Часть 24

      День Бала настал. Гостиная Слизерина, обычно погружённая в полумрак и спокойствие, сегодня напоминала растревоженный улей. Воздух был густ от ароматов духов и разных средств для волос, а в свете факелов переливались идеально выглаженные мантии и шёлковые платья. Студенты в вечерних нарядах, нервно поправляя друг другу аксессуары, собирались здесь, чтобы затем торжественным шествием пройти в Большой зал.       Оминис стоял в стороне, у камина, стараясь не выдавать волнения. Его пальцы нервно перебирали идеально отутюженные лацканы пиджака, а рука то и дело возвращалась к внутреннему карману, проверяя присутствие волшебной палочки. Рядом, как живой щит от суеты, находился Себастьян, тоже в костюме, но куда более расслабленный. Он уже подготовил всё для грандиозного веселья, предусмотрительно спрятав все напитки в своей комнате.       — Дружище, ты — просто предел моих мечтаний, — с пафосом заявил Себастьян, оглядывая друга с ног до головы. — Серьёзно. Если моя дама не явится, я пойду с тобой.       Оминис лишь слабо улыбнулся, слыша знакомую театральную болтовню.       — Ну, хватит уже. Ты меня смущаешь. И, кажется, мне становится душно.       В этот момент на лестнице послышались быстрые, лёгкие шаги. Оба слизеринца обернулись. По ступеням, словно сошедшая со страниц сказки, спускалась Люси. Её бледно-голубое платье переливалось при каждом движении, словно лунная дорожка на тёмной воде, а волосы были уложены в изящные волны, кое-где усыпанные мельчайшими, мерцающими, как звёзды, заколками. Она на мгновение задержала взгляд на Оминисе, и её глаза широко распахнулись от внезапного воспоминания.       — О, Мерлинова борода, забыла! — воскликнула она и, подобрав полы воздушного платья, с лёгким шелестом развернулась и побежала обратно наверх, оставив за собой лишь тонкий шлейф цветочного аромата.       Оминис, услышав её голос и стремительные шаги, нахмурился.       — Как она выглядит? — тихо, почти беззвучно спросил он Себастьяна.       Тот присвистнул, впечатлённый.       — Прямо как с небес. Иногда забываю, что она отчаянный боец, а вот сейчас вспомнил, что она ещё и девушка.       Оминис вытащил волшебную палочку и ткнул друга в бок. Тот тихонько вскрикнул от неожиданной мелкой боли.       Вскоре волшебница появилась снова, теперь спускаясь спокойным, грациозным шагом, от которого ткань платья мягко колыхалась. В руках она держала небольшой шёлковый платок. Широкая, немного смущённая улыбка играла на её губах.       — Ребята, вы выглядите просто отлично, — сказала она, и её взгляд скользнул по костюму Оминиса.       Она мгновенно подошла к своему кавалеру. Её движения были лёгкими и уверенными. Она аккуратно сложила платок в идеальный ромб. Он почувствовал её почти невесомое прикосновение к груди, когда она клала ткань в нагрудный карман и разглаживала её.       — Готово, — объявила она, отступая на шаг, чтобы полюбоваться результатом. — Ну что, пойдём? Затем она повернулась к Себастьяну: — Ты ждёшь свою девушку?       — Ага, — кивнул он с ухмылкой. — Встретимся уже прямо на балу. Ну, или уже здесь.       Тогда Люси сама, без тени сомнения, взяла Оминиса за руку и повела его к выходу из гостиной.       — Увидимся! — бросила она через плечо Себастьяну, свободной рукой весело помахав ему.       Себастьян, оставшись один в постепенно пустеющей гостиной, проводил их взглядом, полным умиления.       А тем временем Люси, крепко держа руку Оминиса, вела его по коридорам навстречу музыке, волнению и надежде.       — Ты и вправду выглядишь опасно, — хихикнула она, вспоминая его же слова с прошлых тренировок. — Такой важный. Прямо как настоящий аристократ из сказок. Оправдываешь своё второе имя, красавчик.       — Спасибо, — немного скромно ответил он. — Но я уверен, что всё внимание достанется не мне. — В его голосе звучала тёплая, почти гордая уверенность.       Они прошли сквозь распахнутые двери Большого зала, и их окутало море света, музыки и гомона. Волшебный оркестр играл плавную, торжественную мелодию. Оминис, ведя её к танцполу, наклонился и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:       — Ты была права насчёт ткани. Она и вправду невероятно мягкая. Прямо как обещала. — Его пальцы легко провели по её спине, и Люси почувствовала, как по щекам разливается подлая розовинка, смешиваясь с желанием рассмеяться от смущения.       — Готова? — уже громче спросил он, занимая позицию для танца.       — Всегда, — выдохнула она в ответ, и её рука легла на его плечо.       Они закружились. Сначала всё было чинно и торжественно, но с каждой новой мелодией движения становились увереннее и свободнее. Они станцевали несколько песен, а затем, запыхавшиеся и сияющие, присели на одно из свободных кресел в стороне.       — Всё прошло замечательно! — прошептала Люси, щёки горели. — Я ни разу не наступила тебе на ноги!       — Ты была великолепна, — улыбнулся Оминис, и его собственное дыхание ещё не выровнялось. — Прямо как на идеально отточенной дуэли.       Люси улыбнулась и легонько толкнула его плечом.       — Кажется, я видела Себастьяна в толпе, — она прищурилась, вглядываясь в кружащиеся пары. — О, и Поппи с Гарретом танцуют!       — Значит, Гаррет всё-таки дожил до этого вечера, — с лёгкой иронией заметил Оминис. — Надо же.       Люси рассмеялась и, всё ещё скача взглядом по однокурсникам.       — О, я принесу нам пунш! — предложила она, вскакивая. — Не уходи.       Она вернулась спустя пару минут с двумя бокалами прохладного сладкого напитка. К ним подошла Натсай в элегантном изумрудном платье в пол со своим кавалером — добродушным парнем с Пуффендуя.       — Люси, Оминис! Вы выглядите потрясающе и танцуете просто завораживающе, — сказала Натсай, её тёплый взгляд скользнул по паре. — А твой образ, Люси, просто волшебный.       Люси, оживлённая и польщённая, энергично закивала.       — Конечно, мы очень старались!       Оминис, чувствуя себя необычайно лёгким и счастливым, решил поддержать беседу:       — Всё благодаря врождённому таланту Люси к бальным танцам. Не знаю, как бы я тут один справлялся — наверное, пугал бы всех, как призрак.       — Какой же ты всё-таки словесный наглец! — Люси повернулась к подруге. — Натси, не забудь про продолжение.       Натсай многозначительно кивнула, на прощание тепло улыбнулась им и растворилась в вихре танцующих вместе со своим кавалером.       Люси и Оминис допили свой пунш и снова ринулись в пляс. Музыка сменилась на быструю и зажигательную. Оминис, поймав кураж, откровенно наслаждался моментом.       — Экономьте силы, миледи! — крикнул он ей на ухо под залихватский ритм. — Нам ещё предстоит штурмовать запасы сливочного пива и огненного виски Себастьяна!       — Для такого случая у меня энергия найдётся всегда, мистер Мракс! — парировала Люси, хохоча и начиная откровенно спотыкаться.       А Оминис не умолкал, сыпля шутками и вызывая у неё новые приступы смеха.       — Держись! — подбадривал он, когда она едва не пошла вразнос. — Представляю, как бы сейчас тебе пригодился мой навык ведения слепого!       Понимая, что вот-вот задохнётся от смеха и танцев, Люси крепко взяла его за руку и увела из шумного зала в более тихий коридор. Они отошли недалеко, чтобы всё ещё слышать приглушённые звуки музыки.       — Ну как тебе Бал? — спросила Люси, подставляя разгорячённое лицо прохладе каменных стен.       — Я не помню, когда последний раз чувствовал себя настолько радостным, — искренне ответил Оминис. — Спасибо тебе.       — О, нет, это тебе спасибо, — она немного задумалась, вспомнила свой план на этот вечер. — Думаю, нам стоит спуститься в подземелья. Я уже не видела в толпе ни Себастьяна, ни его дамы.       — Пойдём, — согласился Оминис, и в его голосе снова зазвучали весёлые нотки. — Посмотрим, выполнил ли он свои грандиозные обещания.

***

      В гостиной Слизерина было в меру оживлённо. После прихода Оминиса и Люси подтянулись и другие студенты, создав пёструю, шумную толпу, где из-за ярких нарядов даже было не разобрать, кто с какого факультета. Воздух был густ от смеси ароматов — хвои, висящей над камином, сладковатого дыма от волшебных благовоний и аппетитного запаха угощений. Люси, чувствуя лёгкое головокружение от внезапной популярности их «змеиного логова», окинула взглядом комнату и заметила у стола с напитками Поппи, которая мило беседовала с Гарретом. Тот, к удивлению, выглядел опрятно — его рыжие буйные вихры были явно уложены.       — Поппи и Гаррет уже здесь! Нужно поздороваться, — восторженно прошептала она Оминису, сжимая его руку.       — Ты иди, а я пойду присяду у камина, — тихо ответил он, лёгкая улыбка тронула его губы. — Нужно перевести дыхание после этого вторжения.       — Они как раз у стола, и я вижу там уже целый арсенал. Принесу тебе сливочного.       — Буду ждать.       Люси уверенно пробилась через толпу к подруге.       — Поппи, ты выглядишь просто чудесно! Прямо как маленькая весенняя птичка в этом платье!       — Спасибо! — вспыхнула Пуффендуйка. — А ты словно сама зима воплоти. Такой наряд! — Она наклонилась ближе и прошептала так, чтобы не слышал Гаррет: — Он оценил?       — Да, — так же шёпотом ответила Люси, и румянец залил её щёки. — Сказал, что оно очень мягкое.       Поппи удовлетворённо кивнула, словно лично отвечала за успех этой миссии, и обвела взглядом наполненную народом комнату.       — Здесь и вправду удивительно уютно для такого мероприятия. — Затем она снова повернулась к Люси. — Сливочное просто божественное! Мы, кстати, с ребятами с моего курса кое-что организовали — принесли печенье, фрукты, конфеты. Всё на большом столе.       — Доброта пуффендуйцев поистине не знает границ, — с искренней благодарностью улыбнулась Люси. — Ну ладно, пойду оценю и другие сокровища, которые, не сомневаюсь, припрятал Себастьян.       Взяв две кружки пенистого сливочного пива и пару волшебных печений, меняющих цвет, Люси вернулась к камину. Народу прибывало. Вот в дверном проёме показалась Натсай. Они с Люси обменялись быстрым приветственным взглядом, и гриффиндорка направилась к знакомым. Оминис тем временем тихо переговаривался с однокурсником. Люси осторожно присела рядом на подлокотник кресла, чтобы не прерывать беседу, и просто положила свою руку поверх его. Когда разговор иссяк, она вложила ему в ладонь прохладную кружку.       — Вот, держи. И печенье взяла, они, кажется, с разнообразными вкусами, меняют цвет.       — Спасибо, — он улыбнулся, и его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг её руки в благодарном жесте.       Они осушили кружки почти залпом, и в этот момент позади них раздался громогласный, театральный голос Себастьяна.       — Товарищи студенты! Шалуны и шалуньи! Волшебники, волшебницы и прочие формы жизни! — он взобрался на невысокий сундук, призывая к вниманию. — Благодарю, что почтили наше скромное змеиное подземелье! На столах вас ждут напитки — от невинного сливочного до греховного виски! А наши верные союзники с Пуффендуя обеспечили нас сладостями, перед которыми не устоит ни один желудок! Так что приказываю всем расслабиться и веселиться! — С этими словами он достал странный самодельный аппарат, щёлкнул парой рычагов, и гостиная наполнилась ритмичной, заводной музыкой.       Комната взорвалась смехом и аплодисментами. Несколько пар тут же бросились в пляс. Люси, рассмеявшись, задорно присвистнула Себастьяну и повернулась к Оминису, который сиял самой широкой улыбкой.       — Он определённо знает толк в организации вечеринок, — сказала она, перекрывая музыку.       — О да, — иронично поддержал Оминис. — Во всём, что касается нарушения правил, он виртуоз.       — Согласна на все сто! Я хочу попробовать то самое огненное виски, принести тебе?       — Мне, пожалуй, хватит и сливочного, — покачал головой Оминис. — А ты будь осторожна с огненным, оно опасно.       — Я всегда осторожна и точно знаю свою меру! — с вызовом заявила она и направилась к столу.       Пробираясь сквозь весёлую толпу, Люси столкнулась с самим виновником торжества. Себастьян, стоя рядом со своей спутницей, заметил подругу и, извинившись, отошёл в сторону.       — Ну что? Каковы дальнейшие планы? — с подковёрной ухмылочкой спросил он.       — О чём это ты? — Люси подозрительно сузила глаза.       — Ох, да брось! Мы уже не в библиотеке, где ты всё отрицала. — Он выдержал драматическую паузу, и от него явственно пахло сливочным пивом с примесью чего-то покрепче. — Ты будешь его сегодня целовать?       — Ч-что? — Люси поперхнулась, и её взгляд стал паническим. «Неужели он читает мысли? Стал легилиментом?». — Ты дурак? Так громко такие вещи не говорят!       — О-хо-хо! Значит, я угадал? — его лицо расплылось в торжествующей гримасе, а затем он наклонился ближе, и голос стал конспирологически тихим. — Я просто не могу больше смотреть на мучения моего лучшего друга! Он влюбился в тебя, как первокурсник, который впервые увидел Хогвартс!       — Себастьян! Ты же выпил! — прошипела она в ответ, окончательно учуяв лёгкий, но верный аромат.       — Самую капельку! — он махнул рукой. — Так что не уходи от темы! Я могу для вас медленную романтическую музыку включить, ты его в танце закружишь, и тогда…       На этом моменте Люси взяла его за плечи и мягко, но настойчиво развернула в сторону его пассии.       — Я сама со всем разберусь, — твёрдо сказала она.       — Ну смотри мне! — он покачал в её сторону пальцем, отступая. — Я на тебя рассчитываю! Хочу завтра выслушивать, как он будет хвастаться, что ты прижала его и…       Не дав ему договорить, Люси с лёгким смешком подтолкнула его в сторону ожидавшей девушки и, взяв две новые кружки, направилась обратно к Оминису, думая о том, что её друг — самый неугомонно-милый и невыносимый идиот на свете.       Вдвоём они продолжали веселиться, затерявшись в шумной толпе. Они ели волшебные печенья, смеялись над шутками, и к ним то и дело подходили знакомые, чтобы поздравить с Балом или просто поболтать. Люси пару раз сбегала за огненным виски, в то время как Оминис благоразумно перешёл на обычный сладкий пунш. Постепенно Люси почувствовала, как в голове у неё закружилась лёгкая, приятная дымка, снимая все привычные запреты. И когда зазвучала медленная, меланхоличная мелодия, она потянула Оминиса в центр комнаты.       Здесь не было места отточенным па. Они просто стояли, медленно покачиваясь в такт музыки, его руки на её талии, её голова под его подбородком. Виски и близость сделали своё дело — Люси расчувствовалась и, прижавшись щекой к его груди, начала тихо говорить, чтобы слышал только он.       — Ты мне очень нравишься, — прошептала она в ткань его мантии.       — И ты мне, — так же тихо ответил он, его пальцы слегка сжали её бок.       — Нет, ты не понимаешь, — она с упрямством человека, который успел насладиться сливочным пивом и огненным виски в большом количестве, замотала головой. — С самого начала года. Помнишь, как Поппи тогда сказала, что вы все так возмужали? А Себастьян пристал ко мне, что я смотрю на тебя как на лот на аукционе… — Она цокнула языком, пытаясь вспомнить детали. — А потом мы пошли смотреть на лунные лилии. Их свет так красиво падал на тебя, — её голос дрогнул, и она умолкла, будто заново переживая тот волшебный момент. — Я влюбилась в тебя так сильно… — Она запнулась, внезапно осознав, что наговорила лишнего. — Хотя… Я забыла, зачем начала это говорить.       К концу её речи Оминис медленно остановился, полностью сосредоточившись на её словах. Когда она умолкла, он тихо, с безмерной лаской произнёс:       — Люси, это всё коварное виски… Но… — он замялся, подбирая слова, — спасибо. За твою честность.       Волна стыда накрыла девушку, несмотря на его тёплый тон. Она почувствовала, что своей эмоциональностью заставила его произнести эти слова. Ничего не сказав, она мягко отстранилась.       — Мне нужно немного подышать в коридорах. Я скоро вернусь.       Она выскочила из шумной гостиной и присела на холодный каменный выступ у статуи. Прохлада освежила голову, и она почувствовала стыд за своё поведение. Разве можно быть такой глупой? Говорить о чувствах под влиянием алкоголя — это банально. Надо собраться.       Её размышления прервали осторожные шаги. Из подземелья вышел Оминис, в одной руке держа палочку, мягко пульсирующую красным светом, а в другой — стакан.       — Люси? — тихо позвал он.       — Я здесь, сижу.       — Вода, выпей, станет легче. — Он присел рядом и протянул стакан.       Она взяла напиток и жадно отпила несколько глотков. Прохлада освежила разум, смывая остатки помутнения.       — Спасибо, — выдохнула она, допивая воду. — Прости за моё поведение там.       — За что? — искренне удивился он.       — За то, что наговорила кучу глупостей и испортила момент, — с сожалением промямлила Люси.       — Ничего из сказанного не было глупостью, — его голос прозвучал на удивление твёрдо, а затем смягчился. — Это было даже... очаровательно. И ты никакой момент не испортила.       — Я не про танец, — ещё больше смутилась она, едва находя в себе смелость продолжить. — Я хотела найти идеальный момент, чтобы… — она сглотнула ком в горле и прошептала так тихо, что он едва расслышал, — …поцеловать тебя. Хотела, чтобы всё было красиво и романтично.       Оминис замер. Люси повернулась к нему и в скупом свете палочки увидела на его лице целую гамму эмоций — удивление, трепет, а затем — тихое, глубокое намерение. Она затаила дыхание в ожидании.       — Знаешь, — начал он, и его голос был непривычно низким и тёплым, — я тоже думал, что сегодня — самый подходящий день для этого. Но я ошибался. — Он сделал паузу, и в воздухе повисло недоумение Люси, которое он, словно уловив, поспешил развеять. — Тебе не нужно было ждать какого-то особенного дня или часа, Люси. Любой миг, который ты выбрала бы для этого шага, стал бы идеальным. Просто потому, что это сделала бы ты.       Его слова обожгли её теплом, которое разлилось от сердца до самых кончиков пальцев. Она хотела что-то сказать, но он мягко продолжил, его голос стал ещё тише, почти исповедальным.       — И если уж говорить об откровенности, то моя симпатия началась гораздо раньше. Ты мне нравишься давно. В твоём голосе нет фальши. В твоих принципах — сталь. — Он слегка потупился, словно признаваясь в чём-то сокровенном. — Хотя, признаюсь, изначально я был настроен… крайне скептически. Когда ты впервые появилась в Хогвартсе, а Себастьян, нарушив все договорённости, привёл тебя в Крипту. Я видел в тебе лишь угрозу, очередной непредсказуемый элемент.       — О да, — не удержалась Люси, и в её голосе прозвучала лёгкая, лишённая злобы ирония. — Ты тогда ещё грозил написать отцу. Упомянул, что у него «есть связи» и меня могут исключить, если ты захочешь.       Уголки губ Оминиса дрогнули в смущённой, виноватой улыбке.       — Не напоминай, — вздохнул он. — Это было чересчур. Я знаю. — Он снова замолчал, собирая мысли в тщательно выверенную исповедь. — Но потом ты завоевала доверие моего лучшего друга. А Себастьян, при всех его недостатках, редко ошибается в людях. Моё мнение начало меняться в твою пользу ещё на пятом курсе. А потом ты сама стала проявлять ко мне интерес. Искренний и настойчивый. И я старался отвечать тебе тем же. Как умел.       Его слова были лишены пафоса, в них звучала чистая, обезоруживающая правда. Он не бросался громкими обещаниями, а просто приглашал её войти в свою крепость, показывая, сколько времени и усилий ему потребовалось, чтобы достичь этого момента.       Она преодолела последнее расстояние и поцеловала его. Поцелуй был уверенным, но мягким. Оминис застыл, поражённый. Когда она отстранилась, в тишине коридора слышалось только их дыхание.       — Я… — его голос дрогнул. — Я не всё понял. Некоторые моменты нужно повторить, чтобы лучше закрепить материал. Это важно для научной точности, разумеется.       — Мистер Мракс, а у вас найдется время для этого в вашем плотном расписании?       — Для вас оно всегда будет свободно.       И на этот раз это он сам, без тени неуверенности, нашёл её лицо руками и поцеловал с глубокой, сосредоточенной сердечностью. В этом поцелуе не было спешки — лишь тихая, безмерная радость от наконец-то найденной близости. Они сидели, залитые мягким светом от факелов, в пустом коридоре старого волшебного замка, и весь шумный мир вечера остался где-то далеко, за дверью, за порогом их новой общей истории.