2. Край

Сатору сидел на холодном полу, прислонившись спиной к грубой кровати. Тишина давила на уши, тугим кольцом опоясывала череп. Хотелось кричать, чтобы хоть как-то избавится от этого гнетущего ощущения. От неравномерных щелчков часов в углу, то и дело пропускающих шаг, делалось только хуже. Пружины недовольно заскрипели, и худая белоснежная кисть с длинными пальцами, опустилась на его голову, медленно перебирая волосы. От этого почти случайного жеста он почувствовал себя просто безгранично виноватым за то, что именно он тогда пришел за ней, а она безропотно пошла следом. Именно он захлопнут за ней эту тюремную дверь, и она оказалась в заточении в этой холодной камере, в этом умирающем теле. Сколько он не навещал ее? Сложно сказать, ведь залитый солнцем влажный сад и терпкий горький чай снился ему почти каждую ночь. - Не в этот раз, Сатору, - прошептала она и зашлась сухим кашлем. Рука на его голове неприятно билась в такт. - Ты знаешь, что Сукуна возродился? Еще не полностью, но… Рука, гладившая его, словно кота, остановилась, и он принял это за утвердительный ответ. - Учитывая это, было бы разумно, иметь на свой стороне кого-то… - Настолько же древнего? - женщина тихо рассмеялась, рискуя новым приступом. - Малыш Сатору, боюсь ты немного опоздал со своим предложением. Я уже слишком слаба, чтобы провернуть такое. Не говоря уже о том, что на поиски нового тела могут уйти годы. Я не хочу говорить об этом, хватит. Рука, ласкавшая его голову, спряталась под одеяло. - Не хочешь прогуляться? - внезапно спросил он. - Сегодня отличная ночь. Он протянул ей руку, а она снова безропотно и без сомнений вложила в нее свою. - Сатору, ты определённо собираешься сделать какую-то непоправимую глупость, - она вжалась в заднее сидение его авто, кутаясь в тёмный шелковый халат. Слишком лёгкий для такой погоды. - С чего ты взяла? - спросил он, не отрывая взгляда от пролетавших мимо домов. - Для последней прогулки хватило бы и сада. - Может, я хочу чтобы этот вечер стал для нас особенным? - Сатору… - произнесла она, но продолжение застряло где-то в груди, мешая сделать вздох. К горлу подкатили слезы, поэтому она просто отвернулась к окну, и даже немного задремала, под размеренный гул мотора. Лицо обдало прохладой — это Сатору открыл дверь с её стороны — и она осторожно открыла глаза. Опираясь на его руку, она выбралась наружу. Влажная трава обожгла босые ноги, в нос ударили свежие запахи травы, воды, дождя, земли… жизни. - Дальше придётся ножками. Если хочешь, я понесу тебя. - Я, конечно, старая, но ещё не совсем немощная, - парировала она. Сатору уверенно прокладывал путь по узкой тропинке чуть впереди, а она наслаждалась каждым мгновением. Мягкий мох приятно обволакивал каждый её шаг, дикие травы покорно кланялись под её ладонями, а ветер над головой не давал волосам заскучать. Она настолько погрузилась в эти давно забытые ощущения жизни и свободы, что не заметила, как её спутник остановился. Перед ними, чуть внизу, укрытый от посторонних глаз небольшой рощей и холмом, отдыхал старый дом, в крыше которого зияла огромная чёрная бездна — излюбленное место подростков, любящих пощекотать себе нервы. Женщина остановилась, внимательно вглядываясь в пляшущий в окнах свет фонарика. Ее охватило давно забытое чувство, будто статическое электрическое куда-то тянет каждый волосок ее тела. Неуверенный шаг вперед, и еще один… Сатору крепко обнял свою спутницу за плечи и слегка наклонился вперед, так что она почувствовала его дыхание на своей шее. - Ну как, она подходит? - спросил он шепотом. - Как ты…? Из дома доносились приглушённым голоса. Мужчинам, судя по всему, было довольно весело, а вот девушка чуть не плакала, умоляя её отпустить. И чем громче разносился ее голос, тем сильнее было это ощущение, будто воздух густеет, превращается в желе и в нем становится просто невозможно двигаться. - Им конец, - выдохнула женщина. - И ей тоже, - прошептал Годжо. - Сатору… - и его сердце пропустило удар — было что-то такое в том, как она пронесла его имя. - Возможно, тебе кажется, что это хорошая идея. Но тебе придётся убить человека. Чудовищно. Буквально вырвать её сердце. Потом моё. От беспорядочной энергии, которая так долго копилась и концентрировалась в девушке внизу, воздух трещал сотнями молний. Мужчины, толкаясь выбежали из дома — жертва превратилась в охотника. Все произошло будто во сне. Он как будто наблюдал со стороны, как его пальцы неожиданно легко погружаются внутрь молодого тела, руку защекотало что-то липкое и горячее. И страх, леденящий ужас на этом лице за мгновение до того, как глаза погасли. Тело глухо упало на пол, а он так и остался стоять с ещё бьющимся сердцем в руках. - У тебя очень мало времени, - на плечо легла знакомая рука, и сердце выскользнуло из его хватки. Возможно впервые в жизни он запаниковал, когда понял, что просто физически не может это сделать. Сделать ей больно, возможно даже убить. Даже не смотря на то, что разум твердил ему о том, что теперь это единственный выход и единственный шанс. - Ну же! - крикнула она в раскат грома, и его пальцы резко погрузились в старый шрам на груди. Ее сердце тоже билось у него в руке и как будто само тянулось к новому телу. Стоило только поднести его достаточно близко, как невидимые нити будто сами подхватили его и затянули внутрь. Он ожидал, что рана моментально затянется и девушка откроет глаза, но чуда не случилось и тело так и осталось лежать на пыльных досках. Сатору вышел на улицу. Ему не хватало кислорода, а вечерняя прохлада успокаивала. Он устало опустился на холодные ступени и закрыл глаза, обдумывая, что, возможно совершил самую чудовищную ошибку в своей жизни. Облака проносились по небу, отсчитывая минуты, а может даже часы. Пока знакомая рука не легла на его голову: такая родная и такая другая одновременно. Облегчение и радость смешались со страхом и сожалением в совершенно непереносимый коктейль ощущений. Он боялся посмотреть на нее. - Айра? - спросил он. - Ты убил ради меня, Годжо Сатору, - произнес чужой, но такой знакомый голос. - А теперь лучше убей меня, потому что я — чудовище, и не делай вид, будто ты этого не знал. Сатору медленно снял повязку и посмотрел на нее. Бледная кожа буквально светилась в отражённом свете переменчивой луны. Такое правильное и красивое лицо, такое другое. Но где-то там, внутри ее темных глаз, он увидел их всех, маленький девочек, взрослых женщин, за которых она прожила жизни. Они были напуганы, слабы. Он притянул ее к себе и сжал настолько сильно, что у нее заболели кости. - Это всего лишь страшный сон, - тихо произнес он. - Утром все будет хорошо.