Эпилог

      Уютная гостиная тонула в мягких сумерках. Запах старого пергамента, воска для полов и свежесрезанных цветов, которые Люси обожала ставить в каждой комнате, смешивался в умиротворяющий аромат дома, настоящего дома. В центре комнаты, на толстом шерстяном ковре, сидел Себастьян Сэллоу, а перед ним, затаив дыхание, расположились двое детей: семилетняя Лилия с серьёзными серыми глазами отца и четырёхлетний светловолосый Оливер, уже обещавший стать копией матери в детстве.       — Ну что, мои маленькие козявки тролля, — с пафосом провозгласил Себастьян, заканчивая свой рассказ, — именно так, благодаря невероятной храбрости и хитроумию вашего крёстного, ваши родители и начали встречаться!       Дети смотрели на него с изумлением, почти не мигая. Наслаждаясь их реакцией, Себастьян самодовольно откинулся на диван.       — И если бы не я, вас бы, мои дорогие, просто не было на этом свете!       В дверном проёме, прислонившись к косяку, возник Оминис. На его лице играла знакомая, сдержанная улыбка.       — Мне, конечно, уже не семнадцать, чтобы помнить все детали, — его голос прозвучал ровно, но с лёгкой насмешкой, — но решающую роль в создании нашей семьи сыграла всё-таки подруга вашей мамы. А ты, Себастьян, лишь случайно проболтался, попав под действие одного весьма сомнительного зелья.       Себастьян сделал преувеличенно-обиженное лицо, прижимая руку к сердцу.       — Оминис, старина, ты слышал выражение «случайности не случайны»? — с пафосом провозгласил он, а затем трагически вздохнул, обращаясь к детям: — Ваш папа меня обижает. Готов поставить сто галлеонов на то, что сама судьба вела мою руку, когда я подносил тот злополучный пузырёк к губам!       Нижняя губа Оливера уже задрожала, он с мольбой посмотрел на отца.       — Папа, пожалуйста, не ругай дядю!       — Я не ругаю, сынок, — Оминис тяжело, но с теплотой вздохнул и повернулся в сторону лучшего друга. — Ты просто манипулируешь моими детьми своей дешёвой актёрской игрой.       Себастьян мгновенно сменил маску обиды на сияющую, победоносную ухмылку.       — Но они — мои самые благодарные зрители! — Он легко подхватил обоих детей на руки, заставив их взвизгнуть от восторга. — Не так ли, мои козявочки? Главное, — он понизил голос до конспиративного шёпота, — чтобы нашу версию событий не услышала ваша мама. А то она, чего доброго, прибьёт меня своим любимым заклинанием «Флиппендо».       Оминис покачал головой, беззвучно смеясь. Он подошёл к открытому окну, выходившему в сад. Услышал, как на лужайке копошилась его жена. Она что-то высаживала вокруг клумбы. Он стоял, слушая смех своих детей и голос лучшего друга, и чувствовал то самое, редкое и безоговорочное спокойствие.       «Случайности не случайны», — пронеслось у него в голове. Может, в этом и была правда. Случайное распределение Люси на Слизерин, случайный комментарий Поппи Свитинг, случайная болтовня под зельем, случайное приглашение посмотреть на ночные лилии. Из этих разрозненных, хрупких фрагментов сложилась его жизнь. Та самая, о которой слепой потомок тёмного рода Слизерина когда-то не смел и мечтать. И, слыша Люси в саду и доверчиво прильнувших к Себастьяну детей, он понимал: каким бы ни был путь, он привёл их ровно туда, куда нужно. Домой.