Спасители?

Глава 7.

Пожары гаснут, сирены смолкают.

Но память о том, кого оставил за спиной, горит сильнее любого пламени.

      Солдаты внизу ринулись к очагу пожара, их шаги глухо отдавались по металлическим лестницам и коридорам. Вой сирен пробивал пространство, пронизывая даже гулкое эхо бетонных стен, заглушая все остальные звуки. Этажи накрыла тревожная суматоха: задымленные коридоры наполнялись целеустремленными движениями людей. Каждый точно знал, куда идти и что делать. В воздухе висел острый запах гари и плавящегося пластика, а каждый шаг и действие были точны, как у хорошо слаженного механизма.       Кай и Джаро обменялись коротким взглядом: решение было очевидным. Они подняли Элию, крепко удерживая ее. Затем Джаро приставил к ее спине пистолет. Его взгляд был холоден и сосредоточен, но не лишён рассудительности — они оба знали, что паника здесь недопустима. Элиа сжала зубы, принимая неизбежное. — А как же Мира?! — рвануло из груди Кая, голос сорвался на крик, пробиваясь сквозь вой сирен. Его пальцы сжались в кулаки, глаза сверкали паникой и отчаянием. — Пусть остается здесь, за ней придут! — громко и резко отрезал Джаро, стараясь перекричать рев сигнализации.       Но в диалог парней неожиданно вмешалась Элианна. Душа солдата, закалённая опытом и долгом, не могла позволить невинному человеку погибнуть просто так, оставаясь в этом объятом дымом аду. — Мира, беги в кабинет миссис Кэр, — сказала она твердым, ровным голосом, — 215, большая металлическая дверь… — её глаза мельком встретили настороженный взгляд Кая. — Здесь слишком опасно, ты можешь отравиться угарным газом. Мама… Миссисс Кэр ничего тебе не сделает, не в этой обстановке..       Мира Восс замерла на мгновение, словно весь мир вокруг сжал дыхание. Сердце билось слишком громко, гулкими ударами, будто его можно было услышать даже сквозь вой сирен и треск горящего пластика. Она перевела взгляд на Элию — тот был тревожным, полным сдержанного напряжения, но в глубине его светилась решимость. Даже оказавшись в плену, девушка умудрялась удерживать контроль, направлять события так, чтобы спасти хотя бы кого-то.       Медленно, почти неосознанно, Мира кивнула. Но вместо того чтобы сразу рвануть прочь, она резко шагнула к брату. Вцепилась в него руками, прижалась изо всех сил, словно хотела удержать на секунду дольше и запомнить этот миг. Лицо девушки уткнулось в плечо брата, и Кай, хоть и ошеломлённый, на миг обнял её в ответ, будто сердце само подсказало, что это может быть их последний контакт. — Береги себя… — выдохнула Мира так тихо, что услышал только он.       И, отпустив, развернулась. Быстро, почти бегом, она скользнула по коридору, растворяясь в дыму и мельтешении силуэтов, направляясь к кабинету Лерии Кэр. Её шаги были лёгкими, но в них чувствовалась решимость человека, которому доали шанс на спасение.       Кай остался стоять, стиснув кулаки так сильно, что костяшки побелели. Каждая мышца его тела кричала, рвалась следом за сестрой, но он словно был закован в невидимые цепи. Боль выбора терзала изнутри — и всё же он остался. Элия молча наблюдала за этим, её взгляд стал тяжелее, в нём мелькнула тень сочувствия. Она понимала: её слова и её план ломали его изнутри. Но отступать теперь было нельзя. — Кай! — резкий голос Джаро прорезал дым, возвращая парня в реальность. — Потом. Сейчас нужно выбираться от сюда.       Он сильнее вдавил стволом пистолета в спину Элии, напоминая, что время на эмоции кончилось. Кай рывком втянул воздух, словно вынырнув из тягучего кошмара, и зашагал первым вглубь задымленных коридоров.       Сирены резали воздух. Красный свет тревоги вспыхивал, отбрасывая рваные тени на стены. Взрыв в левом крыле превратил отдел перепрошивки в бурлящий улей: военные спешили туда, где гремел пожар, двери камер открывались, освобождая пациентов. А в правой части здания народу было заметно меньше — коридоры не кипели движением, но густой дым постепенно просачивался и сюда, тяжело оседая на лёгких. Казалось, каждый вдох становился испытанием, воздух жёг горло и вызывал приступы кашля, и лишь иллюзия нерушимого порядка удерживала это место от окончательного развала.       Элиа шла впереди. Спина прямая, взгляд твердый — словно именно она вела двоих мужчин за собой. Но никто из солдат не видел, как под формой к её спине упирался холодный стальной ствол пистолета Джаро. — Шагай ровнее, офицер, — негромко, но жёстко бросил он. — Или я сам объясню, как. Кай шел сзади, напряжённый, как натянутая струна. Каждый шаг отдавался злостью, каждый вдох жёг лёгкие.       На повороте к выходу дорогу ребятам перегородил офицер в белоснежном мундире, идеально выглаженном и сидящем на нём, словно вторая кожа. На груди поблёскивал знак отличия, а серебристые пуговицы отражали рваные вспышки красного света тревоги. В его руках был закреплён тонкий планшет с голографическим экраном — по диагонали шла мерцающая красная полоса ошибки. Система распознавания лиц, которой он безоговорочно доверял, оказалась выведена из строя, и это несоответствие хмурило его взгляд. Офицер шагал быстро и уверенно, направляясь к западному крылу здания, где требовалось больше контроля из-за взрыва. Но, заметив группу во главе с Элианной, он резко остановился, задержавшись прямо перед ними, и вскинул планшет, словно барьер. Его глаза, холодные и цепкие, скользнули по лицам мужчин рядом с ней, и в этом внимательном взгляде читалась не только дотошность, но и привычка замечать малейшее отклонение от нормы. — Кто с вами? — прищурился он, скользнув взглядом по Каю и Джаро. Элиа на мгновение замерла. Обжигающая сталь оружия сильнее впилась в её спину. — Новенькие, — отчеканила она. — Из моего отряда. Прошли перепрошивку имплантов, я их сопровождаю к выходу.       Офицер задержал взгляд чуть дольше, чем позволяли обстоятельства. Его глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то за маской спокойствия Элианны. Кай почувствовал, как внутри поднимается волна ярости: каждый лишний миг под этим пристальным взглядом казался пыткой. Челюсть напряглась — ещё секунда, и он сорвётся, разоблачая их всех. Но вдруг тягучее напряжение разрезал резкий треск рации на плече офицера. — Всем постам! К левому крылу! Немедленно! — голоса в эфире сливались в жёсткий приказ, гулко отдаваясь в коридоре.       Офицер вздрогнул, быстро вскинул голову и кивнул, словно отдавая честь невидимому командованию. В следующее мгновение он развернулся и широкими шагами бросился в противоположную сторону. Его белый мундир мелькнул в рваном свете тревожных ламп, исчезая в задымлённом проёме, оставляя после себя лишь запах холодного металла и отголоски шагов, растворяющихся в общей какофонии тревоги.       Кай выдохнул, даже не заметив, что всё это время задерживал дыхание. Джаро бросил на него быстрый предостерегающий взгляд: ещё немного — и они бы сами разрушили свою хрупкую возможность уйти незамеченными. Элианна в этот момент тихо разжала грудь, будто сбрасывая невидимую петлю с шеи.       Через главный вход они вышли наружу — единственные, кто осмелился воспользоваться парадными дверями в час тревоги. Всё здание будто выдыхало людские потоки через чёрный выход: ровные шеренги пациентов и персонала, подгоняемые офицерами, исчезали в клубах дыма. Там царила отлаженная спешка: короткие команды, отточенные движения, слаженная работа огромного механизма эвакуации. А здесь, у главного входа, площадка оставалась пугающе пустой. Лишь красные вспышки тревожных ламп выхватывали из темноты очертания плит, на которых звенели шаги беглецов. На секунду один из эвакуируемых, молодой медик, обернулся в их сторону. Его взгляд зацепился за фигуру Элианны между двумя мужчинами. Он нахмурился, будто собираясь задать вопрос…       В тот же миг Кай и Джаро, будто чувствуя этот пронзительный взгляд, одновременно усилили хватку на Элии: пальцы врезались в её руки, пистолет больно упёрся в спину. Она почувствовала, как её тело словно камнем прижали к реальности, не оставляя даже намёка на свободу. Медик вздрогнул, отвёл глаза и, не проронив ни слова, поспешил вернуться в строй, растворяясь в людском потоке.       И тогда тишину пустой площадки прорезал иной ритм — не шаги строя, а низкий рокот работающего двигателя. Чёрный фургон стоял чуть в стороне, чужеродный и настороженный, будто зверь, затаившийся в темноте. Его матовая поверхность глотала вспышки красного света, а распахнутая дверь зияла мрачным провалом. — Быстрее! — окликнул знакомый голос изнутри.       Внутри их уже ждала группа окрайных. На переднем сидении чуть сутулясь, словно его плечи несли больше тяжести, чем мог выдержать один человек, сидел Вэл. Высокий и сухой, с угловатыми чертами лица, он напоминал высохшую землю, потрескавшуюся от зноя. На виске тянулся бледный шрам, теряющийся в коротких тёмных волосах, добавлявший его облику суровой завершённости. Большие зелёные глаза в зеркале не сверкали — наоборот, были тусклыми, уставшими, но в этой усталости жила сталь. Взгляд его не бил в лоб, а прожигал — тягучий, внимательный, будто он привык разбирать людей до самой сути: — Живые? — голос прозвучал коротко, без эмоций, но с твердостью приговора. — Без Миры, — сухо бросил Джаро, толкнув Элианну внутрь так, что та едва не потеряла равновесие. — Но с трофеем.       У самой двери, оперевшись плечом о стенку фургона, стояла Лисса, будто не участвуя в операции, а лишь наблюдая спектакль. Худая, почти прозрачная, с белыми волосами, спадавшими на лицо тонкими прядями. В руках — планшет, но держала она его так, словно это не инструмент, а игрушка. В её улыбке не было тепла: больше — насмешки, словно всё происходящее существовало только для того, чтобы развлечь её. Глаза, светлые и слишком внимательные, выдавали хищницу, играющую с добычей. Посмотрев на Элианну, девушка усмехнулась, приподняв бровь: — Притащили новую игрушку? Джаро, ты всё-таки романтик. — Заткнись, — буркнул Торн. Тяжелая фигура мужчины занимала половину пространства салона. Свежий шрам на его лице тянулся через скулу, уходя к подбородку, и в свете мигающих ламп казался ещё глубже. Торн почти не двигался — его неподвижность была давящей, тяжёлой. В руках — нож, он вертел его бездумно, но в каждом движении чувствовалась привычка и опасная лёгкость. Его взгляд был прямой, проникновенный, как удар: там не было сомнений, только суровое «надо». — От этих кукол одни проблемы. Надо было пристрелить сразу. — И что? — резко вскинулся Джаро. — Чтобы весь корпус на уши поднялся? Мы выходим тихо. А эта… «кукла» нам ещё пригодится.       Торн фыркнул, но спорить не стал. В углу салона сидел Рен — худощавый парень с растрёпанными волосами и очками, которые всё время съезжали на нос. На фоне остальных он выглядел чужаком. Очки на его лице блестели, отражая слабый свет планшета, который он держал осторожно, двумя руками, как что-то хрупкое. Его движения были точными, медицинскими, а глаза — задумчивыми и наблюдательными. В отличие от Торна или Лиссы, в нём не было колкости: он смотрел на Элианну не как на «куклу», а как на редкий образец, который хотелось понять. Он молча поправил ремень сумки медика и чуть подался вперёд, всматриваясь в Элианну. Его взгляд был не колючим, как у остальных, а внимательным, изучающим. — Она не просто кукла, — тихо сказал он. — Имплант у неё странный. Не стандартный.       Элиа молчала. Наручники с сухим щелчком сомкнулись на её запястьях. Кайрен действовал быстро, без колебаний, словно это была часть боевого манёвра, а не жест против человека. Металл глубоко врезался в кожу, оставляя тонкие красные полосы. Он будто хищно цапнул её за руки, превращая их в беспомощные, чужие конечности. Холод железа обжигал сильнее, чем пламя и дым, оставленные позади. Джаро не стал тратить ни секунды их времени: подняв шокер, парень вырубил пленницу. Электрическая дуга вспыхнула в полутьме салона. Разряд прошёл по телу Элии, заставив её дёрнуться всем корпусом — короткий, болезненный рывок, будто марионетку дёрнули за невидимые нити. Её глаза на миг расширились, губы дрогнули, но звука так и не сорвалось. Уже через мгновение тело обмякло, рухнув на сиденье, словно из неё выдернули последнюю искру воли. Перед ними осталась не офицер с холодной маской, а безвольная кукла в руках чужих людей.       Кай резко вскинул голову, удивленно глядя на Джаро. Он не ожидал такого — не сейчас, не так. Слишком жестоко, слишком холодно. Но ничего не сказав, парень лишь стиснул зубы и глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Не дав никому заметить своего смятения, Кай опустился рядом с Элианной. Её голова склонилась набок, дыхание стало ровным, беззащитным. На миг он уловил странное ощущение: она вдруг показалась ему не врагом, а обычной девушкой, внезапно выбитой из привычного мира. Парень устроился ближе, чуть развернувшись так, чтобы прикрыть её собой — и для остальных это выглядело лишь как охрана. Но сам он ощущал это иначе: будто невольно встал между ней и всеми остальными. — Так просто проще, — равнодушно бросил Джаро, усаживаясь в фургон и с глухим стуком захлопывая дверь.       Вэл даже головы не повернул в их сторону. Сухо провернул ключ, мотор зарычал, и фургон рванул вперёд, будто нетерпеливо вырывался из хватки красных отблесков тревоги, оставшихся позади. Его руки уверенно легли на руль, движения были резкие, лишённые лишних жестов — он будто сам сливался с машиной. Только после короткого хмыканья, не меняя направления взгляда и не отпуская дорогу из-под контроля, он произнёс: — Не просто проще. Умнее. Вы привели нам не просто рядового солдата. Эта девушка офицер регулирования, дочь высокопоставленных людей. Можно считать, что вы джекпот сорвали. — Думаешь, из неё можно что-то вытянуть? —скептически протянула Лисса, откинувшись на сиденье и лениво покручивая планшет в руках. Вэл оскалился, в его усмешке блеснул звериный хищный холод: — Заставим. Иначе ей придётся несладко. Её ценность только начинает раскрываться.       Кайрен, сидевший сзади Вэла, слегка напрягся. На его точёных скулах вздулись жёсткие желваки, а челюсть словно свело железным обручем. Он был не из тех, кто пасует: привык подавлять волю противников — давить, ломать, брать верх в схватке. Но всё это всегда происходило в честном столкновении, лицом к лицу. Здесь же было иначе: рядом с ним сидела обмякшая фигура, безоружная и скованная, а разговор о том, как «вытянуть» из неё всё возможное, отдавал хищной жестокостью, к которой он не был готов. Впервые за долгое время его собственные мысли казались ему чуждыми.       И, словно желая убедиться, что перед ним действительно враг, Кай повернулся к Элианне. Она сидела неподвижно, словно кукла с оборванными нитями. Лицо — расслабленное, лишённое холодной маски. Черты казались мягче, тоньше, даже… человечнее. Упрямый изгиб губ, который в бою выглядел вызовом, теперь притягивал, словно обещание. И именно это неожиданное ощущение «живого» в ней вызвало в нём воспоминание. Перед глазами вспыхнула сцена: она среди дыма и криков, её голос дрожит, но звучит твёрдо, когда она обращается к Мире: «Иди в кабинет матери. Там не задохнёшься». Не приказ, не расчёт — забота. Настоящая.       «Она офицер. Она враг», — жёстко напомнил парень себе. Но сердце сжалось, отказываясь слушать разум. Кай стиснул зубы и резко отвёл взгляд. Мысли спутались: злость на Джаро за удар шокером, раздражение на самого себя за молчаливое согласие — всё перемешалось. Он привык к ясности: друг — враг, приказ — действие. Но сейчас рядом с ним сидела обмякшая фигура, лишённая маски и оружия, и внутри что-то давало сбой.       Тишину салона нарушал лишь скрип колёс по булыжной мостовой, глухо отдающийся в стенах фургона. В зеркале заднего вида Торн будто невзначай поймал отражение Кая и Элии, но взгляд его зацепился и задержался дольше, чем следовало. В серых глазах скользнуло что-то настороженное, почти хищное — словно он высматривал трещину в броне, ту самую слабость, что может обернуться их группе бедой. Торн ничего не сказал, только словил себя на мысли: позже он проверит Кая. Слишком дорогой ценой обходятся сомнения в строю.       Фургон нёсся по тёмным улицам, отрезая их от прошлого. Позади оставалась сестра, оставалась пылающая громада перепрошивочного отдела. Впереди же лежала пустота, сплетённая из дыма, неведомых дорог и риска. И посреди всего этого — заложница. Девушка в наручниках, чья роль ещё не открылась до конца. Но именно она могла перевернуть чужие планы, а может быть — и саму игру.