улицу вышел ещё один человек. Он появился неспешно, словно происходящее не имело к нему прямого отношения. Его доспех отличался от других. Тёмный, строгий, без излишней массивности, но внушающий куда большее чувство опасности. Поверх — длинный плащ, промокший под дождём, но сохранивший форму. Шаги размеренные, уверенные, как у человека, привыкшего идти туда, где другие уже сломались. Он остановился и оглядел улицу. К нему тут же подошёл один из солдат, вытянувшись по стойке смирно. — Инквизитор, — коротко сказал он и начал доклад. — Район частично зачищен. Очаги заражения остаются, но... Хейл, всё ещё лежащий на земле, живой лишь благодаря упрямству, услышал это слово. Инквизитор. И внутри что-то неприятно сжалось. Он слышал о них. Тех, кто приходит после таких событий. Не спасать. Решать. Инквизитор кивнул, не перебивая. Взгляд его ещё раз медленно обвёл улицы. — Перекрыть район полностью, — сказал он спокойно. — Никто не входит, никто не выходит. — Принято. И только тогда его внимание сместилось, на Роланда . Инквизитор приблизился. Медленно, без спешки и остановился прямо перед ним. Секунду он просто смотрел, а затем достал пистолет. Движение было настолько спокойным, что от этого становилось ещё хуже. Он присел напротив Хейла. Тишина вокруг них, казалось, сгустилась. Инквизитор внимательно осмотрел лицо капитана. Затем — руки. Шею. Кровь на одежде. Выискивая признаки. —'Господин, — доложил солдат рядом. — У него был контакт с заражённым. Инквизитор не обернулся. — Вы уверены? — тихо спросил он. — Подтверждаю. Пауза. Роланд почувствовал, как холодок пробежал по спине. Пистолет в руках Инквизитора был направлен не прямо... но достаточно близко. Секунда. Затем другая. И ещё. Затем Инквизитор медленно убрал пистолет в кобуру и поднялся. — Уберите его отсюда, — сказал он. — Немедленно. И изолируйте, — Короткая пауза. — Он нужен нам живым. — Принято! Солдаты тут же взяли Хейла под руки, но он не сопротивлялся. Только обернулся, чтобы посмотреть на Инквизитора, но тот уже уходил. Не оборачиваясь. Словно всё было решено. __________________________________________ [Некоторое время спустя] Просторная комната. Высокие потолки. Безупречная чистота и порядок во всём. Почти идеальный порядок. В центре стоял массивный полукруглый стол, усеянный деталями, инструментами, чертежами. Металл, провода, шестерёнки — всё разложено с педантичной точностью. За столом сидел человек, который был полностью поглощён работой. Тонкие пальцы ловко собирали сложный механизм, соединяя детали с такой точностью, будто создавали не устройство, а произведение искусства. Однако его отвлек стук в дверь. — Войдите, — ровно произнёс он, не поднимая головы. Дверь открылась, и в комнату вошёл Инквизитор, теперь без маски и шлема. Лицо бледное, жёсткое, лишённое эмоций. Взгляд прямой, холодный. Он остановился на расстоянии и слегка склонил голову. — Лорд Кирин Джиндош, — начал он. Человек за столом продолжал работать ещё несколько секунд. Затем — щелчок. Механизм встал на место. Только после этого он поднял взгляд. Глаза живые, внимательные, с оттенком раздражённого любопытства. — Если вы прервали меня ради пустяка, — сказал он, — я буду крайне разочарован. — В Трущобах и Квартале Красных Фонарей подтверждена вспышка Крысиной Чумы, — доложил Инквизитор. Пауза. Джиндош замер, но не от страха, а от интереса. Он медленно откинулся на спинку стула. — Информация подтверждена? — переспросил он. — Да. Выявлены Плакальщики, массовое заражение и стремительное распространение. Джиндош тихо усмехнулся. — Любопытно... Он поднялся и не спеша прошёлся вдоль стола, проводя пальцами по разложенным инструментам. — И, разумеется, вы пришли ко мне не просто с новостью. Инквизитор выдержал паузу. — Ситуация выходит из-под контроля, — сказал он. — Нужны решения. — Вам всегда нужны решения, — с лёгкой насмешкой ответил Джиндош. — И всегда срочно. Он остановился и повернулся к Инквизитору. — Скажите... — голос его чуть понизился. — Вы уже начали выжигать районы? — Частично. — Отлично, — кивнул Джиндош. — Значит, вы всё ещё считаете, что можете это контролировать. Пауза. Он улыбнулся. Едва заметно. — Вы ошибаетесь. Инквизитор не проявил никакой реакции. — Тогда ваши рекомендации? — спросил он. Джиндош на мгновение задумался. Затем подошёл к столу, взял одну из деталей и повертел её в пальцах. — Мне нужно увидеть это своими глазами, — сказал он. — Не донесения. Не слова. Пауза. — Реакцию среды. Поведение заражённых. Динамику распространения. — Он положил деталь на место. — Но сначала... Джиндош посмотрел в окно и где-то вдалеке прогремел гром. — Мне стоит навестить нашего дорогого министра, — произнёс он почти лениво. — Уверен, у него уже есть собственное... видение ситуации. Инквизитор слегка склонил голову. — Готовить экипаж? — Разумеется, — ответил Джиндош. — Я не люблю ждать. Он снова повернулся к столу. Но теперь его взгляд был устремлён не на механизм. Он был устремлён на идею. — Ах... какая возможность, — тихо сказал он. — Болезнь, страх, хаос... Лёгкая пауза. — И идеальные условия для эксперимента. И возвращения моего человека. Инквизитор промолчал. Именно поэтому он и пришёл к нему. __________________________________________ . . . . . . . . . . . __________________________________________ [Императорский Дворец] Тронный зал. Обычно — место холодного величия, точного этикета и тяжёлой, но предсказуемой власти. Но сегодня всё было иначе. Воздух натянут до предела, словно струна, готовая лопнуть от малейшего движения. Голоса накладывались друг на друга, придворные спорили, перебивали, требовали решений, обвиняли, оправдывались. Порядок, который держался здесь годами, трещал по швам. Слухи уже добрались до дворца. Сначала — о взрывах. Потом — о пожаре. А затем — о болезни. И если в Трущобах её ещё пытались сдержать, выжигая кварталы и перекрывая улицы, то Квартал Красных Фонарей оказался слабым звеном. Там цепь оборвалась. Зараза пошла дальше. Слишком быстро. Слишком незаметно. И теперь — слишком близко. Крысы расползлись по всей столице. Их видели в канализации, на рынках, в жилых кварталах. Они появлялись даже там, где их никогда не было прежде — на улицах знати, в садах, возле храмов. Их было слишком много. На возвышении, на троне, сидел юный Император Макото. Он вцепился в подлокотники, пытаясь сохранить самообладание, но взгляд его метался от одного говорящего к другому. Он не успевал. Не понимал. — ...это уже второй квартал! — выкрикнул один из советников. — Мы не можем просто игнорировать это! — Игнорировать?! — резко парировал другой. — Мы даже не знаем, что это! — Это болезнь! Очевидно! — Тогда где лекари?! Почему они молчат?! — Потому что они умирают первыми! — Шум нарастал. Министр Онест стоял чуть ниже трона, как и полагалось, но теперь он был единственным, кто сохранял хотя бы видимость контроля. — ТИШИНА! — рявкнул он. Голоса затихли не сразу, но начали стихать. — Паника нам не поможет, — продолжил он уже более ровным тоном. — Мы уже приняли меры. Районы перекрываются, заражённых изолируют... — Изолируют?! — перебили его. — Они уже у стен дворца! Эта фраза ударила сильнее любого крика. На мгновение воцарилась настоящая тишина. Император Макото поднял голову. — Они... уже близко?.. — тихо спросил он. Никто не ответил. И именно в этот момент раздался голос. Спокойный. Чёткий. Совершенно не вписывающийся в истерию. — Тогда, возможно, нам стоит сменить стратегию. Двери тронного зала распахнулись. Слуги и стража даже не успели объявить о его прибытии. Кирин Джиндош спокойно вошёл в зал, а за ним Инквизитор. И несколько солдат, несущих два массивных, окованных металлом ящика. Разговоры утихли сами собой. — Кирин... Джиндош?.. — выдохнул министр Онест, не скрывая удивления. — Что он здесь делает?.. — прошептал кто-то в толпе. Но Джиндош даже не удостоил их взглядом. Он прошёл вперёд. Спокойно. Как человек, который находится именно там, где должен быть. Он остановился в центре зала, обвёл взглядом присутствующих и только затем заговорил: — Прошу вашего внимания. Голос его не был громким. Но услышали все. — Как я вижу, вы уже в курсе вспышки... — лёгкая пауза, — Крысиной Чумы. — Крысиной... чумы?.. — растерянно повторил Макото. Зал снова зашумел. — Что это вообще такое? — Откуда она взялась? — Это диверсия?! Джиндош слегка склонил голову, словно прислушиваясь к шуму... но не обращая на него внимания. — Вопрос происхождения на данный момент вторичен, — продолжил он спокойно. — Важнее другое. Он сделал ещё один шаг вперёд. — Болезнь уже вышла из-под контроля. Тишина. — И, по моим подсчётам... — голос его стал чуть тише, но оттого лишь тяжелее, — примерно через месяц столица будет полностью поглощена заражением. Слова повисли в воздухе. Как приговор. Кто-то нервно рассмеялся. Кто-то побледнел. Кто-то отступил на шаг. — Это... невозможно... — прошептал один из советников. — Вы преувеличиваете, — резко сказал другой. — Империя... — Империи плевать на болезнь, — перебил его Джиндош. И впервые он посмотрел прямо на говорившего и тот замолчал. — Болезнь распространяется через контакт, через среду... — продолжил он. — И через страх. — Пауза. — А у вас в избытке последнего. В зале стало холоднее. — И что вы предлагаете? — прищурившись, спросил министр Онест. — Раз уж вы решили вмешаться. Джиндош слегка улыбнулся. Словно ждал этого вопроса. — Решение есть. Он сделал жест, и солдаты за ним слегка подвинули ящики вперёд. Металл глухо скребанул по полу. — Но чтобы его реализовать... — продолжил он, — вам придётся пойти на определённые уступки. — Какие ещё уступки? — раздражённо бросил кто-то. Джиндош не сводил глаз с министра. — Нужно вернуть человека, которого вы сами отправили в изгнание. Зал снова взорвался. — Кого именно? — О ком он говорит? — Это безумие... Джиндош не торопился. Он выдержал паузу. Достаточно долгую, чтобы напряжение стало почти осязаемым. И только затем произнёс: — Маркус Вайнхольд фон Драма. — Что... — голос придворного сорвался, и он невольно отшатнулся. — Железный наместник?.. Реакция прокатилась по залу, как ударная волна. — Это же мятежник! — Его сослали не просто так! — Вы все помните, чем это кончилось?! — Маркус?.. — растерянно спросил император Макото, переводя взгляд на министра. — Но... вы говорили, что он мёртв. На мгновение даже шум стих. Лицо министра Онеста побелело настолько, что это стало заметно даже в тусклом свете зала. Его массивная фигура качнулась, но он почти сразу взял себя в руки, надевая привычную тяжёлую улыбку. — О... в-видите ли, мой юный повелитель... — залепетал он, тщательно подбирая слова. — В те времена... обстоятельства были... сложными. Я всего лишь... несколько приукрасил события, чтобы избавить вас от лишних переживаний. — Приукрасили?.. — нахмурился Макото, но в голосе его всё ещё звучала неуверенность. — Но тогда... почему этот человек утверждает, что телохранитель моего отца в изгнании? Он запнулся, словно только сейчас вспомнив о присутствии незнакомца и повернулся к Джиндошу. — О... кстати... а вы кто? Вопрос прозвучал неожиданно просто, почти по-детски, и в этой простоте была странная, неуместная искренность. Джиндош слабо улыбнулся. Он шагнул вперёд и сделал элегантный поклон — не слишком низкий, но достаточный для соблюдения формальностей. — Простите за манеру вторжения, — спокойно сказал он, выпрямляясь. — Меня зовут Кирин Джиндош. Скромный слуга Империи... который, по счастливому стечению обстоятельств, принёс на эти земли Эпоху Индустрии. Он развёл руками, словно приглашая оглядеться. — Все эти механизмы, устройства, системы, что вы видите в столице... — голос его стал мягче, почти бархатным, — лишь малая часть того, что я привёз из родных краёв. Макото подался вперёд, с интересом вглядываясь в него. — А откуда вы родом? На этот раз улыбка Джиндоша стала чуть глубже. — Боюсь, это история для гораздо более спокойного вечера, — ответил он. — Но сейчас... обстоятельства требуют иного. Он развернулся. Едва заметный жест — и солдаты за ним шагнули вперёд, втаскивая тяжёлые металлические ящики ближе к центру зала. Их поверхность была покрыта потёртостями, заклёпками и странными символами, непонятными для большинства присутствующих. — Впрочем, — продолжил Джиндош, — я не привык приходить с пустыми руками. Он кивнул. Солдаты откинули засовы. Крышки поднялись с глухим скрежетом. И в следующий миг изнутри раздался сухой металлический звук. Щелчок. Затем — ещё один. Медленно, с пугающей точностью, из ящиков начали подниматься фигуры. Высокие. Стройные. Выкованные из стали и бронзы. Их движения были неестественно плавными, словно каждая деталь работала с математической точностью. Головы — вытянутые, с узкими прорезями вместо глаз — поворачивались, сканируя пространство. Кто-то из придворных ахнул. Кто-то отшатнулся. Кто-то инстинктивно потянулся к оружию. — Дамы и господа, — с ноткой гордости произнёс Джиндош, — позвольте представить моё творение. Один из механизмов полностью выпрямился. Второй встал рядом с ним. Оба синхронно развернулись... и замерли по обе стороны от трона. «Часовые Солдаты». Над залом повисла напряжённая тишина. Металлические фигуры не двигались. Но в их неподвижности чувствовалась угроза — холодная, просчитанная, лишённая всякой человечности. — Они не устают, не знают страха и не подвержены болезням, — добавил Джиндош спокойно. — Идеальные стражи... для тех времён, в которые вы попали. Он выдержал паузу, позволяя присутствующим полностью осознать увиденное. Затем перевёл взгляд обратно на министра. — А теперь... вернёмся к нашей теме. — С какой стати вы решили вернуть Маркуса? — резко бросил Онест, и впервые в его голосе послышалось нечто большее, чем раздражение — почти тревога. — Или вы забыли, как он относится к... нынешнему состоянию империи? — А что не так с нашей империей?.. — осторожно спросил Макото, явно не до конца понимая, куда клонится разговор. Джиндош повернул к нему голову и ответил без мгновения промедления: — Вспышка смертельной чумы. Можете сколько угодно спорить о политике, власти или прошлом. Но факт остаётся фактом: вы стоите на пороге катастрофы. Он остановился. — И Маркус — один из немногих, кто может её предотвратить. — Что даёт вам такую уверенность? — прошипел Онест. — Потому что, — спокойно ответил Джиндош, — у меня есть информация. — Лёгкая пауза. — Полученная... непосредственно от него. Зал снова зашумел. — Он предоставил мне сведения, — продолжил Джиндош, — которые могут изменить ход событий. Но, увы... находясь в изгнании, он не может доставить их лично. Он слегка склонил голову. — А я предпочитаю... работать с первоисточниками. Он повернулся к выходу, словно разговор был уже окончен. — Поэтому я предлагаю следующее, — бросил он через плечо. — Министр, я прошу вас посетить меня в моём поместье. Там мы сможем обсудить всё... без лишних ушей. Он сделал шаг. — Уверяю вас, то, что я узнал... касается не только чумы. — Ещё шаг. — Это касается судьбы всей империи. Тишина. Тяжёлая. Гнетущая. Онест стоял неподвижно. Его пальцы медленно сжались в кулак. Лицо снова побледнело, но в этот раз он даже не пытался это скрыть. Он понял. У него не было выбора. — Верните... — начал он, голос его звучал глухо. — Что?.. — спросил кто-то. Он поднял голову. И почти выкрикнул, словно вырывая слова из собственного горла: — ВЕРНИТЕ МАРКУСА ВАЙНХОЛЬДА ФОН ДРАМА В СТОЛИЦУ! В зале разразился хаос. Крики. Вопросы. Неверие. Но Джиндош лишь довольно улыбнулся. — Превосходно, — сказал он. Он направился к выходу, не дожидаясь продолжения. Заводные Солдаты синхронно развернулись и последовали за ним, их шаги отдавались глухим металлическим лязгом. Инквизитор двинулся следом. У самых дверей Джиндош на мгновение задержался. Слегка повернул голову. — Я жду вас в своём поместье, министр. И не сказав больше ни слова, он вышел. Двери захлопнулись. Глухо. Окончательно. И только тогда стало ясно — это только начало. __________________________________________ . . . . . . . . . . . __________________________________________ [Особняк Джиндоша] Заводной особняк встретил министра Онеста не столько роскошью, сколько холодной, просчитанной логикой механики. Здание словно жило своей собственной жизнью. Где-то в толще стен мягко щёлкали шестерёнки. По коридорам эхом разносился ровный металлический ритм — шаги Часовых Солдат, патрулирующих внутренние галереи. Свет ламп был ровным, почти хирургическим, лишённым привычной дворцовой мягкости. Здесь не было места случайности или уюту — только расчёт и контроль. Хонест невольно поёжился. Солдат, сопровождавший его, не проронил ни слова за всё время пути. Лишь довёл до массивной двери и, коротко кивнув, отошёл в сторону. Дверь открылась сама. Медленно. Бесшумно. Кабинет Кирина Джиндоша был просторным, но не загромождённым. В центре стоял массивный стол, заваленный чертежами, инструментами и деталями неизвестного назначения. Вдоль стен — металлические конструкции, модели, механизмы, некоторые из которых тихо двигались, словно проверяя собственную работоспособность. И, разумеется, Часовые Солдаты. Двое застыли по обе стороны комнаты, неподвижные, как статуи. Но их неподвижность лишь усиливала тревогу. — А, вот и вы, мой друг, — раздался голос Джиндоша. Он оторвался от стола и подошёл к устройству у стены, напоминавшему сложный механизм с трубками и стеклянными колбами. Кофемашина. Собственное изобретение. — Проходите, располагайтесь, — продолжил он, словно это был дружеский визит, а не разговор, от которого зависела судьба столицы. Он ловко повернул несколько рычагов, и машина тихо зашипела. — Кофе? — Э-э... — Хонест на секунду замялся, всё ещё оглядываясь. — Я бы не отказался. Джиндош кивнул, словно не ожидал иного ответа. Он налил тёмную густую жидкость в изящную чашку и протянул министру. — Осторожно, горячо. Хонест взял чашку, но пить не спешил. Взгляд его скользнул по Заводным Солдатам. — Они... всегда так стоят? — Пока не потребуется иное да, — спокойно ответил Джиндош. — В отличие от людей, им не нужны ни отдых, ни мотивация. Он взял свою чашку, сделал маленький глоток и вернулся к столу. — Присаживайтесь, — добавил он, кивнув на кресло напротив. Хонест сел. С усилием. Словно кресло в любой момент могло захлопнуться, как капкан. — Итак... — начал он, прочищая горло. — Вы говорили о... сведениях. — Ах, да, — оживился Джиндош, словно разговор наконец перешёл к действительно интересной части. — Маркус. Имя было произнесено спокойно. Слишком спокойно. Хонест отпил кофе. И едва не поперхнулся от того, что услышал дальше. — Он обнаружил кое-что весьма любопытное на одной из баз Революционной армии. Кофе пошёл не в то горло. Министр закашлялся, едва не расплескав чашку. — Ч-что?.. — выдавил он, промокая губы. — Он... на базе революционеров?! В голосе его звучал не столько ужас, сколько откровенный страх. — Вы сейчас серьёзно?.. — Вполне, — невозмутимо ответил Джиндош. — Однако не спешите с выводами. Он сложил руки за спиной и неторопливо прошёлся вдоль стола. — Маркус не склонен к... идеологическим союзам, скажем так. Его отношение к революционерам, мягко говоря, далеко от сочувственного. Он остановился. — Он напал на них. Тишина. Хонест медленно поставил чашку. — Конечно, — пробормотал он, качая головой. — Конечно... это же Маркус, в конце концов... В голосе его послышалась усталость, почти отчаяние. — Этот человек... — выдохнул он. — Он никому не подчиняется. Ни приказам, ни логике, ни здравому смыслу. — О, напротив, — мягко возразил Джиндош. — Он подчиняется. Просто... не вам. Хонест резко вскинул голову. Но Джиндош уже отвернулся, словно это было сказано между прочим. — Как бы то ни было, результат оказался весьма... плодотворным, — продолжил он. — Среди трофеев он обнаружил чертежи. Пауза. — Технологий Дануолла. На этот раз Хонест не поперхнулся. Он просто замер. — Это... невозможно, — тихо сказал он. — Эти разработки... они не могли попасть в руки революционеров. — Тем не менее они там оказались, — спокойно ответил Джиндош. — И теперь... они у нас. Он слегка улыбнулся. — Или, точнее, у Маркуса. Министр на секунду закрыл глаза. — Прекрасно... — выдохнул он. — Просто прекрасно... Мятежник с армией, доступ к дануоллским технологиям... и, предположительно, полное отсутствие желания делиться ими с властями. — Вы недооцениваете его, — заметил Джиндош. — Я знаю его, — резко парировал Хонест. — И именно поэтому.... — Именно поэтому вы сослали его, — перебил Джиндош. Его тон оставался спокойным. Но в нём появилась сталь и Хонест замолчал. — Позвольте вас успокоить, — более мягко продолжил Джиндош. — Маркус — мой человек. Министр медленно поднял взгляд. — Ваш... человек?.. — В известной степени, — кивнул Джиндош. — Я умею находить подход даже к самым... строптивым натурам. Он отпил кофе. — Его пыл можно направить в нужное русло. Не сломать — это было бы ошибкой. Но направить вполне возможно. Хонест усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Если у вас получится... я лично пересмотрю своё мнение о вас. — Я предпочитаю, чтобы обо мне судили по результатам, — ответил Джиндош. Он шагнул ближе. — Маркус действует в интересах Империи, как бы парадоксально это ни звучало. Да, он презирает коррупцию. Да, он борется с ней открыто, невзирая на последствия. Он слегка склонил голову. — Но это не делает его... А напротив. Он положил ладонь на стол. — С его ресурсами... и с возможностями I.O.M.P.... он сможет поддерживать порядок в столице. Хонест нахмурился. — Пока мы...? — Пока мы занимаемся тем, что действительно важно, — спокойно закончил Джиндош. — Лекарством. Тишина вновь заполнила кабинет. Но в этот раз она была иной. Не хаотичной, а тяжёлой, обдуманной. Хонест медленно откинулся на спинку кресла. — Вы предлагаете мне... доверить судьбу столицы человеку, которого я сам сослал. — Я предлагаю вам выбор, — ответил Джиндош. — Либо гордость... либо выживание. Он отступил на шаг. — И, как мне кажется, времени на размышления у вас осталось немного. Где-то в глубине особняка щёлкнул механизм. Часовые Солдаты оставались неподвижными. — Что ж, у меня всё ещё остаются сомнения... — осторожно начал министр Хонест, пытаясь придать голосу уверенность, которой не чувствовал. Джиндош не перебил сразу. Он сделал ещё один неторопливый глоток кофе, словно наслаждаясь не столько напитком, сколько самим моментом. А затем — поставил чашку. Мягко. Слишком мягко. — Разумеется, у вас есть сомнения, — мягко сказал он. — Было бы странно, если бы их не было. Он обошёл стол, двигаясь почти лениво, но в этой лени чувствовалась хищная точность. — Особенно учитывая... вашу роль в произошедшем. Хонест замер. — Я не совсем понимаю, о чём вы... Не успел он договорить, как послышался едва слышный щелчок. Часовые Солдаты синхронно сместились. Они не спешили. Не делали резких движений. Просто... приблизились и остановились за спиной министра, взяв его в клещи, отрезая любые пути к отступлению. Хонест медленно повернул голову. Взгляд его скользнул по металлическим корпусам, тонким вытянутым «лицам», неподвижным, но словно бы наблюдающим прорезям. Он сглотнул. — Это... необходимо?.. — Исключительно в иллюстративных целях, — спокойно ответил Джиндош. Он придвинул стул и сел напротив министра, сложив пальцы домиком. — Видите ли, — продолжил он, слегка подаваясь вперёд, — сомнения — это роскошь, которую вы давно не можете себе позволить. Пауза. — С тех самых пор, как решили отравить Императора. Слова были произнесены без нажима. Словно речь шла о чём-то обыденном. Но эффект был сокрушительным и Хонест побледнел. — Это... ложь. — О, поверьте, — мягко перебил Джиндош. — Мы оба знаем, что это не так. Он слегка склонил голову, наблюдая за реакцией собеседника. — Старый Император умер не от болезни и не от старости. Вы позаботились об этом лично... или, по крайней мере, отдали приказ. Тишина стала плотной. Тяжёлой. — А затем, — продолжил Джиндош, — вам понадобился козёл отпущения. Он откинулся на спинку стула. — Идеальный кандидат уже был под рукой. Преданный. Сильный. Верный. Он усмехнулся. — Маркус. Хонест стиснул зубы. — Всё было не так просто... — О, не сомневаюсь, — кивнул Джиндош. — С властью никогда не бывает просто. Он провёл пальцем по краю стола, словно чертил невидимую линию. — Вы собирались повесить всё на него. Сделать из него чудовище, предателя, убийцу. Он поднял взгляд. — Но затем... вы вспомнили. Хонест не ответил. Но ответа и не требовалось. — Вы вспомнили, — продолжил Джиндош, — что уже являетесь частью гораздо более... масштабной игры. Лёгкая пауза. — Заговора. Слово повисло в воздухе. — Я не знаю, о чём вы говорите, — глухо сказал Хонест, но в голосе его уже не было прежней уверенности. — Конечно знаете, — тихо ответил Джиндош. Он наклонился ближе. Так близко, что между ними остались лишь сантиметры. — Именно тогда к вам поступило предложение. Он понизил голос до шёпота. — От Бездны. Хонест дёрнулся. Почти незаметно, но Джиндош увидел. — О, не надо так реагировать, — мягко сказал он. — Вы не первый... и далеко не последний. Он отстранился. — Голос. Шёпот. Обещания... Власть. Слово прозвучало почти ласково. — Вы согласились, — продолжил он. — Потому что у вас не было выбора. Потому что жадность всегда сильнее страха... до определённого предела. Хонест молчал. Только тяжело дышал, вцепившись в подлокотники кресла. — И именно тогда, — сказал Джиндош, — вы поняли, что Маркус вам всё ещё нужен. Он развёл руками. — Сильный, дисциплинированный, преданный долгу... и, что важнее, полезный. — Он не предан, — резко бросил Хонест. — Он опасен. — Именно поэтому он полезен, — спокойно парировал Джиндош. Тишина вновь повисла между ними. — Вы не подставили его, — продолжил Джиндош. — Не из милосердия. А потому что не могли позволить себе потерять такой инструмент. Он слегка склонил голову. — И вот теперь... круг замкнулся. После этих слов Джиндош поднялся. Часовые Солдаты за спиной Хонеста оставались неподвижными, но их присутствие давило сильнее любого оружия. — Если вы всё ещё хотите получить обещанное вам... — сказал Джиндош, обходя его, — силу Бездны... Он остановился за спиной министра. — Вам придётся продолжать играть по правилам. Пауза. — По моим правилам. Хонест закрыл глаза. На мгновение. Затем медленно выдохнул. — А если я откажусь?.. Раздался зелчок. Один из Часовых Солдат слегка наклонил голову и направил в сторону министра лезвие. — Тогда, — спокойно ответил Джиндош, — вы становитесь проблемой. Он вернулся на своё место. — А проблемы... я предпочитаю устранять. Наступила долгая пауза. Наконец Хонест открыл глаза. Взгляд его был тяжёлым. Но прежнего сопротивления в нём не осталось. — Я... понял. Джиндош довольно кивнул. — Превосходно. Он двинулся к столу, словно разговор был окончен. — В таком случае действуем по плану. Возвращаем Маркуса. Используем его ресурсы. Сдерживаем чуму. Он бросил короткий взгляд через плечо. — И не делаем глупостей. Эсдес также не должна совать свой нос не в свои дела. Хонест поднялся. Ноги не сразу послушались его. Он кивнул и не сказав больше ни слова, направился к выходу. Дверь за ним закрылась. __________________________________________ [Некоторое время спустя] Коридоры особняка казались холоднее прежнего. Шаги глухо отдавались от металла. Провожатый не требовался — он запомнил дорогу. И всё же... чувство, что за ним наблюдают, не покидало его ни на секунду. Когда он наконец вышел наружу, ночной воздух показался почти спасением. Но лишь на мгновение. Хонест остановился, губоко вдохнул и медленно выдохнул. — Значит, Маркус, — пробормотал он. Имя прозвучало с горечью... И страхом. А затем Хонест вспомнил о тех, кто уже владел силой Бездны. Об убийцах со сверхъестественными способностями. Об убийцах, называвших себя Китобоями. — Нет, — сказал Хонест. — Я знаю, что делать. . . . . .