Часть 4

      Шумиха поднялась уже на второй день.       Вера нахмурилась, крутя ручку в пальцах уже привычным жестом. Джонатан Байерс расклеивал листовки с лицом брата, и это вызвало у неё волну неосознанного ужаса, что мурашками пробежал по позвоночнику.             — Вы только посмотрите, — хмыкнул Томми, и Вера повернулась к подростку, что с презрительной усмешкой наблюдал за одноклассником.             — Куда посмотреть? — склонила голову на бок Вера, стоящая возле Стива. — Хотя, на тебя можно и не смотреть, и так можно продезинфицироваться от одного амбре, — скривилась, опираясь спиной на шкафчик.             — Эй, — возмутился Томми, на что девушка даже бровью не повела, внутренне приготовившись первой нанести удар.       Стив стоял рядом, засунув руки в карманы своей стильной куртки, и поначалу лишь лениво наблюдал за перепалкой. Однако резкий тон Нэнси заставил его слегка приподнять брови в удивлении — он привык видеть её более сдержанной и прилежной, но этот новый «мятежный» огонек в её глазах определенно ему нравился. Харрингтон перевел взгляд на Джонатана, который с отсутствующим видом продолжал крепить объявления к стене, и в груди у него шевельнулось странное чувство, смесь жалости и дискомфорта от того, насколько реальной стала эта трагедия для маленького городка. Ему не хотелось выглядеть слабым перед друзьями, поэтому он лишь усмехнулся, стараясь поддержать общую атмосферу беззаботности.             — Оставь её, Томми, она сегодня не в духе, — бросил Стив, примирительно похлопав друга по плечу, хотя его взгляд оставался прикованным к Нэнси.       Он подошел чуть ближе к ней, вторгаясь в её личное пространство с той уверенностью, которая была присуща только королю школы Хоукинса. Ему хотелось отвлечь её от мрачных мыслей о пропавшем мальчике и листовках, которые буквально кричали о беде, поэтому он решил сменить тему на что-то более приземленное и привычное.             — Нэнс, не трать на него время, пошли лучше отсюда, — мягко предложил он, игнорируя обиженное сопение Томми за спиной.        Он видел, как она сжимает руку, и чувствовал, что за этим жестом скрывается не просто раздражение, а настоящий страх, который он и сам начал ощущать кожей. Атмосфера в школе становилась всё более тяжелой, и даже привычный гул коридоров теперь казался каким-то зловещим фоном для драмы, разворачивающейся в семье Байерсов.        Стив осторожно коснулся локтя Нэнси, пытаясь увести её подальше от тяжелого взгляда Джонатана, чье горе казалось слишком заразительным для их компании, привыкшей к вечному веселью и отсутствию серьезных проблем.       И как такой как он умудрился стать «крутым» парнем, если по сути его характер варьируется между лабрадором и золотистым ретривером?       Хотя… это же восьмидесятые. Тут хорошие парни умудряются стать популярными за счёт спорта, внешних данных и… а может, и не так. По крайней мере, пару сериалов она таких видела.       Вера пожала плечами, не став нарываться нарочно, но и не отказываясь от своих слов, глядя тяжелым ничего не выражающим взглядом на парня, что мигом почувствовал себя не в своей тарелке под этим «русским» взглядом.       Боже, как же она ненавидит подростков. Во все времена ахуевшие создания, ещё не нюхавшие настоящей жизни.       Вера отлепилась от шкафчика и пошла в класс, не став тратить время на общество сомнительных детишек. Можно ей хоть день отдохнуть от дебилов? Раздраженно передернула плечами.             — Ай! — Стив одернул руку, которую хотел положить ей на плечо. — Током бьёшься.       Вера закатила глаза чуть ли не до затылка, не испытывая ни малейшего желания общаться с кем-либо. Её раздражало буквально всё, начиная со слишком слабого тела, что не могло даже элементарно тяжелую сумку перетащить, заканчивая обществом детей, считающих себя крутыми и взрослыми. Вспомнила, почему ненавидела школу. А не хотелось, мать вашу.             — Нэнс, — коснулся её локтя Стив, мягко улыбаясь, стараясь успокоить явно взвившуюся девушку. — Я хотел тебя пригласить. Вечером к себе. Будет музыка, бассейн и… — осёкся, натолкнувшись на насмешливый взгляд Нэнси, чувствуя себя почему-то идиотом.             — Ты видел, что делал Байерс? — сложила руки на груди Нэнси, щуря голубые глаза, которые, казалось, видели его насквозь.             — Листовки клеил, — озвучил очевидное Стив, стараясь понять, какую логическую цепочку ему нужно построить. С Нэнси нельзя было быть уверенным на сто процентов ни в чём. — Люди волнуются о безопасности, — медленно проговорил Харрингтон, стараясь понять по её глазам, в правильном ли направлении двигается. — О, чёрт, родители, — дошло до него.       Точно, Нэнси вряд ли куда-то отпустят, когда в городе так не спокойно. Учитывая её собственную теорию о маньяке, вечеринка кажется нереальным событием.       Стив на мгновение замер, глядя на Нэнси, и его уверенная улыбка слегка дрогнула. Он привык, что его обаяние работает безотказно, но сейчас, под этим пронзительным взглядом голубых глаз, он почувствовал себя нелепо со своим предложением о бассейне и музыке. Слова о родителях сорвались с губ прежде, чем он успел их обдумать — страх перед тем, что его собственная вечеринка может обернуться скандалом из-за пропажи ребенка в городе, наложился на осознание того, насколько серьезно Нэнси воспринимает происходящее. Он видел, как она сжимает руки на груди, словно закрываясь от всего того легкомыслия, которое он олицетворял в этот момент, и внутри него шевельнулось неприятное чувство вины за собственную поспешность.             — Слушай, я понимаю, это выглядит… неуместно, — Стив понизил голос, делая шаг к ней и стараясь игнорировать любопытные взгляды проходящих мимо учеников. — Просто я подумал, что нам всем нужно немного выдохнуть. Весь этот кошмар с Уиллом Байерсом… он давит на всех, и я не хочу, чтобы ты сидела дома и накручивала себя. Но ты права, твои родители сейчас наверняка превратили дом в крепость. Мои уехали, так что у меня будет тихо, никакой толпы, только свои. Мы могли бы просто посидеть, поговорить, без этого пафоса с Томми и остальными.       Он внимательно наблюдал за выражением её лица, пытаясь нащупать ту ниточку, которая бы связала его с этой девушкой. Стив действительно переживал, хотя и старался маскировать это за привычной маской «короля школы». Он видел, как Нэнси раздраженно передергивает плечами, и понимал, что её мысли сейчас далеко отсюда, возможно, там, где Джонатан в одиночестве борется со своим горем.             — Давай я заеду за тобой? — с надеждой спросил он, стараясь придать голосу максимум убедительности. — Скажешь, что мы идем заниматься в библиотеку или что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы ты была одна в такой вечер. В Хоукинсе творится какая-то чертовщина, и мне спокойнее, когда ты рядом, под моим присмотром.       Стив шагнул к ней, вторгаясь в личное пространство, чувствуя тот запах озона и, кажется, лаванды, что стал сопровождать Уилер.             — Будто это того стоит, — скептически посмотрела на него девушка. — Бассейн, музыка и… — осеклась, а потом неожиданно смачно хлопнула себя по лбу. Выглядело странно и немного комично. — Ты серьёзно? — вздохнула, опуская руки, чтобы почти сразу упереть их в бока.       Она прищурилась, словно пытаясь препарировать его взглядом, а потом потёрла шею.             — Ну, нас это не особо касается, верно? — заметил Стив осторожно, прощупывая почву.             — Я подумаю. Если что — будешь сам уговаривать мою мать, — пригрозила пальцем, а потом круто развернулась.             — У тебя история, это в другой стороне, — поднял бровь парень.             — А кто тебе сказал, что я на урок? — фыркнула и ушла, чеканя шаг.       Лампочка над его головой потухла, словно ставя точку в этом странном диалоге, оставляя Стива в смятении и непонимании, что он делает не так. Возможно, у Нэнси что-то случилось, а он не в курсе? Или она обиделась?       Он со вздохом прислонился спиной к шкафчикам, поднимая голову кверху. Кажется, он ничего не понимает в женщинах. С Нэнси он стал приходить к этой мысли всё чаще и чаще. Что за сумасшедшая девушка?       Стив видел в глазах хаос, нечто, что не должно быть в глазах обычной старшеклассницы, но что она прятала слишком хорошо, но оно всё равно просачивалось. Будто у неё был целый мир, куда ему не было хода. Будто бы он не прошёл какую-то проверку или нечто подобное.       Ещё эта стычка с Томми.       Харрингтон был уверен, что если не вмешается, Нэнси просто вцепится тому в глотку. Видел по напряжённой позе, едва заметно согнутых коленях, что были готовы к выпаду. Что Уилер участвовала в драках? Да ещё и первая лезла в них? Это что-то из области фантастики, если честно.       Может, он ещё не достаточно хорошо её знает?       Мучительно выдохнул, не зная, стоит ли настаивать на этой вечеринке, особенно, если стоило прийти к миссис Уилер и придумывать какое-то оправдание отсутствию её дочери на несколько часов.       Стив не мог сказать, что Нэнси стеснялась, испытывала какие-то проблемы, была скучной или что-то в этом духе. Напротив, казалось, что всё вокруг кажется скучным лично для неё. Или не достойно её внимания.       Стив смотрел вслед удаляющейся Нэнси, и внутри него боролись два чувства: привычное самолюбие «короля школы» и странное, почти болезненное любопытство. Он привык, что девушки в Хоукинсе предсказуемы, но Уилер с каждым днём становилась для него неразрешимой загадкой. Этот её жест — хлопок по лбу, резкий разворот и вызывающий отказ идти на урок — совершенно не вязался с образом отличницы, которую он планировал очаровать. Он чувствовал, что она ускользает от него, уходя в какую-то свою реальность, где его статус и популярность не имели ровным счетом никакого значения. Лампочка, мигнувшая и погасшая над его головой, словно подчеркнула его растерянность, оставляя в полумраке коридора.       Он двинулся следом за ней, стараясь сохранять непринужденную походку, хотя внутри всё сжималось от предчувствия чего-то неправильного. Стив вспоминал её позу во время стычки с Томми — это не был страх, это была готовность хищника к прыжку. Откуда у домашней девочки из приличной семьи взялись такие инстинкты? Ему казалось, что он видит лишь верхушку айсберга, а под водой скрывается нечто темное и холодное, что пугало и притягивало одновременно. Мысль о том, что ему придется объясняться с миссис Уилер, теперь не казалась такой уж страшной по сравнению с риском окончательно потерять доверие Нэнси. Он понимал, что если сейчас не догонит её, то пропасть между ними станет непреодолимой.             — Нэнс, постой! — окликнул он её, когда они оказались в менее людном крыле школы. — Ладно, забудь про историю и про дебилов. Если ты не хочешь вечеринку, мы можем просто… я не знаю, поехать куда-нибудь? Ты выглядишь так, будто готова взорваться, и я просто хочу помочь.       Стив остановился в паре шагов от неё, внимательно вглядываясь в её лицо. Он видел тот самый хаос в её глазах, о котором думал мгновение назад. Ему вдруг стало плевать на то, что подумает Томми или Кэрол. В этот момент для него существовала только эта странная, внезапно повзрослевшая девушка, которая явно знала о жизни в Хоукинсе что-то такое, чего он еще не успел осознать. Харрингтон надеялся, что его искренность пробьет её броню, потому что в мире, который начал рушиться, она была единственным, что он действительно не хотел терять.             — Я не против провести время вместе, — остановилась и провела пальцем по его груди, от чего их обоих ударило статическим электричеством. Опять. — Блять, — выдала странное резкое слово и одёрнула руку. — Но пойду только в том случае, если ты сможешь уговорить мою тревожную маму так, чтобы она не захотела тебя пристрелить и отпустила меня. Договорились, милый? — поправила его воротник и поцеловала в нос.       Стив замер, когда кончики её пальцев коснулись его груди, и ощутимый разряд статического электричества заставил его сердце пропустить удар. Второе за минуту ругательство, сорвавшееся с её губ, окончательно выбило его из колеи — Нэнси была острой, непредсказуемой и пугающе притягательной. Когда она поправила его воротник и коснулась губами кончика его носа, Харрингтон почувствовал, как по телу разливается тепло, смешанное с азартом игрока, которому бросили невыполнимый вызов. Уговорить Карен Уилер отпустить дочь на вечеринку в разгар городских поисков пропавшего ребенка было сродни самоубийству, но в глазах Нэнси он увидел немой вопрос: «Справишься ли ты, король школы?». Это было испытание, и Стив не собирался его проваливать, даже если ему придется задействовать всё свое обаяние и придумать самую убедительную ложь в своей жизни.             — Договорились, — выдохнул он, ловя её ладонь в свою, прежде чем она успела отстраниться. — Считай, что твоя мама уже пакует тебе корзинку с печеньем в дорогу. Я умею быть убедительным, Нэнс, особенно когда на кону стоит вечер с тобой. Но ты же понимаешь, что теперь ты мне должна? И я не про домашку по истории, которую ты так эффектно прогуливаешь.       Он слегка сжал её пальцы, стараясь передать ей ту уверенность, которой ему самому сейчас не хватало. Стив понимал, что за её ироничной маской скрывается что-то гораздо более глубокое и тревожное, чем просто подростковый бунт. Ему хотелось верить, что эта вечеринка станет для них обоих спасением от того липкого ужаса, который начал просачиваться в Хоукинс вместе с листовками Джонатана Байерса. Глядя на неё, он вдруг осознал, что готов пойти на любой обман родителей или учителей, лишь бы этот огонек в её глазах не погас под давлением обстоятельств.             — Иди, прогульщица, — усмехнулся он, отпуская её руку, но продолжая сверлить её взглядом. — Встретимся после уроков у твоей машины. И постарайся больше никого не бить током по пути, а то школа останется без освещения.       Стив остался стоять в коридоре, глядя ей вслед и чувствуя, как внутри него просыпается то самое упрямство, которое позже сделает его защитником и наставником для младших ребят. Он еще не знал, что этот вечер станет началом конца его привычной, беззаботной жизни, но ради Нэнси Уилер он был готов войти в любую клетку к любому зверю — будь то строгая мать или нечто гораздо более страшное, скрывающееся в лесах Хоукинса.      

***

      Барбара лихорадочно носилась по комнате, заканчивая последние приготовления, складывая в практичный рюкзак термос, бутерброды, фонарик, воду и, что не слишком типично для неё — бутылку вина.       Нэнси лежала на кровати, устроившись подбородком на подушке и смотрела с понимающей улыбкой, а потом что-то кинула ей, что девушка машинально поймала.             — Серьёзно? — опешила Барб, краснея лицом, глядя на упаковку презервативов в собственной руке, которую подруга так небрежно кинула. — Откуда они у тебя?             — Купила, — пожала плечами девушка.             — Где? — непонимающе смотрит на Уилер, что лениво крутила между пальцев карандаш.             — В аптеке, насколько мне известно, тут специализированных магазинов нет, — невозмутимо улыбнулась шатенка, подпирая кулаком лицо.        Барб всё еще стояла в оцепенении, переводя взгляд с упаковки в руках на невозмутимое лицо подруги. Нэнси выглядела пугающе спокойной, словно планирование подобных вещей было для неё таким же привычным занятием, как решение уравнений по математике. В её позе, в том, как она лениво крутила карандаш, чувствовалась какая-то новая, почти взрослая сила, которая заставляла Барбару чувствовать себя маленькой девочкой. Холланд быстро спрятала «подарок» в боковой карман рюкзака, стараясь не встречаться взглядом с подругой, чья проницательность в последнее граничила с чем-то сверхъестественным. Она знала, что Нэнси не просто «купила» их — она сделала это с холодным расчетом, который Барб никак не могла соотнести с той Нэнси, которую знала всю жизнь.             — Ты… ты пугаешь меня, — прошептала Барбара, застегивая рюкзак дрожащими руками. — Сначала этот твой выпад в школе, теперь это. Ты уверена, что Стив — это именно то, что тебе сейчас нужно? Или ты просто пытаешься сбежать от всего, что происходит вокруг?             — Зайка, — закатила глаза, и необычное обращение резануло слух. — Лучше так, чем все будут знать о залёте.       «Зайка»? Это слово в устах Нэнси звучало так чуждо, словно она репетировала роль из какого-то взрослого фильма, который они тайком смотрели однажды. Барбара издала обреченный вдох и уселась рядом с подругой. В последние дни Нэнси её немного… удивляла, и она без понятия, в чём дело, если не в Стиве, который, кстати, тоже выглядел порой так, словно у него на голове вот-вот зашевелятся волосы.             — С этим трудно поспорить, — со вздохом призналась Барбара, закидывая упаковку в рюкзак. — А что у тебя со Стивом?             — Позвал на вечеринку, — уголок её губы дернулся вверх в кривой усмешке. — Я сначала не поняла, в чём дело, а потом чуть не засмеялась.             — Тебя не пугает физическая близость? — осторожно спросила Барбара, внимательно глядя на подругу.             — Меня не пугает Стив. Это разное, — вздохнула и перекатилась на спину, глядя в потолок задумчивым взглядом. — Но, в целом, он может и отстать после того, как получит желаемое.       Барбара замерла, слушая слова подруги, и её брови удивлённо поползли вверх. Холланд почувствовала лёгкий озноб — Нэнси изменилась, и это пугало её больше, чем предстоящее свидание с Эдди. Она положила руку на плечо подруги, пытаясь уловить в её глазах хоть намёк на прежнюю неуверенность, но увидела только этот задумчивый, почти отстранённый взгляд в потолок.             — Нэнс, ты говоришь так, будто уже всё решила, — мягко сказала она, пододвигаясь ближе. — Стив не просто «милый», он смотрит на тебя так, будто ты — центр его вселенной. Может, дай ему шанс? Или это из-за всего, что творится в городе? Уилл, эти поиски… Я тоже боюсь, но не хочу, чтобы это разрушало мою жизнь. Эдди, кстати, тоже не идеал, но он… настоящий. Не притворяется.       Нэнси повернулась к ней, и Барбара уловила в её глазах что-то странное — смесь усталости и решимости, словно подруга видела будущее, недоступное остальным. Холланд сжала упаковку презервативов в кармане рюкзака, чувствуя себя неготовой к такому повороту. Ей хотелось верить, что Нэнси просто экспериментирует, но интуиция подсказывала: здесь что-то глубже, чем подростковые сомнения.             — Ты можешь отказаться, — положила свою руку на её Барбара, слегка сжимая. — Если это не твой человек.             — Как знать, — сжала её руку в ответ, переплетая их пальцы, отбросив карандаш из другой руки. — Но мне любопытно, черт возьми!       Смешок сорвался с губ против воли Барбары. Низкий, немного вибрирующий.       Казалось, Нэнси рассматривает секс как интересный опыт, из которого можно вынести интересные наблюдения. Удивительная прагматичность, которую она раньше за ней не замечала.             — Так, — вздохнула, поправив очки свободной рукой. — Давай по порядку: ты хочешь это сделать потому, что тебе интересно, или ты хочешь, чтобы он от тебя отстал? А если он сделает тебе больно? — она не хотела доверять Стиву свою подругу, даже если Нэнси вела себя немного странно.             — Я откушу ему чл… — осеклась и хмыкнула, пока Барбара вытаращилась на неё, словно у подруги выросла вторая голова. — Часть тела, — хихикнула Нэнси, и Холланд схватила подушку, ударив её по голове, чем вызвала только взрыв хохота.             — Ты! Пошлячка! — прошипела, в шутку начав душить её подушкой, но та не сопротивлялась, продолжая хохотать, от чего уголки губ Барбары невольно поползли вверх.             — А что? — фыркнула, выглядывая из-за подушки, делая большие глаза. — На крайний случай, можно ударить в кадык.             — Откуда у тебя такие познания? — покачала головой Холланд, негромко фыркая.             — У меня в подвале тусуется Майк со своей группой поддержки, — обняла подушку, что всё ещё лежала на груди, подложив её край под подбородок. — Чего я только не слышала. И при Лихолесье, и про способы обезвреживания троллей, эльфов и описания эпических битв, — закатила глаза Нэнси. — Ну некоторые не особо этичные моменты. Мальчишки же.             — Ну, допустим, — медленно выдохнула и потёрла шею девушка. — Но ты уверена, что хочешь именно сегодня поехать?             — О, если он действительно придёт уговаривать мою маму, то я буду просто обязана оценить эту вечеринку, — фыркнула Нэнси и перевернулась на бок, подпирая рукой голову.             — Твоя мама не отпустит тебя с ним, что бы он не придумал, — нахмурилась Барбара, понимая, что репутация Стива идёт впереди него, и вряд ли миссис Уилер отпустит дочь с ним куда-то вечером, так ещё и во время этой ситуации с Байерсом.             — Вот и пусть проявит воображение, — ухмыльнулась Нэнси, хитро прищурившись, словно предвкушая шоу.       Барбара прищурилась в ответ, глядя на подругу.             — Когда ты успела стать такой коварной?       Нэнси картинно прижала руку к сердцу.             — Я польщена, миледи.             — Ты невыносима, — фыркнула Барбара, бросив взгляд на часы.       В этот момент раздался звонок в дверь — Стив, наверное, решил не ждать и пошёл сам.       Стив тем временем стоял на пороге, обворожительно улыбаясь миссис Уилер, которая открыла дверь с подозрительным прищуром.             — Добрый вечер, миссис Уилер! Я Стив Харрингтон, друг Нэнси. Мы с ней… эээ… готовимся к контрольной по истории. В библиотеке тихо, но я подумал, что дома удобнее. Можно её на пару часов? Обещаю вернуть целой и невредимой! — он включил своё лучшее обаяние, мысленно молясь, чтобы Нэнси не подставила его своим «мятежным» настроем. Внутри дома он заметил рюкзак Барбары у двери и улыбнулся.       Он стоял на пороге, стараясь сохранять лицо, пока внутри него всё сжималось от странного предчувствия. Карен Уилер смотрела на него с тем самым материнским прищуром, который заставлял даже самых отпетых хулиганов Хоукинса чувствовать себя нашкодившими первоклассниками.       В голове Карен всё еще крутились слова дочери о «золотистом ретривере», и теперь, глядя на безупречную укладку Харрингтона и его обезоруживающую улыбку, она невольно искала в нём те самые черты ласкового пса, о которых говорила Нэнси.        Стив же, не подозревая о столь лестном сравнении, продолжал рассыпаться в любезностях, стараясь не выдать своего волнения перед лицом женщины, которая могла одним словом разрушить все планы на вечер.             — Миссис Уилер, я понимаю вашу тревогу, правда, — мягко проговорил Стив, делая шаг в прихожую и стараясь выглядеть максимально ответственным. — В городе сейчас неспокойно, и именно поэтому я считаю, что Нэнси лучше быть со мной. Мы будем в библиотеке, а потом я довезу её прямо до двери. Я обещаю, что она будет под моим присмотром каждую секунду. В библиотеке сейчас усилили охрану, так что это, пожалуй, самое безопасное место в Хоукинсе после полицейского участка.       Карен вздохнула, переводя взгляд с «короля школы» на Барбару, которая как раз спускалась по лестнице, стараясь незаметно проскользнуть мимо. Вид Барб с рюкзаком, в котором что-то подозрительно звякнуло, добавил женщине сомнений, но она помнила разговор с дочерью. Нэнси казалась такой взрослой и решительной, что запрет мог только спровоцировать конфликт, к которому Карен была не готова. Она видела, как Стив поправляет рукав куртки, и в этом жесте было что-то трогательное, почти детское, что на мгновение смягчило её сердце.             — Хорошо, Стив, — наконец произнесла она, сложив руки на груди. — Но если она не вернется к десяти, я лично позвоню твоему отцу. И не дай бог я узнаю, что ваша «библиотека» находится где-то в другом месте. Хоукинс — маленький город, слухи здесь распространяются быстрее, чем вы успеете доехать до окраины.       Стив почувствовал, как гора свалилась с его плеч, и его улыбка стала шире и искреннее. Он кивнул, благодаря миссис Уилер, и бросил быстрый взгляд на лестницу, ожидая появления Нэнси.       Вера спустилась в джинсах, на которых звенел пояс, на котором звенели несколько цепочек, волосы были собраны в высокий хвост, на плечи, обтянутые не свитером, а белой футболкой, накинута джинсовка.             — Всё будет хорошо, мам, — поцеловала её в щеку, пока Барбара выскользнула наружу, увидев фургон Эдди. — Стиву можно доверять, — она отступила и улыбнулась. — До вечера.

***

      Стив припарковал машину и вышел следом за Нэнси, чувствуя, как прохладный ноябрьский воздух мгновенно забирается под куртку. Он наблюдал за тем, как она уверенно шагает вдоль кромки бассейна, и свет от подводных ламп, которые он включил заранее, бросал на её лицо дрожащие голубоватые блики.             — Кажется, мама решила довериться тебе, — хмыкнула девушка, глядя в своё отражение. — Сейчас же ноябрь? — нахмурила брови Нэнси, скептически глядя на воду.        Слова Нэнси о доверии его матери заставили его самодовольно усмехнуться, хотя в глубине души он понимал, что Карен Уилер скорее выбрала меньшее из зол, чем действительно поверила в его тягу к историческим справочникам. Он подошел к ней почти вплотную, глядя на темную гладь воды, в которой отражались голые ветви деревьев, окружавших задний двор его дома.             — Везучесть — это мой второстепенный навык, Нэнс, — отозвался он, стараясь придать голосу ту самую беззаботность, которая обычно работала на вечеринках. — А насчет ноября… Ну, во-первых, бассейн с подогревом, так что мы не превратимся в ледяные статуи через пять минут. А во-вторых, разве не в этом весь смысл? Делать что-то безумное, когда весь мир вокруг сходит с ума и требует от нас быть серьезными. Посмотри на этот город — все заперлись в своих домах, дрожат от каждого шороха и ждут плохих новостей. Я просто не хочу, чтобы мы были одними из них.       Стив засунул руки в карманы, на мгновение посерьезнев. Он видел, как она скептически кривит губы, и это задевало его сильнее, чем он готов был признать. Ему отчаянно хотелось доказать ей, что он — не просто парень с хорошей прической, который умеет устраивать тусовки, а кто-то, кто может дать ей ту самую искру, о которой она, возможно, мечтала. Он чувствовал, что между ними висит невысказанное напряжение, и дело было не только в статическом электричестве, которое било их при каждом прикосновении. Это было предчувствие перемен, которые уже витали в воздухе Хоукинса, пахнущем прелой листвой и чем-то металлическим, чужеродным.             — Если тебе не нравится вода, мы можем просто посидеть на шезлонгах и выпить чего-нибудь покрепче чая в библиотеке, — предложил он, делая шаг в сторону крыльца, где уже стояли колонки, из которых глухо доносился ритмичный бит. — Но признай, Уилер, тебе идет этот бунтарский вид. Цепочки, прогулы… Кажется, ты сегодня показываешь скрытую в тебе разбойницу. Пойдем внутрь, пока ты окончательно не замерзла, или я буду вынужден применить свои навыки согревания, которые мама точно бы не одобрила.       Она усмехнулась и последовала за ним, сложив руки за головой.             — Хоть музыку включи, а то пока что это напоминает декорации к фильму ужасов, — покосилась на лес за забором, а потом снова устремила свой взор к дому. — Мы будем одни или ты позвал и своих друзей тоже?       Нэнси прекрасно понимала, чего его приспичило притащить её сюда, и о каких «навыках согревания» идёт речь, однако, хотела понимать, чего ей ещё стоит ждать.       Ночь казалась холодной, угрюмой и ей как-то стало немного боязно за Бабр, что поехала с Эдди на тот «пикник», кажется, у карьера. И лучше бы это была паранойя.       Мансон, несмотря на свой внешний вид, не был тем парнем, что мог бы обидеть Барб, поэтому, сама того не осознавая, Нэнси просто решила положиться на него в вопросах безопасности подруги.       Стив бросил быстрый взгляд на темную стену леса, которая в ночном сумраке казалась особенно густой и непроницаемой. Слова Нэнси про фильм ужасов заставили его на мгновение поежиться, но он тут же взял себя в руки, привычно напуская на себя вид человека, у которого всё под контролем. Он подошел к проигрывателю и нажал на кнопку — пространство двора мгновенно заполнилось бодрыми ритмами синтезаторов, которые немного разогнали липкую тишину ноябрьской ночи. Харрингтон обернулся к девушке, прислонившись спиной к стене дома, и в свете ламп его лицо казалось более мягким, лишенным той заносчивости, которую он демонстрировал в школьных коридорах.             — Томми и Кэрол обещали заскочить позже, но, если честно, я не уверен, что хочу их здесь видеть, — признался он, понизив голос. — Они слишком шумные, а сегодня мне хочется… чего-то другого. Так что пока мы только вдвоем, если не считать Барб, которая, как я понял, предпочла общество нашего школьного «наркобарона». Ты уверена, что с ней всё будет в порядке?       Он заметил, как Нэнси на мгновение замерла, глядя в сторону забора, и в её глазах промелькнула тень беспокойства, которую она тут же попыталась скрыть за своей новой маской безразличия. Стив подошел к ней ближе, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться чаще. Ему хотелось отвлечь её, заставить забыть о пропавшем Уилле, о странных звуках из леса и о Барбаре. Он протянул руку и осторожно коснулся цепочки на её поясе, которая тихо звякнула от его прикосновения. Статическое электричество снова напомнило о себе легким уколом, но на этот раз он не отстранился, а лишь усмехнулся, глядя ей прямо в глаза.             — Они взрослые люди, — пожала плечами девушка, тряхнув головой, отгоняя мрачные мысли. — Эдди хороший парень.             — Ты какая-то другая, Нэнс. И дело не только в одежде. Расслабься хотя бы на один вечер. У нас есть подогретый бассейн, выпивка и целая ночь впереди. Я не собираюсь давить на тебя, просто хочу, чтобы ты почувствовала себя… в безопасности. Со мной.       Он сделал еще шаг, сокращая расстояние между ними до минимума, и в этот момент он действительно напоминал того самого «золотистого ретривера», о котором Вера говорила матери — преданного, готового защищать, но совершенно не понимающего истинного масштаба угрозы. Он ждал её реакции, надеясь, что эта ночь станет началом чего-то настоящего, а не просто очередным эпизодом в его жизни популярного парня.       Вера неопределенно пожала плечами и уткнулась ему лицом в плечо и выдохнула, уже прикидывая, как можно встряхнуть этот вечер, потому что последнее, чего ей хотелось, так это предаваться меланхолии.             — Давай поиграем, — подняла голову, скользнув руками ему на талию. — Только для игры нужны… штрафы. Например, шоты. Организуешь? — склонила голову на бок. — Поболтаем, заодно и расслабимся.       Стив почувствовал, как напряжение в его плечах мгновенно сменилось приятным теплом, когда Нэнси уткнулась лицом в его куртку. Её неожиданная инициатива и руки на его талии заставили его сердце забиться в ритме той самой музыки, что гремела из колонок.                         Предложение поиграть в игру со штрафными шотами было именно тем, что нужно, чтобы окончательно разрушить стену неловкости и тревоги, которая незримо стояла между ними в последние дни. Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и в его взгляде вспыхнул азартный огонек — вызов был принят с огромным удовольствием. Харрингтон обожал игры, особенно те, где правила устанавливали они сами, а призом было внимание этой удивительной девушки.             — Шоты? Уилер, ты меня пугаешь и восхищаешь одновременно, — рассмеялся он, приобнимая её за плечи и направляя в сторону дома. — Организую в лучшем виде. У отца в баре припрятана отличная текила, которая заставит нас забыть даже о том, какой сегодня месяц. Только чур не жаловаться, если мои вопросы окажутся слишком каверзными. Я ведь тоже хочу узнать, что творится в этой твоей умной голове, когда ты не занята прогулами и объяснением мне котов Шрёдингера.       Они вошли в просторную кухню, где мягкий свет люстры отражался от полированных поверхностей. Стив начал ловко расставлять маленькие рюмки на барной стойке, его движения были уверенными и привычными. Он достал бутылку, лимон и соль, чувствуя себя настоящим хозяином положения. Пока он разливал прозрачную жидкость, он краем глаза наблюдал за Нэнси, которая с любопытством изучала обстановку. Ему казалось, что в этот момент они создают свой собственный маленький мир, защищенный от теней Хоукинса и сплетен одноклассников. Это было странное чувство — он хотел не просто «получить желаемое», как она думала, а действительно понять её.             — Итак, правила просты: вопрос за вопрос, — Стив пододвинул к ней первую рюмку и насыпал дорожку соли на тыльную сторону ладони. — Если кто-то отказывается отвечать — пьет. И давай без скучных тем про школу. Начнем с чего-то более личного. Например… чего ты на самом деле боишься больше всего? И не говори мне про плохие оценки, я видел твой взгляд сегодня в коридоре. Там было что-то потяжелее.       Он замер, ожидая её ответа, и тишина кухни внезапно показалась ему слишком громкой. Стив понимал, что этот разговор может завести их в дебри, из которых не будет возврата к прежним легким отношениям, но он был готов рискнуть. В конце концов, если Нэнси была готова играть по-взрослому, он не собирался отставать. За окном ветер качнул ветви деревьев, и на мгновение Стиву показалось, что в лесу что-то мелькнуло, но он быстро отогнал эту мысль, сосредоточившись на блеске голубых глаз девушки, стоявшей напротив него. Сегодня ночью он был готов стать для неё кем угодно — хоть золотистым ретривером, хоть соучастником в её таинственных планах.       Вера задумчиво посмотрела на шот, размышляя над его ответом. Кое-что в голове до сих пор находилось под туманом, и раз он зашёл с тяжёлой артиллерии, то она должна что-то ему ответить. Хотя, у неё были подозрения, что текила в этом хрупком теле её выбьет с одного глотка.             — Бессилия, — отозвалась она, прислушиваясь к музыке. — Когда всё катится или уже скатилось в ад, а ты стоишь, не в силах ничего сделать со своей яростью, отчаянием и болью. Потому что уже поздно, — подперла кулаком лицо, разглядывая Стива. Он казался ей таким далёким от собственных философских размышлений, что уголок её губы невольно дёрнулся вверх. — Почему ты решился подойти ко мне? Я скорее из лиги «отличниц» и «хороших девочек», чем тусовщиц. Это не попытка напроситься на комплимент, мне действительно интересно, что тобой движет.       Стив на мгновение замер, пораженный глубиной и мрачностью её ответа. Слово «бессилие» прозвучало в стерильной чистоте его кухни как приговор, и он почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок. Он ожидал услышать что угодно — страх перед будущим, боязнь одиночества или даже пауков, но эта экзистенциальная ярость, скрытая за хрупкой внешностью Нэнси, заставила его взглянуть на неё по-новому. Он подумал, что за фасадом отличницы скрывается личность, способная сжечь этот город дотла, если это потребуется для спасения кого-то важного. Стив медленно слизнул соль, опрокинул свой шот и закусил лимоном, давая себе время обдумать её вопрос. Текила обожгла горло, возвращая его в реальность, где он всё еще был королем школы, пытающимся понять королеву, которая только что объявила ему шах.             — Честный ответ? — Стив прислонился к барной стойке, глядя на пустую рюмку. — Сначала это был просто азарт. Знаешь, как это бывает: самая неприступная крепость, самая прилежная девочка, которую никто не видел на вечеринках. Томми подначивал меня, говорил, что ты слишком правильная для такого, как я. Но когда я заговорил с тобой в первый раз, я увидел не отличницу с учебниками. Я увидел человека, который смотрит на всех нас так, будто мы — декорации в дешевом театре. Ты была… настоящей. В этом городе всё такое фальшивое, Нэнс. Мои друзья, эти разговоры о тачках и выпивке, даже мои родители. А в тебе есть этот стержень, эта странная сила, которая пугает и притягивает одновременно.       Вера невольно пустила смешок, отмечая иронию ситуации. Ведь познакомился он именно с Нэнси, а не с ней, а она без понятия, какой была настоящая Уилер.       Она видела, что парня к ней тянет, но не могла понять, было ли дело в лице, теле или какой-то социальной игре. А может, интуитивно чувствовал, что всё не так просто?             — Мной движет желание быть рядом с кем-то, кто не боится смотреть правде в глаза, — Стив склонился к ней, сокращая расстояние, и его голос стал тише, приобретая самую искренность. — Ты спросила про лиги? К черту лиги. Ты — единственная, кто заставляет меня чувствовать, что в Хоукинсе происходит что-то важное. И если ты боишься бессилия, то знай: я здесь, чтобы ты никогда не чувствовала себя слабой. Твой ход, Уилер. Пьешь или ответишь, почему ты всё-таки согласилась прийти сюда со мной, если считаешь меня «идиотом», пусть и самую малость?       Вера усмехнулась, проводя пальцем по краю нетронутого шота. Видимо, у неё на лице написано отношение к ситуации. Тот самый взгляд матом, как говорится. Она могла бы сказать что-нибудь обычное, про Барб, например, которая, вроде бы, тоже официально должна находиться в «библиотеке», сказать, что хочется весело провести время с Харрингтоном, но это всё было не то.       Задумалась, немного отклонившись на барном стуле, постучав ногтями по поверхности стола.             — Не знаю, — была вынуждена признать Вера. Даже тот факт, что он мог отстать от неё после секса, как она сама предполагает, не казался ей настоящей причиной. В конце концов, Барб была права, Вера могла просто послать Стива и его компанию подальше. Но она здесь. — И так как ответ, всё же искренний, но не полный, — взяла шот и выпила залпом, тут же выдохнув, чувствуя, как жар согревает желудок. — Твою мать, — прохрипела девушка, стараясь дышать глубоко. Нет, водку, коньяк и даже самогон она пила в чистом виде, но вот текила оказалась в другой категории.       Стив с нескрываемым восхищением наблюдал за тем, как Нэнси решительно опрокинула шот. Её искреннее «твою мать» и последовавшая за этим гримаса заставили его мягко рассмеяться, хотя в глубине души он почувствовал укол вины за то, что предложил такой крепкий напиток. Он быстро протянул ей дольку лимона, кончиками пальцев случайно коснувшись её ладони, и на этот раз разряд статического электричества показался ему почти уютным, связывающим их в этой стерильно чистой кухне. Харрингтон видел, как текила подействовала на неё: щеки девушки слегка порозовели, а взгляд стал чуть менее колючим, хотя таинственная глубина в её глазах никуда не исчезла.             — Эй, полегче, Уилер, я не хочу, чтобы завтра в школе говорили, будто я споил лучшую ученицу Хоукинса до беспамятства, — подмигнул он ей, забирая пустую рюмку. — Но спасибо за честность. «Не знаю» — это иногда самый правильный ответ, потому что чувства не всегда можно разложить по полочкам, как учебники в твоем шкафчике. Знаешь, мне кажется, ты здесь потому, что тебе тоже нужно было сбежать. Не от мамы, не от уроков, а от того давления, которое ты сама на себя взвалила. Ты пытаешься всё контролировать, Нэнс, но иногда нужно просто позволить событиям случаться.       Вера посмотрела на парня с долей удивления, не ожидая от школьника такой рассудительности. Харрингтон оказался на редкость эмпатичным, что было для неё и проблемой, и, возможно, шансом на нормальные отношения.       Она глубоко вздохнула, сморгнув слёзы с глаз.       Он снова наполнил рюмки, но на этот раз лишь наполовину, решив, что градус откровений и так зашкаливает. Музыка в гостиной сменилась на что-то более медленное и тягучее, создавая иллюзию безопасности в этом огромном пустом доме. Стив прислонился к стойке рядом с ней, чувствуя плечом её тепло. Ему вдруг стало неважно, придут ли Томми и Кэрол, и что подумает Барб, когда вернется со своего странного свидания. В этот момент он действительно ощущал, что нашел что-то драгоценное и боится это спугнуть лишним движением.             — Окей, моя очередь, — выдохнула Вера, стараясь зацепиться взглядом за что-то, что могло дать безопасный вопрос, но, как на зло, кухня казалась какой-то стерильной и неиспользуемой.       Спрашивать о банальщине вроде планов на жизнь и школу не хотелось, да и они сами условились этого не делать.       Фыркнула своим мыслям и скинула с себя джинсовку, повесив на спинку барного стула, повернула голову к парню, щуря глаза, стараясь найти то, что поможет ей понять человека перед собой.       Сложила руки на груди, и губы непроизвольно растянулись в предвкушающей улыбке. Алкоголь уже начал действовать, срывая внутренние предохранители, которые она сама себе поставила.             — Твоя любимая песня, и почему именно она, — хитро улыбается, ставя локоть на стол, подпирая кулаком лицо, хлопая ресницами.       Музыка скажет о человеке больше, чем слова, и Вера, как меломан, пусть и тайный для Хоукинса, это понимает как никто другой. Для неё музыка до сих пор оставалась таинством, смыслом и побегом от реальности, если это необходимо.       Стив на мгновение замялся, застигнутый врасплох таким, казалось бы, простым, но глубоким вопросом. Он привык, что музыка на его вечеринках — это просто фон, нечто, что должно заполнять пустоту и заставлять людей двигаться, но Нэнси смотрела на него так, будто ответ на этот вопрос был ключом к его душе.       Он невольно залюбовался тем, как она откинула джинсовку, становясь еще более открытой и в то же время опасной в этом приглушенном свете кухни. Алкоголь придал её движениям мягкую текучесть, а этот хитрый прищур заставил Харрингтона судорожно соображать, отбросив привычные маски «крутого парня», который слушает только то, что модно.             — Музыка, значит? — он усмехнулся, вертя в пальцах пустую рюмку и глядя, как свет играет на гранях стекла. — Знаешь, Томми бы сейчас сказал что-нибудь про Van Halen или Motley Crue, чтобы казаться круче, чем он есть на самом деле. Но раз уж мы решили играть честно… Пожалуй, это «Africa» от Toto. Только не смейся, Уилер! Я серьезно. Каждый раз, когда я её слышу, мне кажется, что мир вокруг становится чуть больше, чем этот крошечный Хоукинс с его сплетнями, школьными драками и вечным ожиданием чего-то плохого. В ней есть какая-то надежда на путешествие, на то, что где-то там есть жизнь, полная приключений и смысла, а не просто бесконечный цикл из учебы и попыток соответствовать чужим ожиданиям.       Он замолчал, чувствуя, как признание повисло в воздухе. Ему вдруг стало важно, поймет ли она этот его порыв к чему-то недосягаемому, или сочтет это очередной глупостью короля школы. Стив подошел к проигрывателю, который стоял на тумбе в углу кухни, и нашел нужную пластинку. Иглу мягко опустилась на винил, и первые аккорды заполнили комнату, перекрывая шум ветра за окном. Он вернулся к Нэнси, облокотившись на стойку совсем рядом с ней, так что он мог чувствовать аромат её шампуня, озона и тот самый жар, исходящий от её кожи после шота текилы.             — Она напоминает мне, что всегда есть шанс сбежать, — тихо добавил он, глядя ей прямо в глаза. — Даже если ты заперт в самом скучном городе на свете. А теперь твой черед, разбойница. Раз уж мы заговорили о песнях… под какую музыку ты бы хотела уехать из этого города навсегда, не оглядываясь назад? Пьешь или ответишь? — Стив приподнял бровь, пододвигая к ней новую порцию алкоголя, чувствуя, что эта игра только начинает становиться по-настоящему интересной.       Она внимательно прислушалась к музыке, что оказалась на удивление нежной и светлой. Улыбка на лице расцвела незамедлительно, и Вера спрыгнула со стула, беря его за руку и утягивая подальше от стола, кладя руки на шею.

I stopped an old man along the way Hoping to find some old forgotten words or ancient melodies He turned to me as if to say «Hurry boy, it's waiting there for you»

      Песня действительно была хорошей, сказав куда больше, чем сам Стив.             — Пожалуй, я отвечу после песни, — мягко улыбнулась, чувствуя, как почти забытый покой наполняет сердце.       Стив почувствовал, как мир вокруг него на мгновение замедлился, когда Нэнси потянула его за руку. Это было так просто и в то же время так непривычно — танцевать на кухне под звуки Toto, пока за окном сгущалась ноябрьская тьма. Он осторожно положил руки ей на талию, стараясь подстроиться под её ритм, и на его лице отразилось выражение чистого, почти детского восторга.        Музыка обволакивала их, создавая иллюзию безопасности, и Стив позволил себе на мгновение закрыть глаза, впитывая тепло её тела и легкий аромат озона.             — Знаешь, Уилер, ты умеешь удивлять, — прошептал он ей на ухо, когда вокал в песне стал более насыщенным. — Я ожидал, что ты начнешь анализировать текст или критиковать мой вкус, а ты просто… здесь, со мной. Это чертовски приятно. — Стив чувствовал, как её руки на его шее дарят ему уверенность, которую не могли дать никакие победы в драках или спортивные достижения.       Для Стива этот танец стал чем-то вроде молчаливого перемирия между их мирами. Он видел, как расслабились её плечи, и понимал, что текила и музыка сделали то, что не удавалось его самым продуманным комплиментам. В глубине души он надеялся, что песня никогда не закончится, потому что после неё придется возвращаться к реальности, где в лесах пропадают дети, а Барб находится где-то в темноте с парнем, которого Стив считал «уродом».       Он чуть крепче прижал её к себе, ведя в медленном танце среди стерильных поверхностей кухни. Стив понимал, что Нэнси оттягивает момент ответа на его вопрос, и это только подогревало его интерес. Какая музыка могла бы стать саундтреком к её побегу? Что скрывается за этой внезапной мягкостью? Он смотрел на её улыбку и чувствовал, что готов ждать сколько угодно.        Когда мелодия начала приближаться к финалу, Стив замедлил движения, не желая отпускать её из своих объятий. Он заглянул ей в глаза, пытаясь прочитать в них то, что она собиралась сказать, и почувствовал, что этот вечер в Хоукинсе уже никогда не будет прежним для него одного.             — Сейчас мне не хочется бежать, — честно призналась Вера, раздумывая над его вопросом, но не спеша размыкать объятия. — Но если выбирать… то зависит от многих факторов. Наверное, Lost on You, — на миг осеклась, понимая, что он чисто физически не может знать этой песни. — Ну, это что-то вроде… — пожевала губу. — Окей, давай попробуем. Не обещаю, что мой голос будет идеальным, но если ты поделился частичкой своей души, то я должна сделать то же самое.       Она отошла на шаг, а потом села на диван, постукивая в пальцами по столу перед ней.             — Если, конечно, найдешь гитару, будет отлично.       Стив на мгновение замер, застигнутый врасплох этой просьбой. Гитара? В его доме, где музыка обычно гремела из дорогих колонок, музыкальный инструмент казался чем-то из параллельной вселенной. Однако он вспомнил, что в кладовке пылится старая акустика отца, которую тот купил в порыве ностальгии по молодости и о которой благополучно забыл через неделю. Харрингтон, не теряя ни секунды, метнулся в коридор, стараясь не разрушить ту магическую атмосферу, что только что возникла между ними. Он вернулся через минуту, слегка запыхавшийся, с чехлом, покрытым тонким слоем пыли. Извлекая инструмент, он провел рукой по струнам — гитара была расстроена, но в этом дребезжащем звуке было что-то живое и настоящее.             — Ты не перестаешь меня удивлять, Уилер, — прошептал он, присаживаясь на край кофейного столика прямо напротив неё. Его пальцы, привыкшие к баскетбольному мячу, неумело, но старательно подкрутили колки, пытаясь поймать гармонию. — «Lost on You»? Название звучит чертовски меланхолично, даже для тебя. Но раз уж мы сегодня делимся душами, я готов стать твоим аккомпаниатором, даже если из меня гитарист такой же, как из Томми — балерина.       Стив затих, сосредоточив всё свое внимание на Нэнси. В полумраке гостиной, под аккомпанемент завывающего за окном ветра, она выглядела почти неземной. Он легонько ударил по струнам, создавая простой ритмичный фон, и замер в ожидании. Ему казалось, что сейчас произойдет нечто важное, что-то, что окончательно сотрет границы между «популярным парнем» и «отличницей». Он видел, как она сделала глубокий вдох, как её пальцы продолжали отбивать такт по столу, и внутри него всё сжалось от предвкушения. В этот момент Стив понял, что готов слушать её вечно, даже если песня будет о боли и потерях.       Вера прикрыла глаза на миг задумавшись, почему она так хорошо помнит эту песню. Многие воспоминания для неё оставались закрыты, но эта песня почему-то была ясной, как никогда. Неужели музыка действительно является неотъемлемой частью души?             — Давай, Нэнс, — подбодрил он её мягким взглядом. — Здесь только ты, я и эта старая гитара. Никаких лиг, никаких ожиданий. Просто расскажи мне свою историю через эту музыку, которую я не знаю, но которую уже хочу полюбить, потому что она твоя.       Он снова ударил по струнам, на этот раз увереннее, создавая пространство для её голоса. Весь мир за пределами этой комнаты — исчезающие дети, странные огни и холодный лес — перестал существовать. Осталась только эта наэлектризованная тишина, готовая взорваться первыми нотами её признания. Стив был готов научиться не только танцевать, но и слушать тишину между нотами.       Девушка кивнула, начиная петь. Голос у Нэнси не был таким как у неё, поэтому появлялась хрипотца, которая ей не особо нравилось. Но этой песне необязательно было брать высокие ноты, чтобы быть услышанной и понятой.       Она не знала, поймёт ли её Стив, да и сейчас это было не особо важно, когда знакомые строки сами срывались с губ под аккомпанемент расстроенной гитары, что едва ли попадала в ноты.       В ней не было того идеала, который Вера не один раз переслушивала или пела сама, художественного свиста или нужной высоты, до которой нынешний диапазон откровенно не дотягивал, но была искренность. И этого было достаточно.       Стив застыл, не в силах оторвать взгляда от Нэнси, чьи слова лились в тишину гостиной, разбивая её на осколки чистой, почти болезненной искренности. Он продолжал механически перебирать струны, создавая простой, но пронзительный аккомпанемент, хотя его пальцы дрожали от напряжения. Каждая строчка, которую она пела, била прямо в сердце — это была песня о потере, о том, как человек отдает всё, не получая ничего взамен, о разочаровании и надежде, которая всё ещё теплится где-то в глубине души. Стив понимал, что эта музыка не из его времени, не из его реальности, но она говорила о чём-то вечном, что не зависело от эпох и городов. Он видел, как Нэнси прикрыла глаза, полностью погружаясь в текст, и в этот момент она была совершенно беззащитна перед ним.       Когда последние слова растворились в воздухе, Стив медленно опустил гитару на пол, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как внутри него что-то переворачивается, словно она только что открыла дверь в ту часть себя, которую прятала от всего мира. Эта песня была не просто ответом на его вопрос — это было признание в том, что она боится потерять себя, отдавая кому-то слишком много, и в то же время отчаянно хочет, чтобы её поняли. Стив осторожно протянул руку и коснулся её пальцев, которые всё ещё отбивали такт по столу, и снова почувствовал тот самый разряд статического электричества, но на этот раз он показался ему не странным, а связующим, словно между ними протянулась невидимая нить.             — Нэнс, я… я не знаю, что сказать, — прошептал он, и в его голосе слышалась неприкрытая растерянность. — Эта песня… она про нас? Или про кого-то, кто причинил тебе боль? Потому что если это про меня, то я клянусь, что не хочу быть тем, кто заставит тебя чувствовать, будто всё потеряно. Я знаю, что я не идеален, что я порой идиот, как ты сама говорила, но я хочу быть тем, кто останется, даже когда всё пойдёт к чёрту. Я не хочу, чтобы ты потеряла себя рядом со мной.       Он притянул её к себе, обнимая так, будто боялся, что она исчезнет, если отпустит хотя бы на секунду. Стив чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его собственным, и думал, что эта ночь изменила их обоих. Он больше не был просто популярным парнем, а она — не просто отличницей. Они стали двумя людьми, которые осмелились показать друг другу свои раны, и в этом было что-то пугающее и прекрасное одновременно. За окном ветер усилился, и где-то в глубине леса раздался странный звук, но Стив не обратил на это внимания. В этот момент для него существовала только Нэнси, её голос и обещание, что он никогда не позволит ей почувствовать себя потерянной.             — Не могу сказать, что эта песня к чему-то привязана, — пожала плечами, кладя голову ему на плечо, но тут же выпрямилась, чтобы прочистить горло. — Давно не пела, — виновато развела руками, но всё же вновь устроилась рядом. — Но она такая… правильная. И твоя мне тоже очень понравилась. Думаю, нам стоит иногда обмениваться своими предпочтениями, что думаешь? — хрипло рассмеялась, поднимая глаза к потолку. — Будем продолжать играть? Или выйдем на улицу проветриться? Кажется, мне одного шота хватило, чтобы пропотеть до самой жо… ай, ладно, — фыркнула Вера, решив не мелочиться. — В общем, мне сейчас очень жарко.       Стив почувствовал, как его губы сами собой растянулись в мягкой улыбке. Тот факт, что Нэнси доверила ему не только свои мысли, но и свой голос, значил для него гораздо больше, чем любая победа на баскетбольной площадке. Он всё еще ощущал вибрацию её голоса где-то в районе грудной клетки, и эта меланхоличная мелодия, которую он никогда не слышал раньше, теперь казалась ему единственно верным саундтреком к этому странному ноябрьскому вечеру.        Когда она хрипло рассмеялась, признаваясь в своей «жаре», Стив невольно хмыкнул, оценив её прямолинейность.             — Обмениваться музыкой? Уилер, это самое заманчивое предложение, которое я слышал за весь год, — отозвался он, аккуратно отставляя гитару в сторону, чтобы она не мешала им. — Считай, что мы создаем наш закрытый клуб. Только ты, я и песни, от которых мурашки по коже. И не извиняйся за голос — он был идеальным. Ты пела так, будто… будто знала, что мне нужно это услышать.       Вера только закатила глаза, но не стала спорить, когда он поднялся с дивана, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Стив действительно был очаровательный и до дрожи искренним, что немного сбивало её с толку.        Его взгляд скользнул по её раскрасневшемуся лицу, и он почувствовал, что текила действительно сделала свое дело, сорвав последние оковы приличий. Стив понимал, что в доме становится слишком тесно для того напряжения, которое искрило между ними, и идея выйти на улицу показалась ему спасительной. Ему тоже нужно было охладиться, хотя причина его «жара» крылась вовсе не в алкоголе, а в той близости, которая возникла после песни.             — Пойдем, проветримся, — согласился он, не выпуская её ладонь из своей. — Бассейн всё еще ждет, а ночной воздух быстро приведет тебя в чувство. К тому же, я хочу показать тебе звезды. В Хоукинсе они чертовски яркие, если смотреть на них с правильным человеком.       Они вышли на задний двор, где прохлада ночи мгновенно окутала их, контрастируя с теплом кухни. Стив вел её к кромке бассейна, где вода продолжала лениво парить, подсвеченная голубым. Он чувствовал, как ветер треплет его волосы, и на мгновение ему показалось, что всё вокруг — и этот дом, и эта вода, и даже тихий шелест леса — лишь декорация к чему-то грандиозному. Он обернулся к Нэнси, и её глаза в темноте казались ему двумя бездонными озерами.             — Ну что, разбойница, — негромко произнес он, останавливаясь у самой воды. — Станет ли нам легче, если мы просто прыгнем туда прямо в одежде? Или ты предпочтешь продолжить нашу игру под открытым небом? Я всё еще жду свой черед задавать вопросы, и поверь, после твоего выступления у меня их накопилось на целую вечность.       Вера ухмыльнулась, снова сощурив свои голубые глаза. Положила ему руку на грудь. но вместо того, чтобы толкнуть, встала на полупальцы, целуя его в губы.       В этот раз поцелуй ощущался иначе. Он был рождён из доверия, что неожиданно открылось между ними, а необходимости, как это было до этого. И Вера действительно хотела его поцеловать.       Почувствовать мягкость губ, запах кедра и одеколона, исходивший от него. Взлохматить мягкие волосы, услышать стук сердца под ладонью.       Стив почувствовал, как время окончательно остановилось, когда мягкие губы Нэнси коснулись его собственных. Этот поцелуй не был похож на те, к которым он привык на задних сиденьях машин или в темных углах кинотеатров; в нём чувствовался вкус текилы, ноябрьской прохлады и той самой искренности, которую они только что выплеснули друг другу в песнях. Его рука, всё еще сжимавшая её ладонь, невольно напряглась, а вторая медленно поднялась, чтобы зарыться в её волосы, притягивая девушку еще ближе. Разряд статического электричества, который преследовал их весь день, теперь превратился в настоящий пожар, полыхающий где-то в груди, и Стив окончательно перестал понимать, где заканчивается реальность и начинается этот странный, наэлектризованный мир Нэнси Уилер.       Он ответил на поцелуй с той жадностью и нежностью, которую мог проявить только человек, нашедший нечто драгоценное посреди хаоса. В его голове больше не было мыслей о популярности, о Томми или о том, как он выглядит со стороны. Был только стук её сердца, отзывающийся в его собственном, и легкий трепет её ресниц, который он чувствовал кожей. Когда она слегка отстранилась, Стив не сразу открыл глаза, боясь, что этот момент растает, как пар над бассейном. Он тяжело дышал, и его взгляд, обычно самоуверенный, теперь был полон почтительного трепета перед этой девушкой, которая за один вечер сумела перевернуть его жизнь с ног на голову.             — Вау… — только и смог выдохнуть он, не разрывая дистанции. — Кажется, это был самый честный ответ на все мои вопросы, Нэнс. И если ты думала, что я отпущу после такого, то ты сильно ошибалась. Теперь я точно никуда тебя не отпущу, по крайней мере, пока мы не разберемся, что за чертовщина происходит между нами.       Он мягко коснулся лбом её лба, глядя на то, как голубой свет воды отражается в её глазах. Стив чувствовал, что теперь они связаны чем-то гораздо более прочным, чем просто симпатия. Это была общая тайна, рожденная в тишине пустой кухни и закрепленная этим поцелуем у кромки воды. За их спинами лес продолжал хранить свои мрачные секреты, но здесь, в круге света от прожекторов, Стив Харрингтон впервые за долгое время чувствовал себя на своем месте. Он был готов защищать этот момент, эту девушку от всего, что может угрожать им. Мир вокруг мог катиться в ад, но пока Нэнси была рядом, Стив верил, что они смогут выстоять.