Бесишь!

— …Вы серьёзно? — Енжу резко обернулась к двери. — Хани?! — Удачи, подруга! — весело крикнула Хани, прежде чем исчезнуть за поворотом в компании высокого парня, сжавшего в руке её розовый брелок. — Я потом расскажу, как призналась! Дверь захлопнулась. Тишина. Только глухое биение сердца где-то в горле. Минхо спокойно повернулся, глядя на Енжу, как будто ожидал именно этого момента. Он неспешно направился к кровати, сел на край, закинул одну ногу на другую и лениво облокотился на подушку. — Ты чё, серьёзно? — Енжу скрестила руки на груди. — Верни. Немедленно. — Хм? — Он невинно вскинул бровь. — А что я должен вернуть? Она прищурилась. — Мою резинку. — А-а-а… — он потянулся в карман худи и вытащил ту самую чёрную резинку с маленьким кулоном в форме луны. — Эту? Она шагнула вперёд. Он спрятал руку за спину. — Минхо. — Детка, ты же правила знаешь. — Его голос стал ниже, чуть насмешливым. — Чтобы получить вещь назад… нужно выполнить желание. Енжу замерла. Она знала, что будет нелегко. Но не думала, что он… Он вообще как будто наслаждался этим. — Слушай, — она подошла ближе. — Отдай. Это мне важно. — Я знаю, — спокойно кивнул он. — Именно поэтому я и выбрал её. — Ты… — она сжала кулаки. — Ты полный… — Осторожно, — перебил он, не теряя улыбки. — А то я вообще выкину её в окно. — Говори, — выдохнула она. — Что за тупое желание? Он посмотрел на неё долгим, почти лукавым взглядом. Потом встал. Медленно подошёл. Между ними было не больше метра. Он опустил взгляд, почти шепча: — Поцелуй меня. Тишина звенела в ушах. — Ч-что?.. — Енжу отступила на шаг. — Это шутка? — Совсем нет. — Он сделал шаг вперёд. — Один поцелуй. Не в щёку, не по-дружески. Настоящий. — С ума сошёл?! — Ты же могла просто не приходить, — пожал плечами. — Но ты пришла. Значит, хочешь это больше, чем хочешь меня отшить. — Ты… — она попыталась что-то сказать, но язык не слушался. Он снова сел на кровать, откинулся назад и покрутил резинку на пальце. — Детка, у тебя есть выбор. — Не называй меня так, — прошипела она. — Почему? — Он взглянул ей прямо в глаза. — Ты же не можешь это не чувствовать. Между нами. Она молчала. Всё внутри сжималось. Раздражение. Смущение. Сердце колотилось, будто сейчас вырвется наружу. А он просто ждал. Уверенный. Спокойный. И дьявольски красивый. Он всё ещё сидел, не шелохнувшись. Резинка уже была на его запястье — она сразу заметила это. Тот самый кулон, её маленький талисман, теперь покоился на его руке. Он знал, что делает. Всё знал. Но потом он вдруг встал. Медленно. Подошёл к двери. Щелчок — замок повернулся. — Ты чё, совсем… — Она сделала шаг назад. Он не ответил. Просто снова сел на кровать. На этот раз — по-другому. Ноги широко раскинуты. Руки за спиной, он опёрся на них, демонстративно расслабленный. Резинка всё ещё на его запястье. Он смотрел на неё снизу вверх, слегка наклонив голову. Его взгляд не оставлял ей шансов отступить. Уверенный. Тёмный. Наглый. — Ты вообще нормальный? — выдохнула она, не веря, что всё это происходит. — Ну… — он пожал плечом, чуть ухмыльнувшись. — Ты же давно знаешь, что нет. Она прикрыла глаза. Сжала губы. Сердце стучало как сумасшедшее. Всё внутри протестовало — но ноги сами сделали шаг. Ещё один. И вот она уже почти рядом. — Один, — повторила она. — Если об этом кто-то узнает — тебе конец. Он кивнул, спокойно. — Конечно. Это будет наш маленький секрет… детка. Она резко наклонилась, ближе, глаза в глаза. — Я тебя прибью, Минхо. Он всё ещё улыбался. — Уже боюсь. Она накрыла его губы своими. На секунду — будто весь мир замер. Контакт был мягким, коротким… почти ничего. Но он отреагировал мгновенно. Одна рука — на её талии. Вторая — сзади, на затылке, пальцы запутались в волосах. Он потянул. — А? — выдохнула она, теряя равновесие. Он раз — и она уже на кровати. Под ним. Тело Минхо — над ней, рука по-прежнему удерживает её за талию, другая скользнула вдоль её шеи. Губы снова нашли её. На этот раз — жадно. Настояще. Без всяких "один и ничего более". — Мм... Минхо... Отойди...— Она попыталась что-то сказать, но он не дал ей ни шанса. Он поцеловал её снова. Глубже. Дольше. И даже когда отстранился на долю секунды, взгляд его был тёмным и пульсирующим. — Обещал один… — прошептала она. — Солгал, — прошептал он в ответ. — Потому что хочу все. Воздух в комнате стал другим. Тяжёлым. Густым, как перед грозой. Её дыхание сбивалось, не потому что не хватало кислорода — а потому что Минхо был слишком близко. Он оторвался от её губ. Медленно. Неохотно. Его взгляд опустился на её лицо. На губы. На глаза. Он молчал. А потом его ладони легли ей на лицо. Осторожно. Почти нежно. Её лицо — как будто втиснуто в его руки. Как будто принадлежит ему. — Минхо… — голос был тихим, глухим, почти уставшим. — Всё. Всё. Этого… вообще не надо было. Это… неправильно. — Почему? — его голос тоже стал мягче, глубже. — Ты хотела этого. — Нет, — выдохнула она. — Это просто… Это игра была. Это неправильно. Я… — Слишком понравилось, чтобы быть игрой? — он склонил голову. Щёки её горели. Он чувствовал это в своих ладонях. — Признайся. — Ты… — она отвела взгляд. — Ты назойливый придурок, вот кто ты. Всегда был таким. Достал. — Может быть. — Он не обиделся. Он вообще не двигался. Только наклонился ещё чуть ближе. И теперь его лицо — прямо напротив её. Дыхание обжигало кожу. Он лежал между её ног. Поза была неудобная — одно колено упёрлось в матрас, вторая нога как бы соскользнула в сторону, создавая между ними опасную, слишком тесную близость. Но он даже не шевелился. Не жаловался. Не отстранился. Он просто смотрел на неё. Точно. Глубоко. Пронзительно. И это был уже не тот Минхо, которого она привыкла "слать". Не дразнящий. Не надоедливый. Не дурак. Он был красивым. До чёртиков. До тошноты. Как сатана, который знает, насколько он притягателен. И знает, как трудно от него отвернуться. Енжу смотрела в его глаза. И видела там всё: азарт, желание, но и что-то другое. Что-то, что она не могла расшифровать. И это пугало её даже больше, чем его руки. — Тебе это всё кажется игрой, — прошептала она, глядя в потолок. — Ты мне не игрушка. Никогда не была, — ответил он, и голос у него впервые был… почти тихим. Почти серьёзным. Он чуть подался вперёд, его губы почти коснулись её щеки, но он не поцеловал. Просто остался там. Застыл. — Просто скажи "нет", и я встану. — Его шёпот был ровным. Но в нём вствовалась внутренняя дрожь. Она замерла. Она смотрела на него. Сердце будто стучало у самого горла. Он не шевелился, не отводил глаз. Только ждал. И вдруг... Её руки поднялись. Медленно, как будто она боролась сама с собой. Пальцы обхватили его лицо. Тёплые ладони легли на его скулы, как будто они были созданы только для этого. И она поцеловала его. Сама. Он не замедлил ответ. Не колебался. Не ждал разрешения. Он целовал в ответ — с той же жадностью, той же яростью, которая копилась в нём всё это время. Это был не просто поцелуй — это было признание, протест, капкан и освобождение одновременно. Руки Минхо скользнули под её футболку, на голую талию. Он касался её так, будто боялся, что она исчезнет. И в то же время — будто знал, что она никуда не уйдёт. — Минхо… — прошептала она в поцелуе, задохнувшись. В этот момент… Щелчок. Дёрнули ручку двери. — Эй, Минхо! Ты тут? — послышался голос снаружи. — Ты чё дверь закрыл? Где Хани? Где Енжу? Енжу резко напряглась. — Чёрт… — прошипела она, собираясь встать. Но Минхо уже прижался ближе, накрыл её ладонью рот — бережно, мягко, не давая ей издать ни звука. — Тише… — прошептал он ей прямо в ухо, его голос был низким, горячим, почти хриплым. — Будь тише, детка… "Как мне быть тише," — мысленно закричала она, — "если твои пальцы только что сжали мою талию, под футболкой?!" Он двигался осторожно. Его рука легла на её кожу — так уверенно, будто он давно знал, как именно она реагирует на каждое его прикосновение. А вторая рука обвила её плечи, притягивая к себе. Он уложил её аккуратно — так, будто хотел спрятать. — Чшш… — он снова шепнул. И вдруг прижался губами к её шее. Она чуть не вскрикнула. Не от страха. От ощущений. Его дыхание, его прикосновения, его язык — всё действовало как ток. Она вцепилась в одеяло, зарывшись лицом в подушку. Снаружи кто-то пнул дверь. — Ладно, если сдох, сам виноват. Пошли, пацаны, без него! Шаги отдалились. Смех утих. Тишина. Минхо не отодвинулся. Он лежал всё так же. Точно, тяжело, чрезмерно близко. Рука на её талии. Его нос — у самой её шеи. И голос снова, чуть тише: — Видишь? Нас нет. Никого нет. Ни Минхо, ни Енжу. Только… Он поцеловал её шею ещё раз. Медленно. Слишком медленно. И её сердце сдалось. Полностью. Она не могла больше. Каждый его вдох, каждое прикосновение сводило её с ума. Он был слишком хорош. Слишком внимательный. Слишком тёплый. Слишком рядом. Он приподнялся чуть-чуть, и его губы медленно скользнули к её виску. По пути он прошёлся по щеке, нежно, почти благоговейно. А потом задержался у самого уха — и поцеловал. Долго. Тихо. С каким-то почти болезненным желанием. — Кто-то тут, кажется, не хотел целоваться, — прошептал он, его губы ещё касались её кожи. Енжу резко повернула голову и уставилась на него. — Ты… — она приподнялась на локтях, в глазах было что-то между паникой и яростью. Он только посмотрел на неё снизу вверх, хитро, дерзко, и чуть сжал пальцами её талию. Она отозвалась вздохом, сама не заметив. — Ты первый начал! — огрызнулась она. — Ты первая меня поцеловала, — лениво напомнил он. — Потому что ты украл у меня резинку! — она толкнула его в плечо, почти детски. Он усмехнулся. Не двигаясь. — Ну да, резинка во всём виновата. — Да! Он замолчал. Глаза его стали мягче, но взгляд — всё такой же пронизывающий. — Ты всегда так будешь прятаться за отговорки, а? — тихо сказал он. — Или всё-таки признаешь, что хочешь меня? Она отвела взгляд. В груди что-то сжалось. Слишком честный вопрос. Слишком реальный. — Ты меня бесишь, — прошептала она. — Я знаю, — он усмехнулся, приподнялся и снова навис над ней. — И всё равно… ты всё ещё подо мной. Она посмотрела на него. Медленно. Тяжело. Внутри всё разрывалось. Но её пальцы снова легли на его лицо. Сами. — Неважно, — пробормотал он. И снова поцеловал её. Никаких шуток. Никаких слов. Просто губы. Тепло. Прикосновения, от которых у неё будто отключалось сознание. Как они оказались под одеялом — никто бы не вспомнил. Как её футболка съехала с плеч — уже не имело значения. Как его худи и её кофта оказались где-то на полу — тоже. Он был у её шеи. Медленно, осторожно, с каждым поцелуем будто забирал себе часть её воли. Её пальцы скользили по его спине. Он дышал ей в ключицу. Тишина была абсолютная. — Минхо… — прошептала она вдруг, — а сколько вообще время?.. Он замер. Совсем. Поднял голову медленно, как в замедленном кино. — Блядь. — Он рванулся за телефоном. Подсветка экрана. 20:45. — Мы должны были быть у входа через пятнадцать минут! — вскрикнула она. — Нас же должны отвезти на ночёвку! Они подпрыгнули как ужаленные. Он — за футболкой. Она — за кофтой. Оба в панике, в полнейшем хаосе, волосы растрёпаны, дыхание сбито. Она уже почти вылетела из комнаты, как он схватил её за запястье. — Подожди, стой. — Его голос стал снова ровным. Командным. — На. Он натянул на неё свой свитер. Большой, тёплый, тёмно-серый. Её собственная кофта валялась где-то у стены. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но он заглянул ей прямо в глаза: — Молчи. Не двигайся. — Но кто-то может… — Никто не поймёт. — Он уже натягивал на себя джинсы, всё ещё без футболки. — Иди спокойно. Веди себя как обычно. — Минхо, ты сам… ты же… ты голый почти! Он посмотрел на неё. Медленно. Улыбнулся, будто это смешнее всего, что он слышал. — Ну, и что? Я — слишком хорош, чтобы это скрывать. — Придурок… — пробормотала она, зарываясь лицом в рукава его свитера. Его запах был в каждой нитке. Он подскочил к двери. — Я через минуту. Веди себя естественно. — А если кто-то спросит, где я была? — спросила она, не поворачивая головы. Он на мгновение замолчал. А потом подошёл, склонился к её уху и прошептал: — Скажи… что просто искала свою резинку. — Я всё возьму, — сказал он, натягивая футболку. — Чего?.. — она оглянулась, всё ещё в его свитере, растерянная. — Сумки. Я скажу, что мы с тобой собирали вещи у девочек. Он подмигнул, закинул себе рюкзак на спину и, проходя мимо, легко хлопнул её по бедру. — А ты просто иди. К остальным. Веди себя... как будто не выглядишь чертовски мило в моём свитере. Она едва не взорвалась от жара в щеках. Минутой позже — она уже шла по тропинке, ведущей к автобусу. Поправляла шорты. Волосы. Свитер. Точнее — его свитер. Он был ей велик, рукава спадали, запах пропитал всё до мурашек. "Господи, как я выгляжу…" — паника росла. "Как будто… как будто…" Она не успела додумать. — ЕНЖУ! — раздался голос учителя. — Где ты была?! Почему ты не со всеми?! Ты… Он не успел закончить. Сзади, будто герой из рекламы, из-за угла выходит Минхо. На одной руке — две сумки. На плече — рюкзак. Футболка слегка помята. Волосы взъерошены. Но… лицо спокойное. Чертовски спокойное. Он подошёл к автобусу, даже не глядя на учителя. — Что?.. — только и выдохнул тот. — Мы просто собирали вещи у девчонок. Енжу обронила кое-что, — произнёс Минхо, как будто читал расписание. Подошёл к багажнику, открыл. Сложил всё аккуратно. Захлопнул крышку. Вокруг — молчание. Все одноклассники притихли, переглядывались. Кто-то хихикнул. Кто-то — уставился на свитер на Енжу. А Хани… Хани смотрела слишком внимательно. Минхо выпрямился, хлопнул по багажнику и повернулся: — Чё, не поехали ещё? Он улыбнулся. Ровно. Спокойно. Как будто он не целовал кого-то до потери пульса всего 15 минут назад. Как будто его рука всё ещё не помнила изгиб её талии. Как будто не он только что сдал её с головой — и при этом все поверили. Автобус заполнялся шумом, криками и рюкзаками. Кто-то уже делал селфи, кто-то спорил за окно, а учитель нервно перекрикивал всех: — Все в автобус! Мы выезжаем через пять минут! Енжу стояла чуть в стороне. Минхо подошёл к ней, будто просто проходил мимо, и на ходу спросил: — Ты чего-нибудь хочешь? Дорога долгая. — Не особо… — пробормотала она, всё ещё чувствуя жар на щеках. — Ладно, я на минуту. И он рванул прочь. Ловко, быстро, исчез за поворотом. Она осталась стоять, глядя ему вслед. Когда все начали заходить в автобус, она поспешила к задним рядам и села у окна. Слегка склонилась, поправила волосы, вдыхая остаточный запах его свитера. "Офигеть… я в его свитере…" Почти все уже сидели, когда рядом с ней остановился один из одноклассников. — Тут свободно? — спросил он, кивнув на соседнее сиденье. Она только открыла рот, чтобы ответить, как вдруг из ниоткуда возник Минхо. Чётко, резко, как порыв ветра. Он чуть толкнул парня плечом, не сильно, но очень уверенно. — Свали нахуй, — сказал он спокойно, даже не повышая голос. — Занято тут. — Э-э?.. — парень не понял, но Минхо посмотрел на него так, что тот сразу понял: лучше не связываться. — И вообще… — Минхо добавил, чуть склонившись, — взгляд от неё убрал. Парень пятится. Минхо кивает — "вот и умничка", и садится рядом. В руках у него большой пакет из ближайшего магазина. Он ставит его на пол между ног. — На всякий. Я всё взял — сладкое, солёное, воду, даже жвачку, — сказал он, будто они просто друзья, будто ничего особенного не произошло. А у неё сердце, кажется, уже давно не бьётся. Потому что как он только что это сказал… Как посмотрел. Как сел. Как будто занял не просто сиденье рядом. А — место в её жизни. Автобус тронулся. Гул мотора вплёлся в голос учителя, который что-то бубнил в микрофон, — но никто не слушал. Все были заняты: чипсами, переписками, смехом. Енжу смотрела в окно. Пыталась дышать ровно. Точнее — делать вид, что всё нормально. Что она не сидит в его свитере. Что он не рядом. Что до этого утра ничего не было. Минхо спокойно открыл пакет, достал бутылку воды, сделал глоток и, не глядя на неё, протянул ей. Она взяла. — Спасибо, — выдохнула. Он ничего не ответил. Просто чуть повернулся к ней, и, не говоря ни слова, взял её ногу и поставил себе на колено. Просто. Молча. Как будто так и должно быть. Её глаза округлились. Он даже не посмотрел на неё. Просто оставил ладонь на её ноге — спокойно, уверенно, чуть сжав. Тепло его пальцев пробивалось сквозь ткань шорт. Она не могла дышать. Через пару секунд он легко подвинулся ближе. Очень. И её голова оказалась на его плече. — Вот так, — пробормотал он. — Удобно. Не ёрзай. Он достал телефон. Подключил наушники. Включил фильм. Один на двоих. Один наушник — ей. Второй — себе. — Что мы смотрим?.. — прошептала она, чуть приподнимаясь. — Не важно. — Он нажал "play". И всё. Он даже не смотрел на неё. Не спрашивал, удобно ли ей. Не уточнял, хочет ли она вообще так сидеть. Он просто делал. А она… Она сидела в чужом свитере. С его рукой на своей ноге. С головой на его плече. С телом, которое, похоже, навсегда перестало ей подчиняться. Он убрал руку с её ноги. Просто так. Без слов. Тянется к пакету, шарит рукой, достаёт её любимые снеки и кладёт ей на колени. Потом — достаёт себе энергетик, открывает. Делает глоток. Смотрит на экран. А она сидит. Смотрит на свои колени. На снеки. На его руку, которая больше её не касается. И… всё внутри начинает закипать. "Он вообще нормальный?" "Сначала делает, а потом — будто ничего не было?" Она берёт снеки. Открывает, ест. Он не смотрит. Он рядом. Близко. Но… холоднее, чем пять минут назад. БЕСИТ. Она поворачивает голову, смотрит на него. Он смотрит в экран. И тогда… Она тянется к его телефону. Берёт его из его рук. Держит сама. Смотрит пару секунд — и выключает фильм. — Эй, ты чего… — он чуть поворачивает голову. Но она уже берёт его руку. Уверенно. Спокойно. И кладёт себе на ногу. Потом — медленно, молча — скользит к нему ближе, прижимаясь. Свою голову укладывает ему на плечо. Он застывает. На пару секунд — будто его выключили. Потом тихо выдыхает. Смотрит на неё сбоку. Она не смотрит в ответ. Она просто сидит. Уже не как девочка, которой неловко. А как та, кто решила: "ты начал — ты и разгребай." Он улыбается. Медленно. Опасно. И снова сжимает её ногу. На этот раз — чуть крепче, чем раньше.мает её ногу. На этот раз — чуть крепче, чем раньше. Мотор гудел ровно. Люди смеялись. Кто-то дремал. Кто-то слушал музыку. Но между ними — была тишина. Густая, напряжённая, почти зловещая. Минхо не двигался. Рука лежала у неё на ноге. Она — на его плече. И всё было… слишком. Слишком тихо. Слишком близко. Слишком хорошо. Он наклонился. Медленно. Очень близко. Так близко, что его дыхание касалось её шеи. — Ты серьёзно? — прошептал он ей на ухо. Её сердце дрогнуло. Пульс ушёл в пятки. — Что?.. — шепнула она, делая вид, что не понимает. Он чуть усмехнулся. — Ты столько лет меня отшивала. Столько. — Его голос был низкий, почти ласковый. — А теперь кладёшь мою руку себе на ногу. Как будто ничего. Она чуть подалась назад. — Не офигевай. Это нечего не значит. Он склонил голову, снова к самому уху: — Почему нет? Ты же сама дала сигнал. — Это… это не считается, — выдохнула она, отворачиваясь, уставившись в окно. Он поднял брови, качнул головой. — Не считается?.. — Да. Просто… ты молчал. И… — И ты решила, что можешь мной распоряжаться? Она резко повернулась к нему: — А ты не мной распоряжался весь вечер? Пара секунд тишины. Глаза в глаза. Он усмехнулся. — То есть… ты признала? Она замерла. И он снова приблизился. Медленно. Очень. Почти касаясь губами её щеки. — Считай. Не считай. Но ты уже не на том берегу. Мотор гудел ровно. Люди смеялись. Кто-то дремал. Кто-то слушал музыку. Но между ними — была тишина. Густая, напряжённая, почти зловещая. Минхо не двигался. Рука лежала у неё на ноге. Она — на его плече. И всё было… слишком. Слишком тихо. Слишком близко. Слишком хорошо. Он наклонился. Медленно. Очень близко. Так близко, что его дыхание касалось её шеи. — Ты уже в моей игре. И я не проигрываю. детка. — … Она отвернулась. Молча. Быстро. Смотрит в окно, будто там что-то невероятно важное. На самом деле — просто не хотела, чтобы он видел, как сильно её трясёт от его слов. От этого "детка". От этого "ты уже в моей игре". Девочки, сидящие через проход, щёлкали селфи. Кто-то хихикал. Учитель снова кого-то отчитывал. А у неё внутри всё было тихо. Тихо, но громко. И вдруг — рука. Он молча развернул её голову, легко, но уверенно. И положил обратно себе на плечо. — Не отворачивайся от меня, — сказал он тихо, почти нежно. Она застыла. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Он раздвинул ноги чуть шире, удобно устроился. Теперь её нога легла на его бедро. Его правая рука — на её ноге, спокойно, привычно. Левая — на её плече, будто обнимает. А её рука — лежит на его, сжавшись, будто вцепилась. Он смотрел прямо перед собой. Никакой реакции. Как будто это его обычное состояние. А она… Она чувствовала, как он дышит. Как напрягаются его пальцы. Как горячо его тело под тонкой тканью. И как у неё под кожей всё дрожит. — Ты… — начала она. — Тсс, — он прервал. — Просто сиди. Мне так нравится. — Минхо… Он не ответил. Но чуть сжал её плечо. А потом тихо добавил, почти шепотом: — Сильно держу? Она покачала головой. Он улыбнулся. — Жаль. Я мог бы крепче. Но автобус всё-таки. Люди. С каждой минутой в автобусе становилось всё жарче. Не потому что воздух. А потому что он. Он сидел спокойно. Как будто это не он держал её рукой за бедро. Как будто она не лежала головой у него на плече. Как будто их поза — это просто способ "удобно сидеть". Но у неё внутри всё бурлило. Каждый вдох — короткий. Каждый удар сердца — в ушах. Каждое движение его пальцев — как электричество. Она пыталась смотреть в окно. Вовлечься в чужой разговор. Просто не думать. Но вместо этого — неосознанно сдвинулась ближе. На пару сантиметров. Нога сильнее легла на его бедро. Рука чуть крепче сжала его ладонь. Голова скользнула чуть ниже — почти к его шее. Она не поняла. Просто искала тепло. Просто хотела ближе. И вдруг… Он наклонился. Медленно. К её уху. И прохладным, но глубоким голосом прошептал: — Детка… — Мм?.. — она едва слышно ответила. — Мы всё ещё в автобусе. Тон был… Не предупреждающий. Скорее — напоминающий. Как будто он уже знал, что она забыла. Она резко отдёрнулась. На пару сантиметров. Но он не отпустил её. Наоборот. Сжал сильнее. — Вот и я про то, — добавил он. — Не надо шевелиться так, если не хочешь, чтобы я тебя унес прямо при всех. Её дыхание сбилось. Глаза округлились. Щёки вспыхнули. — Ты… ненормальный, — прошептала она. — Ты знала это с девятого класса, — усмехнулся он. И всё. Он снова посмотрел перед собой. Спокойный. Как будто не сказал только что фразу, из-за которой у неё дрожали руки. С каждой минутой в автобусе становилось всё жарче. Не потому что воздух. А потому что он. Где-то между городами, деревнями и часами дороги — она уснула. Он почувствовал это почти сразу. Её тело стало чуть мягче, дыхание ровное. Голова скользнула чуть ниже. Рука, сжимающая его ладонь, ослабла. Минхо не двигался. Он просто смотрел вперёд. Иногда — на неё. Думал. "Ты такая же, как в моих снах. Или даже лучше." Он не торопил время. Не шевелился. Пусть спит. Автобус остановился. Заорал учитель. Все начали суетиться. Сначала чемоданы, потом сумки, кто-то кого-то толкнул. Минхо не шелохнулся. Просто… ждал. Только когда все вышли, он медленно наклонился к ней. Пальцы мягко коснулись её щеки. — Эй… детка, — прошептал. — Приехали. Она пошевелилась, сонная. Протёрла глаза, зевнула. — М-мм… — Поднимайся, ленивая. Она встала еле-еле, волосы растрепаны, свитер сполз с плеча. Он не мог оторваться. "Вот так бы и просыпалась рядом каждый день…" Он взял рюкзак — и её, и свой. На одно плечо. Пакет — в другую руку. Свободной рукой взял её ладонь. — Пошли. Не отставай. — Ты как носильщик, — пробормотала она, всё ещё не проснувшись. — А ты как королева. Так что всё честно. На улице уже выстраивались группы. Учитель раздавал палатки. Все что-то обсуждали. Кто с кем. Где ставить. Какую территорию займут. Минхо огляделся. — Всё уже решено, — сказал он спокойно. — Мы с тобой в одной команде. — С чего бы?.. — она прищурилась. — Хани сказала учителю, что мы давно работаем слаженно. — Мы?.. — Ну… теперь да. И он сжал её руку. Чуть сильнее. Так, чтобы она поняла: Да. Он выбрал. И не передумает. Всё решалось быстро. Учитель бегло прошёлся по списку палаток, кто с кем. Всё было формально. Условно. Но группы уже были понятны. — Минхо, Енжу, с вас палатка номер шесть, — сказал учитель, бросая свёрнутую ткань в руки Минхо. — Не потеряйтесь. Все начали расходиться по территории. Кто-то уже устанавливал дуги. Кто-то бегал за колышками. Солнце садилось, жара уходила в землю. Ветер шевелил волосы. Но внутри — было тревожно тепло. Она остановилась. Смотрела на палатку в его руках. Потом — на него. — То есть… я буду с тобой? — спросила тихо. Он обернулся. Смотрел на неё без усмешки. Спокойно. Честно. — Если не хочешь — можешь пойти к девочкам. Я скажу, что ты передумала. Всё нормально, Енжу. Она не ответила. Просто стояла. Голова опущена. Плечи чуть дрожат. Он сделал шаг. Потом ещё. Оказался перед ней. Осторожно, двумя ладонями взял её лицо. Тепло. Аккуратно. Ни одной резкой эмоции. — Эй. — Голос мягкий, почти шёпот. — Если тебе будет некомфортно — ты не обязана. — … — Это не про условия. Это про тебя. Я правда пойму. — … Она подняла взгляд. Сначала — нерешительно. А потом — чётко, прямо, в глаза. Улыбнулась. — Хочу с тобой. Он выдохнул. И… тоже улыбнулся. По-настоящему. Без углаков, без маски. — Тогда… пошли, детка. Поможешь палатку ставить. Они встали в стороне от остальных. Место не было удобным — неровное, с корнями под землёй, но Минхо даже не обратил внимания. Она стояла рядом. Всё ещё в его свитере. Он раскатал ткань, бросил сумку с дугами, и выпрямился. — Так. Держи это. — Он сунул ей дугу. — Только ровно. — Ага… — Она пошатнулась. — Оно вообще гнётся? — Смотри. — Он подошёл сзади, приобнял, обхватывая руками. — Минхо… — Тихо. Учу. Он наклонился ближе. Его голос был совсем у уха. Пальцы сверху её пальцев, направляют дугу. — Держи крепче. Не бойся. — Я не боюсь. — Ты дрожишь. — Это не из-за дуги. Он усмехнулся. Тихо. Опасно. — Я и не думал, что из-за неё. — Минхо… Это не лезет. — Потому что ты держишь не с той стороны. — Да с какой ещё… — Сюда давай. — Он смеётся, отнимает у неё дугу, потом снова протягивает. — Держи крепче, детка. — Ага, сейчас вырвется… — Ну так и держи ЕЩЁ крепче. Она уже сама улыбается, злишься бессмысленно — он всё делает так легко, будто ставил палатки с пелёнок. Но в какой-то момент… Он поворачивается, и ловит её взгляд. И на секунду — всё замирает. Ветер глушится. Голоса вдалеке уходят. Остаётся только он. И она. — Ты какой-то… — шепчет она. Он не спрашивает: "Какой?". Он просто подходит ближе. И в следующую секунду — он наклоняется, поднимает её, в одно движение, без усилия, и закидывает за плечо, как пушинку. — МИНХО?! — она почти кричит, захлёбываясь от удивления и смеха. — Ты чего творишь?! — Раз ты не хочешь говорить, какой я… — спокойно отвечает он. — Я покажу. Он откидывает клапан палатки, одной рукой закидывает её внутрь — аккуратно, но резко. Она мягко падает на спальник, волосы в лицо, руки упёрлись в ткань. Он опускается следом. Колени по бокам. Руки по обе стороны её головы. Он не касается. Но… он везде. — Минхо… — Она смотрит на него снизу вверх, дыхание сбито. — Какой я, говоришь?.. — прошептал он. Она молчит. Он улыбается. Медленно. — Странный?.. — Угу. — Назойливый?.. — Ага… — Но ты не хочешь, чтобы я остановился? Она качает головой. Он чуть наклоняется. Лбом касается её лба. — Скажи. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. И тогда он… просто падает рядом. На спину. Смеётся в потолок палатки. — Ты только что сломала моё эго, детка. Я был уверен, ты скажешь "романтичный" или "восхитительный". — Слишком просто, — усмехнулась она, ложась рядом, всё ещё пытаясь отдышаться. И тишина. Спокойная, настоящая. Словно между ними случилось нечто большее, чем флирт. Он всё ещё лежал на спине. Смотрел в потолок палатки, как будто в небо. Не говорил ничего. Просто дышал. Она уже почти задремала рядом, когда он вдруг сказал: — Ты помнишь, что я говорил в автобусе? — М? — она полуоткрыла глаза. — О чём ты? Он повернул голову. Смотрел в упор. Голос стал ниже. — О том, что могу держать крепче. Она сразу вспомнила. И то, как он положил её ногу на своё бедро. И как шептал в ухо. И как сказал: "Детка… мы всё ещё в автобусе." Её губы дрогнули. Улыбка — сначала лёгкая, потом шире. — Идиот, — пробормотала она. И не успела моргнуть, как он перевернулся, навис над ней одним плавным, уверенным движением. Руки по бокам её головы. Тело почти не касаясь — но вес, напряжение, взгляд… Они всё говорили. Он наклонился. Медленно. Смотрел на её губы. Потом на глаза. А потом… поцеловал. Долго. Жадно. Голодно. Так, будто больше не мог сдерживать. Как будто весь день — только ждал момента. Она ответила. Сначала осторожно. А потом — так же. Их дыхания спутались. Её пальцы скользнули к его шее. Он сжал её талию. Она потянулась. Он — сильнее. Она — ближе. Мир перестал существовать. Когда они наконец оторвались друг от друга, он остался совсем рядом. Лбом к её лбу. Дыхание тяжелое. Губы чуть припухшие. — Нам… к ребятам надо, — прошептал он. Она закрыла глаза. — Ненавижу тебя. — Не первый раз слышу. Он встал, откинул клапан палатки и вышел первым. А она осталась лежать, смотрела в потолок — уже не как в небо. А как в огонь. Они вылезли из палатки почти одновременно. Она первой. Он — на пару шагов позже. Свет от костра уже разгорался, ребята смеялись, кто-то подкручивал сосиски на шампурах, кто-то уже жарил маршмеллоу. Она сделала шаг — и вдруг: резкий хлопок по её заду. — А?! — обернулась, но он уже прошёл мимо. Спокойный. Как будто вообще ничего не сделал. Но он сделал. Место, куда попала ладонь, — будто горело. Сквозь одежду. Как след. Только для неё. Она прошипела себе под нос: — Убью, клянусь… Но пошла за ним. И пошла не потому что "надо". Потому что тянуло. Бесило. Возбуждало. Всё вместе. Когда она подошла, он уже сидел у костра, на бревне. Сосиска в руке, ноги вытянуты, спина расслаблена. Словно ни при чём. Словно не владеет её телом без слов. Она не села рядом. Подошла к другому однокласснику, присела на корточки, что-то спросила — что-то по палатке, вроде бы. И ровно через секунду — в воздухе. Чьи-то руки — крепкие. Узнала сразу. Он подхватил её, как перышко, отнёс, опустил рядом с собой, и… сел за её спиной. Ноги по бокам. Спина к спине. Он чуть наклонился вперёд. Шепнул почти в ухо: — Ты ошиблась местом, детка. Она обернулась через плечо. — Я просто спросила… — Ага. На корточках, в обтягивающих шортах. — Минхо… — Не переживай. Теперь ты сидишь правильно. Он взял шампур, передал ей. — На. — Я не голодна. — Поешь, у тебя задница горит. Она поперхнулась. Он рассмеялся — тихо, зло. И она поняла: он следит. За каждым её движением. За каждым взглядом. За каждым шагом. И она не уверена, бесит ли это её… или сводит с ума. Вечер уже давно обнял лагерь. Огонь плясал, языки пламени бросали отблески на лица. Кто-то пил газировку, кто-то доедал маршмеллоу. Смех. Переговоры. Сломанный шампур. Идеально. А она сидела, устроившись на Минхо как на диване. Спина к его груди. Голова чуть откинута на плечо. Одна рука — на его бедре. Её ноги — поджаты. Он обвил её сзади, одной рукой держал бутылку, второй — иногда поправлял ей волосы. Это не обсуждалось. Просто так было удобно. Просто… слишком естественно. Она спокойно жевала сосиску. Если бы кто-то сзади постоянно не воровал её еду. — Минхо, ещё раз — и я врежу, — буркнула она, не поворачиваясь. — Ты слишком медленно ешь, детка. — Это мои сосиски. — Не спорю. Теперь — мои. Она закатила глаза, но улыбнулась. В этот момент рядом сел ещё один парень из класса — вроде бы не из близких друзей, но вполне вежливый. — Енжу, ты же в прошлом году тоже ездила в лагерь с учителями? Помнишь, как… Он не успел закончить. Минхо — не торопясь, даже не меняя выражения лица — повернул его голову в сторону костра. Одним пальцем под челюсть. Легко. Но чётко. — Не смотри. — Э? — Общайся с деревом. Оно ближе к твоему уровню. Парень открыл рот, потом закрыл, потом просто встал и ушёл в другую сторону. А вокруг — смех, подколы, как будто все всё поняли. Она, конечно, услышала. — Минхо… — А? — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Это просто разговор. — Не мой разговор. Он откинулся, обнял её плотнее, подбородком к её плечу. — Скажи спасибо, что я только голову повернул, а не выбил. — С ума сойти… — Давно, детка. Как только ты села ко мне на колени — без шансов. Он сидел за её спиной, расслабленный, спокойный. Рука на её талии, голова чуть склонилась к её плечу. Но только снаружи — он спокойный. Потому что её рука — та самая, что лежала на его бедре… вдруг пошла вверх. Потом вниз. Потом снова вверх. Неспешно. Но чётко. Он чуть напрягся. Тихо, почти не шевелясь, наклонился к её уху. — Лучше так не делать, — прошептал. Она только сжала его ногу сильнее. До хруста. — Енжу… — сказал он ниже, осаднее, — серьёзно. Но она не убрала руку. Наоборот. Сжала сильнее. Почти до боли. И… да. Это было больно. Но он не отстранился. Он выдохнул. Резко. Он проиграл. — Встань, — сказал он тихо. — Мм? — обернулась она с невинным выражением лица. — Иди в палатку. — Сейчас? — Сейчас. Она сделала вид, что думает. Потом встала. Не оглянулась. Просто пошла. И когда отошла на пару шагов, он добавил — уже чуть громче, чтобы только она услышала: — Я сейчас приду. Слишком ровно. Слишком тихо. Слишком опасно. Она скрылась в темноте. Вся поляна — та же. Ребята смеялись, кто-то бросал в костёр ещё один прутик, кто-то зевал. А Минхо сидел. Смотрел в огонь. Губы сжаты. Челюсть напряжена. Проиграл. Но в этой игре… будет ещё один раунд. Палатка казалась тише, чем должна была. И темнее. Огонь снаружи едва подсвечивал края ткани, всё остальное — словно пропало. Он вошёл спустя минуту после неё. Молча. Закрыл молнию. Сел. Тяжело дышал. Лоб чуть вспотел, глаза будто темнее стали. Она смотрела на него молча. Он — на руки. На колени. На ткань спального мешка, словно хотел прожечь его насквозь. Он злился. Не на неё. На себя. За то, что снова проиграл. За то, как реагирует. За то, что любит её настолько, что всё — выходит из-под контроля. — Минхо… — тихо. Он не ответил. Только поднял глаза. И этого взгляда было достаточно. Она подошла. Села рядом. Осторожно. — Ты уверен?.. — спросила она мягко. — Да, — хрипло. — Не хочу, чтобы ты… — Я в порядке, — перебил он. Но голос дрогнул. Соврал. И всё равно — она осталась. Не испугалась. Не отступила. Она коснулась его руки, потом — щеки, провела пальцами по виску. — Ты не обязан бороться со мной. Я не враг тебе, Минхо. Он закрыл глаза. Сжал кулаки. И прошептал, почти не двигая губами: — Почему ты так со мной?.. — Я хочу, чтобы ты привык. Ко мне. — Привык?.. — К тому, что я рядом. Что я с тобой. Не против тебя. — Ты играешь. — Потому что ты начал. Он усмехнулся. Горько. Голова опущена. А потом она — садится к нему. Мягко. Уверенно. Не выжидая. Просто — садится. На него. Он откидывает голову назад. Просто на секунду. Как будто потерял опору. Как будто она — вся его реальность. — Всё нормально? Или мне… — начала она. Он не ответил. Вместо этого — резко зарывается лицом в её шею. Не целует. Не говорит. Просто держит. Дышит. — Господи, — прошептал он, почти невнятно. — Как ты на меня действуешь. Она провела рукой по его волосам. Тихо. Медленно. Как будто пыталась его не только успокоить — а удержать. Не дать снова уйти в себя. В контроль. В страх. — Ты решила убить меня, да?.. — шепчет он, чуть слышно, губами к её коже. — Нет, — отвечает она. — Я хочу, чтобы ты научился жить. Со мной. Он не говорит. Но она видит. Как ему сложно. И как он хочет. Не только её. А вообще — быть с ней. Она сидела на нём, чуть сдвинулась, чтобы отпустить его от себя — дать передохнуть. Он почти облегчённо выдохнул, когда её вес стал меньше, но через секунду резко вернул её обратно. — Женщина, — проговорил он с надрывом. — Дай мне. Время. Она рассмеялась. Не громко. Просто тепло. Провела пальцем по его щеке, по линии скулы, а потом поднесла его лицо к себе. — А если я предложу игру? Он открыл один глаз, медленно. — Серьёзно?.. — в голосе было что-то между страданием и предвкушением. — Серьёзно. — Ты хочешь, чтобы я умер прямо тут? — Нет. Я хочу, чтобы ты снова проиграл. Минхо тихо фыркнул. Задумчиво прикусил губу. Наклонил голову чуть набок, как будто оценивал поле боя. То есть — её. — Ладно… — сказал он наконец. — Что за игра? Енжу усмехнулась. Опёрлась локтями о его плечи, склонившись ближе. — “Сдержи себя.” — Ха, — он прикрыл глаза. — Ты точно хочешь быть моей девушкой? — Я хочу, чтобы ты стал собой. И не сдерживался. Но… только после того, как проиграешь. — Больно ты уверенная. — Потому что знаю, что выиграю. Он посмотрел на неё, и его взгляд был не просто тёплым. Он был… разбитым и влюблённым одновременно. — Знаешь, — медленно начал он. — Мне кажется, ты — моё наказание. — Нет. Я — твоя привычка. Просто ты ещё не осознал.