8.2. back to be a friends

Учиться жить заново всегда тяжело. Учиться заново быть с человеком, которого, как ты думал, ты оставил в прошлом в сто раз тяжелее. Привыкать к привычным касаниям, чужому дыханию и спертым улыбкам. Кристина привыкала к Феликсу, а он привыкал к ней. Они не съехались в этот раз. Не стали торопиться, оставили себе время. Они не говорили об этом вслух, но квартира Кристины стала одним большим напоминанием о том, что они утратили. Диван, на котором они вместе смотрели фильмы, большая кровать, где они вместе засыпали, крохотная кухня, где они вместе завтракали. Ванная… Ванная, в которой они оба сломались. Они не касались друг друга внезапно. Каждое действие было выверено и спланировано. Они оба чувствовали этот надлом, но в этот раз оба хотели его преодолеть. Взять за руку, обнять, улыбнуться и поцеловать. Поцелуи выходили испуганными. Смазанными, неглубокими, смущенными. Они будто изучали друг друга с чистого листа, находили точки соприкосновения. Прогулки до поздней ночи, разговоры ни о чем, торопливое прощание и встреча на следующий день. Это было неправильно, глупо и больно. — Я люблю тебя. Феликс улыбается. По-настоящему, без ужимок. Кристина любила эту улыбку, в их последние месяцы отношений она видела её редко. Скорее злую ухмылку или болезненную усмешку, скрывающую чувства за маской. Но теперь он улыбался по-другому — обнажая ямочки, сияя, краснея. Он обхватывает ее щеки руками и слегка поднимает ее лицо вверх. Кристина чувствует легкую дрожь в ногах, когда их взгляды пересекаются. У Феликса очень красивые глаза. Даже странно осознавать, что раньше она это никогда не замечала. Не замечала золотистую радужку, изящную форму и длинные ресницы. Его взгляд всегда теплый, ласковый, глубокий. Кристина накрывает его ладони своими. — Я люблю тебя, — он наклоняется к ней и выдыхает почти в самые губы. Легкое касание, трепетное жжение. Кристина поддаётся вперед, их губы снова встречаются. По телу словно пускают электрический заряд, ее руки скользят вверх по его плечам и слегка впивается ноготками в мягкую кожу. Феликс фыркает, слегка отстраняясь. Кристина не позволяет ему этого сделать, обхватывает шею и возвращает к себе. Приоткрыв рот, она позволяет языку Феликса скользнуть внутрь, очертить зубы, небо, столкнуться с ее языком. Ее тело расслабляется, руки Феликса придерживают ее за талию. Она прикусывает его нижнюю губу и тут же зализывает, жмется так близко, как только может, обнимает так крепко, как только позволяют ее силы. Она хочет его полностью, хочет получить все, что потеряла, увидеть то, чего не видела ранее. Феликс отстраняется. Его руки тут же оглаживают ее лицо, зарываются в волосы. Они касаются лбом ко лбу. Кристина ловит его взгляд и улыбается. — Ты… — она чувствует как в горле встал ком, — зайдешь? — Нет. Не думает ни секунды, отвечает в то же мгновение. Кристина чувствует как он напрягается под ее пальцами. Он ловит ее ладони и сжимает, словно извиняясь за грубость. — Прости, не сегодня. — Ты… — краснея, она готовится задать этот смущающий ее вопрос. Почему ты избегаешь близости со мной? — Нет, нет, — он не дает ей договорить, — прости, просто… давай не сейчас? Кристина не находит в себе силы всё-таки спросить. Она смущенно кивает и отводит взгляд в сторону. Феликс сжимает ее подбородок пальцами и поворачивает к себе. Короткий, немного влажный поцелуй в нос. — Я заеду за тобой завтра, — бормочет Феликс, их взгляды не встречаются, — сходим в кино? — Я завтра иду на стрижку, — она внимательно ловит его реакцию, — что скажешь? — Мне нравится любая твоя прическа, ты же знаешь, — он пожимает плечами, — но не хочу врать, я был безума от твоего каре. — Что ж, тогда завтра я жду тебя на ужин, — она накрутила прядь на палец, чувствуя себя ужасно глупо. Феликс прыскает. Вытаскивает из кармана пачку сигарет, и, прикрыв кончик поджигает. Она смотрится удивительно органично в его длинных пальцах, вот только она никогда не видела его курящим ранее. — Я ужасно флиртую, да? — она внимательно следит за тем, как сигарета касается его губ, — давно ты куришь? — Не очень, — он выпускает облако пара, — хочешь? Кристина неосознанно отшатывается назад. Феликс понимающе улыбается. Жар прокатывается по всему её телу. Его ухмылка скользит по ней лезвием ножа. Они смазанно прощаются. Дома Кристина смотрит на себя в зеркало. Прошло два месяца. Два месяца, но они не продвинулись ни на шаг. Между ними все ещё висело это удушающее напряжение. Им необходимо обсудить все. Пусть будет больно, пусть это разбередит старые раны. Она хотела, чтобы он коснулся ее. Закрывая глаза, она представляла его руки, скользящие вниз от ее талии к бедрам, его губы, прокладывающие влажную дорожку вниз по шее от губ до выпирающей ключицы. Она представляла себе его сбитое дыхание возле уха и тихие, сдавленные стоны. Кристина закусывает губу до крови и накрывается одеялом с головой. «Прости, не смогу приехать сегодня, куча дел. Увидимся завтра, я заберу тебя с работы». Кристина перечитывает сообщение раз за разом. От злости у нее сводит челюсть. Этого стоило ожидать. Феликс мастерски избегал любого посещения ее квартиры, выдумывая тысячу и одну отговорку. Кристина пересекается взглядом со своим отражением в зеркале. Ну и помада. «Все в порядке». А затем, победно ухмыльнувшись, она отправляет еще одно: «Я в любом случае плохо себя чувствую. Простудилась, кажется, у меня температура». Она наносит на губы еще один слой помады, а затем дрожащими пальцами расстёгивает пуговицу рубашки. Тёмное кружево ярко контрастирует с ее бледной кожей. Спустя тридцать минут раздается стук в дверь. Кристина победно улыбается. Невозможно, как раньше она могла так ужасно относиться к человеку, который готов ради нее на все? Она открывает дверь, от взгляда Феликса по ней проходят мурашки. Она ухмыляется, наблюдая как его взгляд задерживается на вырезе рубашки чуть дольше, чем на других частях тела. — Ты совсем не выглядишь больной, — недовольно замечает он, — скорее наоборот. — Но у меня правда температура, — она берет его руку и прижимает к своему лбу, — чувствуешь? — Ты и правда ужасно флиртуешь, — смеется Феликс, — я еду домой. — Ну уж нет! Она хватает его за галстук, затягивая внутрь квартиры, а затем тут же проворачивает щеколду. Она прислоняется спиной к двери и бросает на Феликса взгляд настолько злобный, насколько это возможно. — Ты поговоришь со мной, Феликс. Хватит избегать меня, ты думаешь я идиотка? — Вовсе нет, не понимаю, что ты вообще имеешь ввиду, — он беспокойно оглядывается, взгляд на двери ванной задерживается дольше положенного, — Крис, что происходит? — Брось, Феликс, — она краснеет до самых кончиков ушей, — я ни за что не поверю, что ты меня не хочешь, я не слепая. — Ты весьма самоуверенна, детка. — Феликс! Он тяжело вздыхает, закрывая лицо руками. Пару секунд они стоят молча. Затем Феликс медленно выпрямляется, ловит взгляд Кристины и поджимает губы. — Окей, хочешь правды? Ладно! Меня тошнит от этой квартиры, — выдыхает он, — не думаю, что это сюрприз для тебя, не сложно догадаться, но если тебе нужно было признание, вот оно. — Не понимаю, — она заправляет короткие пряди за уши, — я… Феликс? — Не после того как ты жила здесь с ним, — выдыхает почти шёпотом он, а затем тут же добавляет, — извини. Тишина громыхнула. Кристина опустила глаза. Ее руки охватил легкий тремор, она попыталась унять его, вцепившись ногтями в ладонь. Они все еще там, на том же месте, не двинулись ни на шаг. — Феликс… — Мы оба не хотим это обсуждать, так давай не будем и дальше копать в эту тему, — отрезает он. — Нет, — она поднимает глаза, — Феликс, как по-твоему у нас с тобой есть будущее? — Да. Ответ незамедлительный. Кристина чувствует облегчение, прокатившееся по всему телу до кончиков пальцев. — Тогда мы не можем вечно избегать этого разговора, — она вздохнула, — мы не жили здесь, мы жили у него. Казалось, это только сильнее расстроило Феликса. Было ужасно, что они не называли его имени, словно одно упоминание Джейса могло в мгновение все разрушить. — Феликс, я должна снова извиниться… — Перестань. — Феликс, ты помнишь нашу поездку в Орегон? — ей не нужен был ответ, она продолжила, — тогда мне казалось, что я говорю правду. Феликс, я клянусь тебе, я ехала к Джейсу, чтобы прекратить любое общение. — Хватит. — И я не знаю как объяснить то, что произошло. Мне кажется, Феликс, что… что я просто сходила с ума, — она опустила глаза, — я не могу объяснить тебе всего, но… мне казалось, что я потеряю часть себя без этого человека. Проблема была в том, что я ошибалась на его счет. — Почему вы расстались? Кристина судорожно втянула воздух. — Ты знаешь ответ. — Кто такой Джекс? Она не знала как ответить ему на этот вопрос. Со стороны Феликса все наверняка выглядело странно. В его голове она была влюблена в него, в Джекса, но при этом едва ли знала кто это. Никто из друзей Кристины не знал Джекса в лицо, а она спутала его с другим человеком. — Это очень сложно. — Не вижу ничего проще, чем ответить, — он покачал головой, — пойми меня правильно, Кристина, я просто хочу понять. Ты любишь его, но… Ха, это даже смешно! Ты спутала его с каким-то другим мужчиной и… Как это возможно? — Ты поверишь, если я скажу, что мы познакомились, никогда не зная лиц друг друга? Поверишь, если я скажу, что мы знали друг друга очень мало, и это знакомство было не самым приятным из того, что со мной происходило? Поверишь, если скажу, что он был моей попыткой справиться с новой реальностью и единственной якорем, за который я могла ухватиться? — Почему ты решила, что Джейс — это он? — Было… мне так казалось, не могу объяснить, я так чувствовала, — Кристина чувствовала себя ужасно неуютно. — Почему? — Фразы, мимика, жесты. Знаешь, ты узнаешь человека по крохотным деталям, а… — Чем он себя выдал? Как ты поняла, что ошиблась? Это стало больше напоминать допрос. Кристина поежилась. Она заслужила это после того, что сделала. Это было справедливое наказание за предательство. — При близком знакомстве стали очевидны… различия. — А Джейс? После того, что ты поняла, что это не он, то… — Оказалось, что мне никогда не нравился этот человек. Они замолчали. Кристина слышала тяжелое дыхание Феликса. От дрожи ее начинало мутить. — Если завтра к тебе подойдет человек, который признается, что это он. Если это будет правдой, — он сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними, — Кристина, я хочу знать. — Я думаю, что после всего я бы не захотела даже говорить с ним. — Я хочу услышать правду. — Это правда, клянусь, — она вскинула голову, — Феликс, в этом проблема. По этой причине я хочу знать — готов ли ты быть со мной? После того, как ты осознаешь ошибность таких сильных чувств, в тебе остается только ужасная, болезненная ненависть. Феликс, я его действительно презираю. — Мои чувства к тебе не ошибочны. — Я тоже так думала. Их взгляды пересекаются. Зрачок Феликса расширился так сильно, что почти полностью закрыл радужку. Кристина едва стояла на ногах. — Ты любишь меня? — Да. Да, люблю. — Тогда имеет ли что-то еще для нас значение? Он делает еще один шаг вперед. Кристина поднимает глаза, секундное промедление. Вспышка. Она бросается вперед, закинув руки ему на шею, он тут же подхватывает ее под бедра, Кристина обнимает его талию ногами. Пару секунд они не отрывают друг от друга глаз. — Поцелуешь? — спрашивает Кристина шепотом, ее пальцы зарываются в светлые волосы. — Если хорошенько попросишь. Ее спина врезается в стену, выбивая из груди сдавленный хрип. Феликс ловит его губами, целует подбородок, челюсть, спускается влажными поцелуями по шее вниз. Замерев возле основания шеи, он поднимает глаза на Кристину. Ответом ему служит ее тяжелое дыхание и торопливые пальцы, массирующие кожу головы. Ладони скользят выше по ее бедрам, сжимают ягодицы. Осторожный укус, горячее дыхание. На тонкой коже шеи один за другим появляются красные пятна. Феликс с восторгом ловит каждый стон. Пальцы забираются под узкую юбку, Кристина отстраняется и слегка толкает его, вынуждая поставить ее на ноги. Он наклоняется, их губы встречаются в смазанном, жадном и глубоком поцелуе. Пальцы Кристины суетливо справляются сначала с галстуком, а затем с верхними пуговицами. Феликс теплый, даже горячий. Ощущать его кожу пальцами было приятно. Она поймала его руку и опустила на свою грудь. Короткий смешок ей прямо в губы и легкое сжатие. От возбуждения даже такое легкое касание ощущалось гиперстимуляцией. Она высоко простонала, накрыв его руку своей и сжав еще раз. Вторая рука Феликс оглаживала её бедро. Секунды спустя они уже были в спальне, неосторожно сдирая друг с друга одежду. Влажные поцелуи отзывались тяжестью внизу живота и дрожащими коленями. Они оба сдерживались так долго, что теперь казалось, что и сотни рад будет недостаточно. Желание обладать переселивало любую жажду прелюдий. Кристина хотела ощущать его внутри, хотела ловить губами его стоны, ощущать колотящееся сердце под пальцами. Она толкнула Феликс на кровать, позволяя расправиться с остатками одежды самостоятельно. Пока он неловко расправлялся с ремнём, она нарочито медленно стянула по округлым бедрам юбку. Она наслаждалась этим взглядом, отслеживающим каждое ее движение. Пальцы справлялись с пуговицами белоснежной рубашки, едва касаясь. Распахнув ее, она дала ему возможность оценить ярко-красное кружевное белье, которое больше показывало, чем скрывало. Рубашка соскользнула вниз по ее плечам. Феликс закусил губу, сжимая возбуждённый член в руке. Она сжала грудь в ладони, затем очертила ногтем ореол, задевая сосок. Из её груди вырвался тихий выдох. — Иди сюда, — позвал ее Феликс. — Я сама решу, когда мне подойти, — отрезала Кристина и, опустившись на колени, подползла к нему, — помнится, однажды ты просил меня взять ответственность. Ее пальцы, едва касаясь, скользнули от основания члена до самой головки. Их руки столкнулись, Кристина бросила на Феликса строгий взгляд. Он улыбнулся, погладил ее щеку, провел большим пальцем по губе, слегка нажав на нижнюю губу. Кристина приоткрыла рот, позволяя размазать помаду по влажным от поцелуев губам. Феликс хмыкнул, и она тут же укусила его за палец. — Так вот чего я лишался все это время, — пробормотал Феликс, восхищенно наблюдая за каждым ее движением. — Я не собираюсь растягивать удовольствие сегодня, — призналась Кристина, сжав член плотным колечком пальцев, — хочу тебя так, что сил нет. — Когда ты стала такой нетерпеливой, детка? — его ладонь скользнула ей на затылок, — тогда не мучай нас слишком долго, Крис. Она обхватила головку губами, и Феликс тут же изогнулся в достаточно громком стопе. Вероятно, и у него давно никого не было. От этого осознания все внутри Кристины вспыхнуло от восторга, язык очертил уздечку, скользнуло сверху вниз по члену. Феликс задыхался, Кристина скользнула рукой вниз, касаясь пальцем набухшего клитора. Белье было влажным насквозь, она простонала. Пару раз взяв его полностью, Кристина потеряла всяческое самообладание. Стоны Феликса отражались в ушах, мысли путались, пустота внутри ощущалась практически болезненной. Поднявшись с колен она опустилась на колени к Феликсу. Его руки тут же скользнули за ее спину, расправляясь с застежкой на ее бюстье. Быстро откинув его в сторону, Феликс накрыл одну грудь ладонью, очерчивая языком ореол на другой. Кристина промычала, прижимая его голову ближе. Пульсирующий член упирался ей в бедро, влага стекала между ног. Она задыхалась в ощущениях. Феликс сжал ее бедро. Отодвинув белье в сторону, Кристина медленно, с мучительной смесью наслаждения и напряжения, ввела внутрь сначала головку, а затем, плавно опускаясь, заново после долгого времени привыкая к объему и размеру, приняла поо полностью. Феликс застонал, уткнувшись ей в плечо, а Кристина сжала его плечи так сильно, что у нее побелели костяшки. Она была готова кончить в эту же секунду. Первое движение бёдер, она просто толкнулась вперед, чувствуя как руки Феликса смазанно скользят по спине, бёдрам, талии, животу. Сначала она просто двинулась вперед, позволяя себе привыкнуть к ощущениям, затем, удерживаясь за плечи Феликса, приподнялась и опустилась полностью. Перед глазами прошлись звездочки. Ощутив азарт, она ускорилась. Кристина задыхалась в ощущениях, ей хотелось большего. Толчки стали реще, грубее, интенсивнее. Она заходилась в стонах. Феликс сжал ее грудь одной рукой, второй продолжая сжимать ее талию. Он стискивал зубы до скрежета, сдерживая себя от скорой разрядки. Сегодня они оба кончат очень быстро, задыхаясь в ярких и скорых оргазмах. Феликс отслеживал каждую эмоцию на лице Кристина, обводил языком соски, подмахивая ей бедрами. Она ощутила его очень скоро. Все ее тело напряглось. Она чувствовала как член Феликса пульсирует внутри, чувствовала как сама сжимает его. Она выгнулась всем телом, сделала последний толчок и кончила, уткнувшись Феликсу в плечо, стиснув его плечи до царапин. Ее мысли запутались, она что-то зашептала ему на ухо, покрывая горячими поцелуями его шею и плечо, Феликс сжал ее бедра, чувствуя как она трясется всем телом. Оргазм был ярким, быстрым и неоконченным. Напряжение никуда не ушло, дрожь в теле осталась. Кристина толкнула Феликса на спину, провела руками по напряжённому животу. Их взгляды встретились, но она едва ли могла сфокусироваться на чем-то кроме зудящей тяжести между ног. Едва оргазм утих, она толкнулась снова. Феликс слегка сжал ее бедра, помогая контролировать амплитуду толчков. Она продолжала пульсировать внутри, он попытался поймать ее взгляд, отмечая в нем еще больше возбуждение, чем ранее. Догадка пронзила его насквозь. Кристина была готова кончить ещё раз. Ее толчок, сопровождаемый неконтролируемым скулежом и новой предоргазменной дрожью, подтвердили его догадку. Легко перевернув ее, он навис сверху, чувствуя как она продолжает теперь неподконтрольные ей толчки. — Феликс, я уже… — задыхаясь, выдыхает она, царапая его плечи, — пожалуйста… — Вместе, — выдыхает он ей в губы и накрывает их своими. Поцелуй выходит долгим, влажным, горячим. Он чувствует трение твердых сосков у себя на груди, чувствует как ноги Кристины обхватывают его бедра, продолжая толкаться на член. Он отстраняется, оставив на ее губах легкое касание. Кристина следит за каждым его действием. Когда он выходит из нее, оставив внутри почти болезненную пустоту, она готова расцарапать его лицо с насмешливой ухмылкой. — Феликс, — она не может сдерживать себя, стыдливо ёрзая, — Феликс, умоляю… — Чшш… Он наклоняется и касается губами плоского живота, прокладывая дорожку поцелуев вверх, к груди. Его руки ласкают их, вырывая из ее груди хриплые полустоны. Его колено между ее ног, не позволяют ей сжать бедра, и Кристина недовольно дергает Феликса за волосы. — Ну ты и сволочь, — сквозь стоны бормочет она, когда чувствует едва ощутимое прикосновение к клитору. После оргазма все ощущается в тысячу раз ярче. Она выгибается в спине и почти хнычет. Накрывает его руку своей, сжимает грудь сильнее. Рот открывается в безмолвном стоне. Губы Феликса самозабвенно исследуют её шею, находят пульсирующую венку и сладко-болезненно прикусывают. Кристина перестает понимать, что происходит. Сбившееся дыхание, сумасшедшая дрожь, напряжение в каждой клеточке тела. Кристина теряет всякий стыд, извиваясь под ним, царапая ногтями его спину. — Феликс… — Попроси, — он прикусывает ее нижнюю губу и оттягивает на себя. — Пожалуйста, я прошу тебя… Он сжимает член у основания и проводит им по внутренней стороне ее бедра, оставляя влажную дорожку. Кристина перестает дышать. Головка медленно скользит между влажных губ, задевает клитор. Кристина не стонет, просто скулит, закусив нижнюю губу, вцепившись в простыни. Феликс дарит ей насмешливый взгляд, прежде чем легко закинуть обе ее ноги на одно свое плечо и медленно ввести внутрь головку. Поза заставляет Кристину бёдрами лишь усилить чувствительность между ног. Олно касание, и она рассыпется в оргазме. Он выжидает, медлит, прежде чем снова выйти из нее, поймать раздраженный стон, в затем войти сразу на всю длину, быстро и глубоко. Кристина кричит. Толчки грубые, резкие, неритмичные. Они оба задыхаются. Феликс чувствует, как стенки сжимают его все сильнее, Кристина выдыхает его имя смазанным стоном, в затем выгибается и стонет, поймав его взгляд на своем лице. Ее пробивает мелкая дрожь, ему приходится крепче сжать ее бедра, продолжая выбиваться внутрь еще быстрее. — Феликс, — выдыхает она. Руки скользят вверх по напряжённым мышцам. Пульсация внутри становится ощутимее, в этот раз оргазм долгий, мучительный. Поймав его губы, она чувствует, как он горячо изливается внутрь со сдавленным стоном. Толчки замедляются. Он делает еще пару глубоких, почти болезненных движений, прежде чем наконец выходит из нее, устало опускаясь рядом. Они были близки сотни раз, они всегда хорошо чувствовали друг друга в сексе. Но этот раз отличался от всех предыдущих, все было глубже, ярче, интимнее. В этот раз они были друг с другом по-другому. Полностью, без тормозов, без прочих мыслей. Это был действительно их первый раз. Теперь Кристина знает, что до этого не любила никогда, что никогда не знала, что на самом деле любовь не причиняет боли, что она жаркая, мучительная и удушающая, что она ласковая, теплая и согревающая. Она укладывает голову Феликсу на плечо. Теперь Кристина знает, что до этого не любила никогда. Следующим утром они просыпаются вместе. Феликс всегда с преувеличением нежный по утрам. Кристина просыпается от поцелуев и его крепких объятий. Поймав его губы, она рассыпается от нежности. — Давай съедимся? Его голос тихий, словно нерешительный. — Давай, — а затем добавляет, — у тебя. В прошлый раз они долго спорили у кого будут жить. Кристина была непреклонна, она жила в этой квартире с восемнадцати лет и теперь переезжать из-за, как ей тогда казалось, интрижки, было глупо. Но сейчас… — А еще я хочу завести собаку, — она обхватывает его щёки руками, — ты хочешь завести со мной собаку? На лице Феликса странная эмоция. Кристина не в силах дать ей название, но она готова поклясться, что это что-то из разряда бесконечного счастья. — Да, хочу. Теперь навсегда.