3. Послевкусие (18+, Сатору)

Даже теперь ему часто снилась та оранжерея, пронизанная солнцем, и её звонкий смех привкусом какой-то невыразимой печали. В его снах она тоже постоянно меняла лица, только не те свои другие, а совсем чужие, из его новой жизни. Иногда лицо становилось мертвым, с причудливыми кровавыми узорами, оставленными волосами — новая вариация на тему. Это были плохие сны, неприятные, пугающие, от которых он просыпался на рассвете в холодном поту, задыхался, и уже не мог заставить себя закрыть глаза. Иногда сны были приятнее: он клал голову ей на колени и дремал в её солнечном царстве, пока она путалась пальцами в его белоснежных волосах и напевала какую-то незнакомую мелодию. Эти сны Сатору ненавидел особенно сильно, потому что они странным скорбным послевкусием оседали в душе и отравляли надолго. Сегодня был как раз такой день. Сатору открыл глаза, стоило только первым лучам солнца показаться над горизонтом. Лежать и пялиться в потолок было просто до невозможного тошно, поэтому он не стал тянуть и отправился в душ. Горячие струи воды обладали воистину магическим эффектом: они обнимали, успокаивали, гладили, обещали прекрасный новый день. В коридоре Сатору столкнулся с Юдзи. Тёмные круги под глазами и болезненная бледность выдавали того с потрохами — последнюю неделю он тоже очень плохо спал: женщина из того дома являлась ему почти каждую ночь, бежала, молила о пощаде, но он, будто не владея собой, непременно догонял её в этой большой тёмной комнате, и рвал её плоть, пока она не падала на пол бездыханная. - Прекрати, зачем ты мучаешь меня? - шептал он по утрам, когда просыпался на измятых простынях, но ответом была тишина. Сукуна затаился, будто зверь в засаде, будто летний зной перед грозой, и Юдзи не чувствовал, а предчувствовал. Сатору потрепал Юдзи по голове, утопая в персиковой шевелюре, словно маленького мальчика, который потерялся, и Юдзи поднял на него свои большие стеклянные от недосыпа глаза. Каждая секунда растянулась до вечности, пока дверь вдалеке не захлопнулась, подгоняя время. Взъерошенный и помятый Мегуми прошел мимо, бросил что-то среднее между «Доброе утро» и «Хрена ли вам всем не спится?», и Сатору поспешно убрал руку с головы Итадори, а тот, словно зомби, поплёлся за Мегуми в сторону душевых, так и не проронив ни слова. - Что с тобой? Черт… - рука дрогнула и паста соскользнула с щётки в раковину, так что Мегуми пришлось сновать потянуться за тюбиком. - Спал плохо, - безжизненно произнес Итадори. В одном полотенце он сидел на лавке, прислонившись к стене, и внимательно изучал трещинки на противоположной. Они, словно живые, играли друг с другом в занимательную игру и складывались то в женское лицо, то в кошачью морду, если чуть-чуть наклонить голову вправо. - Из-за Сукуны? - Не знаю. - Черт.. - рука снова дрогнула, и тюбик соскользнул в раковину вместе со стеклянным стаканом, разлетевшимся на несколько крупных осколков. - А с тобой что? - Итадори перевел взгляд на Фусигуро и теперь внимательно наблюдал, как тот одной мокрой рукой пытается собрать битое стекло. - Со мной все нормально…. Черт! - осколок снова зазвенел по раковине, увлекая за собой тонкую красную нить, которая становилась все толще. Итадори буквально вырос за спиной сокурсника, и тот чуть не вскрикнул от неожиданности, когда увидел в зеркале его отражение. На лице отражения начали проступать знакомые рисунки, и Мегуми испуганно обернулся. Показалось. Некоторое время они оба заворожённо смотрели, как алая кровь из раны перемешивается с водой в плавном вальсе и исчезает в чёрном сливном отверстии. У Итадори пересохло в горле. - Руку подними, - произнес он охрипшим голосом. - А то не остановится. Мегуми так и сделал, но алые капельки тут же снова образовались вдоль неровных краев пореза, и он не придумал ничего лучше, чем слизать их. Итадори сглотнул какой-то непонятный спазм и под пристальным взглядом Мегуми все-таки вспомнил про аптечку, в которой, впрочем, не нашлось ничего, кроме бинта сомнительной стерильности. - Будто нереально все, как во сне, - выдохнул Итадори, наблюдая, как Фусигуро сражается с неровными концами марли, пытаясь хоть как-то затянуть рану до того, как бинт полностью окрасится в красный. - Дай помогу. - Как в воду с головой… и время тянется… и все такое неяркое кругом… Эй! - Мегуми дернулся, когда Юдзи слишком сильно затянул повязку, и все вокруг стало ярким, четким звенящим, но лишь до того момента, пока боль не стала просто ноющей. Парни вышли из душевой и побрели в сторону своих комнат по пустому коридору, стараясь вообще не издавать звуков, потому что малейший скрип тут же разносился, отражался от стен, будто усиливаясь, и казалось, может перебудить вообще все общежитие. Впрочем, в нем уже и так давно никто не спал. Обменявшись взглядами, они скрылись в своих комнатах, чтобы через полчаса одновременно выйти уже в учебной форме. - Пожрем? - предложил Итадори, который, казалось, немного воспрял духом и выглядел теперь гораздо свежее и… живее. - Да, - согласился Фусигуро, хоть про него и нельзя было сказать то же. У дверей столовки они помедлили, потому что услышали женские голоса. Фусигуро приложил палец к губам и схватил Итадори за плечо, не давая войти. - И ты прикинь, Годжо приснился, - узнали они голос Кугисаки. - И сон ещё такой стремный, будто он… ну короче… романтика такая, прямо тошнит. Итадори распахнул дверь в столовку и девушки вздрогнули. Напротив Нобары сидела Маки. Она громко поставила банку с энергетиком на стол. - Подслушивать вообще-то некрасиво, - заявила Кугисаки. - Поосторожнее с откровениями, Кугисаки, у стен, знаешь ли, есть уши, - произнес Фусигуро, наливая себе паршивенький кофе. - Хотя тебе бы стоило признаться ему. В конце концов, у него полно денег — сможешь позволить себе все шмотки, какие только захочешь. - А ты, смотрю, так дрочил, что аж руку в кровь стер, - парировала девушка. - Сдавайся, эту битву тебе не выиграть, - Юдзи похлопал Мегуми по плечу. - Пожрать есть че? - В холодильнике онигири вчерашние, - отозвалась Маки, не отрываясь от телефона. - Что ж, мне подходит, - Юдзи устроился за столом. - Да-а, хотел бы я, чтобы мне снились красотки. - Он ножом меня заколол, - тихо произнесла Нобара, уставившись в стену, пока все уставились на неё. - Бил, и бил. И смеялся ещё. А потом сердце выдрал. Я чуть не задохнулась. - Погоди, кто? - на секунду Мегуми чуть не сошел с ума. - Годжо, - произнесла Нобара. - Во сне том. В столовке повисла гнетущая тишина. - Так может это он девчонок мочит? - Юдзи сказал это в шутку, но абсолютно у всех, в том числе и у него самого, по телу пробежал неприятный холодок. - Кстати, ещё одну убили, - Маки продемонстрировала всем экран телефона с фото, на котором не было понятно ровным счетом ничего. - Пишут, все так же. Высокая, темные волосы, сердце вырвано… - Ну тогда Кугисаки и волноваться нечего, не тот типаж, - заметил Фусигуро, за что получил пустой банкой от энергетика в плечо. - Зато Маки вот хорошо подходит, - заметил Юдзи. - А вы вот оба прямо не можете вовремя заткнуться да? - Лосось, - в дверях появилась светлая голова Инумаки. - У нас же собрание на площадке сегодня, опаздываем, - Нобара сорвалась с места. Немногочисленные студенты, толкаясь, вышли на улицу. От густого утреннего тумана одежда тут же стала влажной и неприятной, и все вокруг казалось каким-то бесцветным. Он клочьями лежал на покатых крышах техникума, путался в листве, лениво полз вдоль дорожек. - А где новенькая? - внезапно спросила Маки. - Она как раз подходит идеально, - тихо произнёс Фусигуро и перед глазами снова возник образ девушки из дома. Итадори задрал голову к небу — ведь там где-то за толстым слоем тумана — было яркое солнце. В густой серости появился темный силуэт, и все студенты невольно притихнли, наблюдая, кто же вынырнет из тумана, и Юдзи в первый раз за уже довольно продолжительное время ощутил, что он не один в этом теле. Что-то внутри пробудилось, повернулось, потянулось к свету где-то там далеко за туманом. Ощущения были странными, они не были похожи на то, как он ощущал Двуликого раньше: на этот раз он не пытался разорвать его изнутри, пытаясь вырваться, просто наблюдал, и заставлял наблюдать Итадори, как из тумана появляется тонкая фигура Айры. - Привет, - получилось как-то неловко, но это все, на что он был способен в тот момент. Айра только слегка кивнула, проходя мимо. Она вообще не очень много разговаривала и держалась в стороне. Нельзя было сказать, что сокурсники с ней не ладят — они даже не пытались подойти ближе, чем она позволяла. А она не подпускала. - Итак, мальчики и девочки, - голос Годжо появился внезапно, и все студенты вздрогнули от неожиданности. - Все вы читаете новости, так что и так знаете, что дело - дрянь. Все не сговариваясь, обернулись на Айру, которая стояла позади, прислонившись спиной к колонне, и, казалось, волновалась меньше всех. Ее черное платье, скроенное по типу кимоно, казалось, поглощает весь свет — школьная форма еще не была готова, но никто не сомневался в том, что она будет не менее экстравагантной. - И учитывая, что некоторые из вас действительно очень хорошо подходят под типаж убийцы, прошу вас не покидать общежитие, пока преступник не будет найден. Также для вашей безопасности будет возведен барьер. Площадку залила волна подросткового негодования. Пока все возмущались такой унылой перспективе провести выходные, Фусигуро внимательно наблюдал за Айрой, которая, вдохнув, просто развернулась и направилась обратно в общежитие. Конечно, стоило уважать ее нежелание сближаться — кто знает, что ей пришлось пережить — но он никак не мог унять странное беспокойство, которое одолевало его рядом с ней. Беспокойство, то он не знает о ней и ее технике вообще ничего. Однако, от его внимательного взгляда все-таки ускользнуло, что за Айрой в общежитие отправился кое-кто еще. И стоило ей закрыть за собой дверь в свою довольно аскетичную комнату, как она снова распахнулась, и на пороге появился Сатору. - Это твоих рук дело? - начинает он без всяких прелюдий, и тут же снова ругает себя за несдержанность. И почему он не может себя нормально контролировать, когда она рядом? - А может — твоих? - Айра только легко улыбается в ответ. - Может в тебе наконец-то проснулся инстинкт убийцы? Девушка подошла к Годжо вплотную, и нежно положила руку на его грудь. Ей нужно было было выпустить совсем немного энергии, может процент-два от Сада наслаждений, чтобы Годжо ощутил это желание поднимающееся от места, на котором лежала ее горячая ладонь — желание вцепиться ей в горло. - Или, быть может, ты хотел спросить другое, - Айра почти шепчет, а ее ладонь начинает свое движение вниз, легко и медленно. - Кто охотится на тебя? И почему именно сейчас? - Никто на ум не приходит? - спросил Сатору охрипшим голосом. Он прекрасно осознавал, что она использует на нем свою технику, и сопротивляться не составляло никакого труда, но почему-то не очень хотелось. - У меня очень много врагов, - она приподнялась на носочках, чтобы оказаться ближе к его лицу. - Скажи мне, насколько Итадори контролирует Двуликого внутри себя? - Ты же не думаешь…? - Годжо вцепился в её запястья и оторвал от себя, и эффект ее техники сразу ослабился. - Если бы он хотел убить тебя, ему бы не было нужды убивать похожих на тебя девушек вслепую. Он уж точно знает, что ты это ты. - Даже я точно не знаю, что я это я. А что до нужды… Он всегда считал моё сердце интересной игрушкой, которую однажды заберёт. А эти девушки… Это его способ сказать «Привет». Отпусти, мне больно. Сатору выпустил её запястья. В ее комнате почти не было мебели — только кровать и небольшой комод. Даже стола не было, или кресла. Поэтому Сатору медленно спистился по стене прямо на пол. Он сам выбрал ей это тело, и сам обрёк девушек, похожих не неё, на учесть быть зверски убитыми. Нужно было оставить все, как есть, нужно было дать ей умереть, но вместо этого он пошёл на поводу собственного эгоизма и не захотел потерять любимую загадку, любимую игрушку. И вот к чему это привело. Айра протянула ему открытую банку холодного кофе, и он принял ее, будто это могло хоть как-то облегчить его чувства. - Сатору... - она села рядом и обняла колени. - Я бы могла сказать, что предупреждала, что ты совершаешь ошибку, но ты спас меня от смерти… Сатору… - Прекрати, - тихо и твердо ответил он, а по спине пробежала дрожь от того, как эта она теперь произносила его имя. Неужели, все дело во внешности? - Извини, - девушка отвела взгляд в сторону. - Просто она каким-то образом резонирует с моим прошлым и это… такое ощущение, как будто наконец-то вернулась домой. Ты выбрал для меня прекрасное тело. - Насколько ты восстановилась? - у Сатору пересохло в горле от того, как она произносла слово «тело» - оно показалось ему непристойным, и он ругал себя за то, что её внешность настолько мешала ему. Не говоря уж о том, как она произносила его имя. - Мне не хватает практики… Я же обещала тебе...- произносит она на выдохе, закусывая губу. - Что буду делать это только с тобой. Она нагло издевалась над ним, и он прекрасно это понимал, но повёлся, как студент-первокурсник. Однако он и подумать не мог, что она действительно отнесется серьёзно к их маленькому договору и окажется настолько послушной. В этом плане. Во всех остальных у Сатору было ощущение, будто он ходит по канату над бушующей стихией. - Начинай, - почти шепотом произнес он. - Совсем неинтересно что-то делать, если понимаешь, что у тебя нет никаких шансов. - Хочешь, чтобы я поддался? - всё-таки он Сильнейший. -А если у меня получится? - девушка заинтересовано подняла на него глаза. - Тогда ты можешь делать со мной все, что хочешь, - Сатору был настолько уверен в себе, что выпалил это не задумываясь, и только мгновением позже понял, что залился краской. - Ты, кстати, как себя чувствуешь? Голова не кружится, в глазах не темнеет? - тон девушки сменился на более холодный, как тот кофе, стал точно таким, каким он его помнит. Он почувствовал, как проклятая сила буквально вскипела внутри неё, и вырвалась мощным концентрированным потоком техники, которая стремительно поникла в его сознание. Сад наслаждений. Его мысли путались, и у него никак не прлучалось поставить защиту. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что все дело в кофе. Его захлестнула волна возмущения — вот так просто? Следом накатил страх. Ведь она действительно овладела им, хоть и не в полном объёме. Но движения её техники казались случайными и неуверенным, будто она не понимала, что делать с этим внезапным успехом. Или просто играла, будто кошка с добычей.Сатору поднял руку и провел длинными пальцами по ее губам. Это все ощущалось так странно, будто он только зритель. На мгновение он расширил свою территорию — почти инстинктивно — чтобы перегрузить, отвлечь её. - Ты слишком сложный, - выдохнула она, отступая. - Знаешь ли, это было нечестно. Девушка медленно поднялась с пола, потравила юбку и, сделав несколько шагов, начала падать. Сатору еле успел подхватить её — немного перестарался. Тело расслабилось у него на руках, и девушка погрузилась в полусон. Сатору осторожно положил ее на кровать. Он уже собирался уходить, когда она вновь промурлыкала его имя. - Сато...ру… Холодно. Он смотрел на неё сверху вниз, такую беззащитную, но скрывающую огромную силу, обладающую загадочным свойством сердца, которое позволяет ей проживать жизнь за жизнью. Её белая кожа покрылась мурашками, а рот приоткрылся, будто она хотела ещё что-то сказать. Ни одна деталь не ускользнула от его внимательного взора. «Ты выбрал для меня прекрасное тело» Будто бы до сих пор находясь под эффектом ее территории, он провел рукой по шраму между грудей, и она отозвалась слабым стоном. Он провел рукой ниже и гладкий шелковый пояс поддался сам собой, полы кимоно распахнулись. Сатору облизал губы. Стыд, гнев и желание заполнили его сознание, перемешались в причудливых узорах, и он, наклонившись над ней, слегка коснулся губами шеи. Такое простое почти мимолётное прикосновение, лёгкое, как пушинка, тяжёлым взрывом откликнулось в его сознании, снося все на своём пути. - Сато… ру… - снова промурлыкала она, и ему захотелось впиться зубами в эту белоснежную кожу. Оставлять отметины, попробовать её на вкус, разорвать, уничтожить. - Хочешь, чтобы я согрел себя? - прошептал он, прикрыв глаза и сдерживая внезапно нахлынувшие желание. И это точно был не Сад наслаждений. Хотя, как он мог быть уверен в этом? Она тяжело вздохнула и попыталась коснуться его рукой, но та безвольно упала обратно на кровать, оторвавшись лишь на сантиметр. - Забавно, - прошептал он. - Теперь я могу делать с тобой все, что захочу. Он хотел начать шеи. Еле коснулся губами её нежной кожи, и эта лёгкость далась ему с большим трудом. Он спустился к ключицам и провел горячим языком вдоль выступающих косточек, срывая с её губ тихие стоны. Он спустился к груди, обхватил губами сосок, от чего тот мгновенно стал твёрдым. Нашел губами шрам и провел языком снизу вверх, выдавливая из неё стон. - Са… то… ру… Его пальцы нетерпеливо спустились под тонкую чёрную ткань трусиков. Кружево показалось ему невероятно грубым в сравнении с её телом, таким влажным, мягким, горячим. Он уткнулся лицом в ею шею, обжигал дыханием, пока она стонала в ответ на его уверенные движения — он скользил по ней пальцами, то ускоряясь, то, будто опомнившись, снова замедляясь, пытаясь договориться с самим собой. Она стонала, хныкала в нетерпении, повторяла его имя снова и снова, и это сносило ему голову всё сильнее и сильнее. Его тело двигалось само собой, пытаясь доставить ей максимальное удовольствие. Мысли задерживались в его голове все реже и реже, пока он не осознал, что сидит между её ног, расстёгивая ремень на брюках. Она лежала перед ним совершенно неподвижно, её чёрные глаза были приоткрыты, ресницы подрагивали. Он медлил. - Са… то… ру… Желание разорвать это тело, уничтожить её, заставить стонать, умолять, кричать снова накрыло волной от её голоса, поднялось откуда-то из тёмных глубин его сознания. Он вошел в неё, осторожно, медленно, сдерживаясь, чтобы не сделать больно, хотя всё его тело хотело сделать это максимально резко, грубо, долбиться в неё с такой силой, чтобы она потеряла сознание. Она постанывала с каждым толчком, сильнее сжимая его внутри, но Сатору находил какое-то странное удовольствие в том, чтобы сдерживать свои порывы. Его ритм оставался медленным, но движения были сильными, буквально выбивали стоны из её лёгких. Она громко выдохнула, содрогаясь, и её рука впилась в его плечо неожиданно сильно. - Са… то… ру. Он вжался в неё всем своим весом, и повалился сверху без сил. Внезапно он тоже почувствовал себя совершенно вымотанным и обессиленным. Глаза закрылись сами собой. За дверью через два коридора Итадори едва сдерживал Сукуну. Стоило ему ощутить этот необъяснимый прилив энергии, какого-то непонятного желания, обещающего райское наслаждение, как Сукуна забился внутри с невероятной силой. Король не мог стерпеть того факта, что кто-то трогает его игрушку.