Часть 1

      Зал Хогвартса гремел первым сентябрьским завтраком. Воздух был густым от ароматов жареного бекона, свежеиспеченных круассанов и сладкого тыквенного сока. Сотни голосов, сливаясь в радостный гул, рассказывали о летних приключениях, обменивались новостями и с жадностью набрасывались на еду после долгой дороги.       Люси протиснулась между столами к своему привычному месту на слизеринской скамье. Её глаза сразу же нашли два знакомых затылка: каштановый, слегка взъерошенный – Себастьян, и аккуратный, белокурый – Оминис. Они уже сидели рядом, и, кажется, были в середине разговора.       — Я просто говорю, что это была не моя вина, — с натужной невинностью в голосе произнес Себастьян, отодвигая тарелку с яичницей. — Как я мог знать, что тот кролик принадлежал нашим соседям?       — Может, потому, что на нем был надет разноцветный вязанный жилет, Себастьян, — сухо парировал Оминис. Его изящные пальцы медленно обводили край бокала с соком, а взгляд неподвижных голубых глаз был устремлен куда-то в пространство перед собой. Рядом с его тарелкой лежала его волшебная палочка, набекрень, словно она с интересом слушала беседу.       — Успокойся, его отловили за секунду. Никакого вреда, — отмахнулся Себастьян и его взгляд упал на подошедшую Люси. На его лице расплылась та самая ухмылка, что сулила либо неприятности, либо очень забавные истории. — А, вот и наша спасительница! Как провела лето? Не скучала в одиночестве?       — О, знаешь, по стандарту, — она с грацией уселась напротив них, наливая себе чаю. — Пару раз спасала деревню от нашествия диких пауков, укротила сбежавшего гиппогрифа. Мелочи и быт. А вы, я смотрю, уже хвастаетесь своими приключениями?       Оминис повернул голову в её сторону, и уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке.       — Не обращай внимания. Себастьян просто пытается оправдать своё летнее преступление перед миром кроликов. Я провёл несколько недель в родовом поместье. Это было предсказуемо тягостно. — Он поморщился, и Люси заметила, как он бессознательно дотронулся до палочки. Та, успокаивающе завибрировала, похоже на шмеля. — Спасибо, что вернулся с багажом безумных и повседневных, как и всегда, историй, Себ.       — Все для тебя, старина, — Себастьян хлопнул друга по плечу и повернулся к Люси. — А потом он перебрался к нам с Анной. Она на удивление хорошо держится. Справилась. Простила. Вроде бы. Я очень надеюсь. — В его голосе на мгновение промелькнула тень былой боли, но он быстро её прогнал. — Так что лето, в целом, удалось! Если не считать одного мехового предателя, который сдал меня с потрохами из-за какой-то морковки. Люси рассмеялась. Её смех был звонким и живым, и Оминис снова улыбнулся, на этот раз шире.       — Жаль, я пропустила это зрелище. А ты, Оминис? Кроме светских раутов с родственниками, было что-то интересное?       Слепой волшебник задумался на секунду.       — Я много читал с помощью палочки и фолиантов с брайлем. Я решил поизучать теорию невербального зельеварения. Это развивает более глубокое внутреннее ощущение в практике связанной с зельями. — Он с легкой нежностью провел по деревянному ребру своей палочки. — А ещё я нашел в библиотеке родителей старый учебник по акустической магии. Очень занимательно. Теперь я могу точно определить, сколько человек в комнате и где стоит самый массивный горшок с цветком.       — Полезный навык для будущего шпиона, — с игривой серьёзностью заметила девушка.       — Или для того, чтобы избегать горшков с цветами, — парировал он. — А твоё лето точно было таким спокойным? Зная тебя, я ожидаю услышать историю о том, как ты в одиночку спасла какую-нибудь страну и забыла упомянуть об этом, потому что это «мелочи».       В его тоне сквозила теплая, почти заботливая насмешка. Люси почувствовала, как к её щекам приливает легкий румянец от его тона.       — Может, и спасла. А может, и нет. Пусть это останется моей маленькой тайной, — она загадочно улыбнулась, хотя он и не мог этого видеть. Но, казалось, он почувствовал это по тону её голоса.       Вечером тот же зал наполнился иной, более напряженной атмосферой. Воздух трещал от волнения. У стены толпились маленькие, испуганные и восторженные первокурсники, глаза которых пугались размерам зала и жадным взглядам старшекурсников.       Наше трио заняло места за своим столом. Люси села так, чтобы Оминис был сбоку от неё. Он сидел, слегка наклонив голову, прислушиваясь к церемонии. Его палочка лежала на коленях, верная помощница, которая давала ему спокойствие и ощущение безопасности.       — Кажется, следующая, — шепотом сказала Люси, наклонившись к нему, когда к табурету робко подошла девочка с двумя толстыми косами.       — Спасибо, — так же тихо ответил он. — Я слышу, как у нее стучат зубы. Бедняжка.       — Распределяющая Шляпа! — пронёсся по залу голос профессора Матильды Уизли. Наступила тишина, и через мгновение Шляпа громко и чётко выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!». Зал взорвался аплодисментами. Люси расслаблено облокотилась рукой о стол, подперев щёку, наблюдая, как девочка с облегчением бежит к ликующему столу.       — Знаешь, я до сих пор помню своё распределение, — задумчиво произнес Оминис, его голос был едва слышен под гам. — Я только слышал голос Шляпы у себя в голове. Она спросила, что для меня важнее: верность традициям или верность себе. Я тогда не знал, что ответить.       — И что же ты сказал? — спросила она, заинтересованно глядя на него.       — Я сказал, что хочу найти свой собственный путь. И она ответила: «Интересно… Ну что ж, попробуем! СЛИЗЕРИН!» — он улыбнулся про себя. — Мои родственники были ожидаемо спокойны на этот счёт, было бы странно если бы я поступил в Когтевран или Пуффендуй.       — А мне кажется у тебя душа истинного пуффендуйца, — тихо сказала Люси. Оминис повернул к ней лицо. Его невидящие глаза, казалось, смотрели прямо в её душу.       — Забавное наблюдение — сказал он так же тихо.       В этот момент Шляпа отправила очередного дрожащего мальчишку в Пуффендуй, и взрыв аплодисментов вернул их в реальность. Оминис снова улыбнулся, на этот раз с легким смущением, и отодвинулся на дюйм.       — Прости, не могу оценить полностью твоё предположение. Комментировать что-то на пустой желудок — дурная привычка.       — Ничего, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди.       Он ничего не ответил, но его рука снова нашла его волшебную палочку, проверяя её присутствие.                    Церемония продолжалась, но для Оминиса Мракса вечер уже обрёл свое особое, тихое очарование.       «В душе Пуффендуец? Интересно».